— Дети у нас, значит, и квартира нужна нам! — заявила Оксана, решительно переступая порог моей прихожей.
За ее спиной топтался грузный мужчина в куртке, сжимая в руках кожаную папку. Внизу, путаясь в ногах взрослых, копошились двое племянников — пятилетний Матвей и трехлетний Денис. Их ботинки щедро оставляли куски уличной грязи на светлом ламинате, который я вымыла буквально час назад.
Я стояла у двери кабинета с чашкой кофе и смотрела на этот стихийный табор. Оксана не звонила и не писала. Она просто открыла дверь своим ключом, который так и не отдала с тех пор, как мы вместе ухаживали за больной бабушкой. Точнее, когда ухаживала я, а Оксана приезжала раз в месяц проверить, не переписано ли уже завещание.
— Проходите, Аркадий Валентинович, не разувайтесь, тут все равно убирать, — Оксана по-хозяйски махнула рукой мужчине. — Коридор просторный, коляску ставить удобно. Сейчас я вам покажу все три комнаты. Марина, подвинься, мы на кухню пройдем, нужно оценить состояние труб и стояков.
Мужчина кивнул, достал из кармана лазерную рулетку и нажал кнопку. На стене появилась красная точка. Это был риэлтор. Моя старшая сестра привела в мой дом риэлтора, чтобы продать мою квартиру.
— Что здесь происходит? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Оксана стянула с младшего сына куртку и бросила ее на мой чистый пуфик.
— Как что? Мы квартиру продаем, Марина. Я вчера с Пашей вечером всё посчитала. Жить впятером в нашей двушке — это издевательство над детьми. Им нужно пространство, они растут. Мы продаем эту трешку, добавляем материнский капитал и берем четырехкомнатную в новом ЖК. А тебе мы уже подобрали отличную студию в Мурино. Тебе одной три комнаты не нужны, ты здесь только пыль собираешь.
Она говорила это так обыденно, словно обсуждала покупку картошки на рынке. Риэлтор тем временем уже протиснулся мимо меня и заглянул в ванную, что-то быстро записывая в блокнот. Мальчишки с визгом рванули в гостиную, и через секунду оттуда раздался грохот падающей подставки с моими рабочими документами.
Я поставила чашку на комод. Четыре года я выслушивала снисходительные комментарии Оксаны о том, что живу неправильно, не рожаю и занимаю лишние метры. Но приводить специалиста для оценки чужого имущества — это был совершенно новый уровень наглости.
— Аркадий Валентинович, — обратилась я к мужчине. — А вас в агентстве не учат проверять правоустанавливающие документы до того, как вы начинаете мерить рулеткой чужие стены?
Риэлтор остановился в дверях ванной. Он выключил лазер и непонимающе посмотрел сначала на меня, потом на Оксану.
— В смысле чужие? — нахмурился он. — Оксана Дмитриевна сказала, что это наследственная квартира на двоих сестер, и вы обе согласны на срочную продажу. Мы просто оцениваем объект.
— Оксана Дмитриевна вас обманула, — я достала из кармана телефон, открыла приложение Госуслуг и развернула экран к мужчине. — Эта квартира не наследственная. И никаких долей здесь нет. Я единственный собственник на основании договора дарения от марта две тысячи двадцать второго года. Моя сестра не имеет к этим квадратным метрам никакого отношения, она здесь даже не прописана.
Аркадий Валентинович внимательно посмотрел на экран, где четко светилась электронная выписка из ЕГРН с моей фамилией. В гостиной младший племянник скреб игрушечной машинкой по обоям, но в коридоре повисла тяжелая тишина.
Риэлтор медленно закрыл блокнот. Профессионалы рынка недвижимости очень не любят, когда их втягивают в семейные разборки с нулевым шансом на комиссию.
— Оксана Дмитриевна, вы мне голову морочите? — раздраженно спросил он. — Зачем вы меня сюда притащили, если вы не собственник?
Оксана пошла красными пятнами. Ее план решить всё нахрапом и поставить меня перед фактом трещал по швам.
— Это несправедливо! — повысила голос сестра. — Бабушка уже ничего не соображала в конце! Мы прямые родственники, я тоже имею право на долю, и я буду подавать в суд! Марина, ты вообще понимаешь, что племянникам жить негде?!
— Подавай куда хочешь, — ответила я. — Бабушка перед дарственной проходила экспертизу в ПНД, все документы заверены нотариусом. А вам, Аркадий Валентинович, я советую уйти прямо сейчас, пока я не вызвала полицию по факту незаконного проникновения.
Мужчине не нужно было повторять дважды. Он сунул рулетку в карман, пробормотал извинения за беспокойство и быстро вышел за дверь, даже не попрощавшись со своей клиенткой. Оксана осталась стоять посреди прихожей.
— Ты неблагодарная дрянь! — выплюнула она. — Я к ней с открытой душой, я вариант ей нашла хороший, чтобы всем удобно было! А ты родных племянников на улицу гонишь! Мы же семья!
— Твоя улица находится по адресу твоей прописки, — я открыла экран набора номера. — Собирай детей. У тебя ровно две минуты, чтобы покинуть мою квартиру.
— Я никуда не пойду! — Оксана скрестила руки на груди и плюхнулась на банкетку для обуви. — Это дом моей бабушки. И ключи я не отдам. Посмотрим, как ты меня выгонишь.
Я не стала спорить или вступать в дискуссию о морали. Я просто нажала три цифры на экране телефона и поднесла его к уху.
— Девушка, здравствуйте. Вызов полиции. Улица Строителей, дом семнадцать, квартира сорок два. В моей квартире находится посторонняя, отказывается уходить. Да, я собственник, документы на руках. Жду наряд.
Оксана смотрела на меня так, будто я вдруг заговорила на иностранном языке. В ее картине мира наличие детей служило непробиваемым щитом от любых законов и правил.
— Ты совсем больная?! — заорала она, вскакивая с банкетки. — На родную сестру ментов вызывать?!
Я молча посмотрела на часы, показывая, что время пошло.
Оксана бросилась в гостиную, схватила старшего за руку, рывком подняла младшего с пола. Дети, испугавшись ее крика, начали хором плакать. Она швырнула куртку в коляску, подхватила ее одной рукой и потащила к выходу, попутно пиная разбросанные ботинки.
— Ты еще пожалеешь! — кричала она уже из подъезда. — Ноги моей здесь больше не будет! Сиди одна в своих хоромах, я тебя знать не хочу!
Дверь захлопнулась. Я повернула внутреннюю задвижку, зашла в кабинет и методично собрала разбросанные по полу документы. Затем зашла в телефон, нашла контакт Оксаны и ее мужа и отправила оба номера в черный список.
Вечером приехал мастер из службы вскрытия и ремонта замков. За двадцать минут и три тысячи рублей он установил новую личинку на входную дверь. Старые ключи, которыми Оксана козыряла последние годы, превратились в бесполезный кусок металла. Я выбросила помятую визитку сбежавшего риэлтора в мусорное ведро, сварила свежий кофе и наконец-то спокойно села за работу. В квартире было тихо.