Тишина в Северной Атлантике обманчива. Вечером 26 мая 1941 года гигантский корабль, разрезая форштевнем свинцовые волны, неумолимо приближался к спасительным берегам оккупированной Франции. До Бреста оставалось менее шестисот морских миль — чуть больше суток хода. На мостике германского линкора «Бисмарк» адмирал Гюнтер Лютьенс наконец позволил себе осторожный оптимизм: после трехдневной охоты, в которой британский флот бросил против него едва ли не половину всех своих сил в Атлантике, его корабль сумел оторваться от преследователей. Оставался последний бросок — и дальше, под прикрытие береговой авиации люфтваффе, в безопасность.
А затем с запада, со стороны клонящегося к горизонту солнца, донесся звук, который опытные моряки не спутают ни с чем: стрекотание авиационных моторов. Пятнадцать древних, обтянутых перкалем бипланов «Суордфиш» с авианосца «Арк Ройял» шли в атаку. Это были машины, которые по всем законам военной логики не должны были представлять угрозы для стального колосса, защищенного многослойной броней и ощетинившегося десятками зенитных стволов. Их скорость едва превышала двести километров в час — вдвое меньше, чем у современных истребителей. Но именно одному из этих музейных экспонатов предстояло решить судьбу самого мощного боевого корабля Европы.
Рождение легенды и тень Версаля
Чтобы понять драму, разыгравшуюся в мае сорок первого, стоит ненадолго вернуться в контекст эпохи. Германский военно-морской флот, кригсмарине, в конце тридцатых годов переживал стремительное возрождение после унизительных ограничений Версальского мира. Линкор «Бисмарк», спущенный на воду в феврале 1939 года в присутствии Адольфа Гитлера на верфи «Блом унд Фосс» в Гамбурге, стал олицетворением этого возрождения — демонстративным ответом бывшим победителям, когда-то запретившим Германии строить корабли водоизмещением свыше десяти тысяч тонн.
Новый флагман кригсмарине поражал воображение. При длине в 251 метр и ширине 36 метров он нес стандартное водоизмещение в 41 700 тонн — хотя официально, по документам, Берлин скромно указывал 35 000, чтобы не нервировать Лондон сверх меры. Полное же водоизмещение с топливом, боеприпасами и снаряжением достигало 50 300 тонн, что делало «Бисмарк» крупнейшим линкором, построенным в Европе к тому моменту. Восемь орудий главного калибра — 380-миллиметровых, стрелявших снарядами весом в 800 килограммов на дистанцию до 36 километров, — размещались в четырех башнях, по две в носу и корме. Пояс крупповской цементированной брони толщиной 320 миллиметров прикрывал жизненно важные отсеки. Корабль развивал скорость до тридцати узлов, что делало его быстрее практически любого британского линкора того времени.
Командование принял капитан цур зее Эрнст Линдеман — сорокапятилетний офицер, прошедший Первую мировую и обладавший репутацией человека педантичного, требовательного и беззаветно преданного кораблю. Адмирал Гюнтер Лютьенс, командующий флотом, поднял свой флаг на «Бисмарке» как флагманском корабле операции «Рейнские учения». Лютьенс был фигурой трагической: опытнейший моряк, он прекрасно понимал, что надводный рейдерский флот Германии обречен в противостоянии с многократно превосходящими силами Королевского флота. Еще в апреле 1941 года, обсуждая предстоящую операцию, Лютьенс заметил одному из коллег: «Я достаточно стар, чтобы пойти ко дну вместе с кораблем, если потребуется». Эта мрачная готовность принять судьбу станет лейтмотивом всего похода.
Катастрофа в Датском проливе
Операция «Рейнские учения» началась 18 мая 1941 года. «Бисмарк» и тяжелый крейсер «Принц Ойген» вышли из порта Готенхафен, нынешняя польская Гдыня, держа курс к Норвежскому морю, а затем — через Датский пролив между Исландией и Гренландией — в Атлантику. Задача стояла амбициозная, но предельно ясная: парализовать британское торговое судоходство, перерезать конвойные маршруты, по которым в осажденную метрополию шли продовольствие, топливо, вооружение и сырье из колоний и доминионов.
Двадцать первого мая британский самолет-разведчик засек германские корабли в норвежском фьорде близ Бергена. Британское Адмиралтейство объявило общую тревогу. Командующий Флотом метрополии адмирал сэр Джон Тови начал стягивать к Датскому проливу все доступные силы — линкоры, крейсеры, эсминцы, авианосцы. Лондон отчетливо осознавал: если «Бисмарк» вырвется на океанские просторы, найти его в бескрайней Атлантике и защитить торговые коммуникации от его орудий будет практически невозможно.
Вечером 23 мая британские тяжелые крейсеры «Норфолк» и «Саффолк», оснащенные новейшими радарами, установили визуальный контакт с немецкой эскадрой. Утром 24 мая к месту рандеву подошло британское ударное соединение — гордость Королевского флота: линейный крейсер «Худ», легендарный «Могучий Худ», два десятилетия остававшийся крупнейшим боевым кораблем мира, и новейший линкор «Принц Уэльский». Завязался бой, вошедший в историю как сражение в Датском проливе. То, что произошло дальше, повергло в шок и Лондон, и Берлин. На шестой минуте боя пятый залп «Бисмарка» накрыл «Худ». 380-миллиметровый снаряд пробил палубу и взорвался в кормовом погребе боезапаса. Огромный крейсер, символ британской морской мощи, переломился пополам и затонул за три минуты. Из 1418 человек команды спаслись лишь трое.
«Принц Уэльский», получив несколько тяжелых попаданий, вышел из боя. Но и «Бисмарк» не ушел безнаказанным: три снаряда с британского линкора пробили его корпус, повредив топливные цистерны носовой части. Корабль оставлял за собой отчетливый нефтяной след. Лютьенс принял решение — фатальное для дальнейшего хода событий. Вместо того чтобы вернуться в Норвегию, он приказал идти к берегам Франции. «Принц Ойген» был отправлен в самостоятельный рейд. А «Бисмарк», истекающий топливом, остался один против всего Королевского флота.
Радиограмма, решившая всё
Следующие сутки британцы лихорадочно искали пропавший линкор. К операции подключили все имеющиеся резервы: из Гибралтара на север выдвинулось соединение «H» адмирала Джеймса Сомервилла — авианосец «Арк Ройял», линейный крейсер «Ринаун» и легкий крейсер «Шеффилд». Адмирал Тови на линкоре «Кинг Джордж V» и линкор «Родней», несмотря на острый дефицит топлива, продолжали преследование. Двадцать шестого мая наступил кризис: контакт с «Бисмарком» был потерян уже почти на сутки. Топливо на британских кораблях подходило к концу. Казалось, немецкий рейдер вот-вот ускользнет.
И тут адмирал Лютьенс совершил ошибку, которую историки до сих пор обсуждают с недоумением и спорами. В 09:30 утра 26 мая он отправил в Берлин пространную радиограмму с отчетом о бое, координатами и планами. Передача длилась почти полчаса. Британские станции радиопеленгации мгновенно засекли сигнал. Через несколько часов расшифрованные координаты легли на стол адмирала Тови. Более того, по иронии судьбы, британцы первоначально нанесли эти координаты на карту с ошибкой, решив, что «Бисмарк» находится гораздо севернее, и направили авианосную авиацию в пустоту. Лишь после уточнения данных и случайного обнаружения немецкого линкора патрульным гидросамолетом «Каталина» картина окончательно прояснилась. Корабль действительно шел к Бресту, и расстояние сокращалось с каждым часом. Медлить было нельзя.
Атака «Суордфишей» и роковое попадание
К вечеру 26 мая «Арк Ройял» поднял в воздух пятнадцать торпедоносцев «Суордфиш». Эти бипланы, ласково прозванные британскими пилотами «авоськами», выглядели анахронизмом даже по меркам 1941 года: полотняная обшивка, неубирающееся шасси, открытая кабина, максимальная скорость — 220 километров в час. Но именно эта «тихоходность» сыграла роковую для немцев роль: зенитные автоматы «Бисмарка» были рассчитаны на гораздо более скоростные цели, и вести прицельный огонь по машинам, ползущим почти на уровне волн, оказалось неожиданно трудно.
В 20:47 первая волна торпедоносцев пошла в атаку. «Бисмарк» маневрировал отчаянно, ставя завесу заградительного огня из всех стволов. Несколько торпед прошли мимо. Одна попала в броневой пояс — без серьезных последствий. Но в 21:05 произошло событие, перечеркнувшее все шансы немецкого линкора на спасение. Торпеда, сброшенная одним из последних «Суордфишей» — как принято считать, пилотом лейтенант-коммандером Джоном «Джоком» Моффатом, хотя в хаосе боя установить авторство со стопроцентной точностью невозможно, — ударила в кормовую оконечность «Бисмарка», в самое уязвимое место. Взрыв пришелся на румпельное отделение. Огромные рули заклинило в положении двенадцать градусов на левый борт.
«Бисмарк» перестал слушаться руля. Корабль начал описывать циркуляцию, постепенно разворачиваясь на северо-запад — прочь от спасительного Бреста, в сторону приближающихся британских линкоров. Водолазы, спущенные за борт в отчаянной попытке исправить повреждение, ничего не смогли сделать: стальные волны не позволяли вести работы за бортом, а срезать заклиненный руль изнутри корпуса не представлялось возможным. Последняя надежда угасла. Ночью британские эсминцы — включая польский «Перун» под командованием капитана Плавского — терзали беспомощный линкор торпедными атаками, не давая экипажу ни минуты покоя.
Утро возмездия
27 мая 1941 года рассвет в точке с координатами 48°10′ северной широты, 16°12′ западной долготы наступил в 06:00. Метеосводки того дня фиксировали сильный северо-западный ветер скоростью до двадцати узлов, волнение моря в пять-шесть баллов и низкую облачность. Температура воздуха не превышала восьми градусов тепла. Для моряков, проведших ночь в холодной воде или на продуваемых ветром палубах, это были убийственные условия.
Адмирал Тови принял тактически безупречное решение: подходить к обреченному «Бисмарку» с западного направления, против ветра и волны, чтобы минимизировать качку и обеспечить максимальную точность стрельбы. В 08:43 с дистанции около двадцати трех километров британские линкоры открыли огонь. «Родней», вооруженный девятью 406-миллиметровыми орудиями, и «Кинг Джордж V» с десятью 356-миллиметровыми орудиями били методично, залп за залпом. К ним присоединились тяжелые крейсеры «Норфолк» с 203-миллиметровыми орудиями и «Дорсетшир».
«Бисмарк» отвечал изо всех стволов. Первый же залп немецкого линкора лег опасно близко к «Роднею», заставив британский линкор резко изменить курс. Но это был последний всплеск сопротивления. Уже к 09:02 прямым попаданием была разрушена носовая башня главного калибра «Антон», а через несколько минут та же участь постигла и башню «Бруно». Затем британские снаряды разрушили кормовую башню «Цезарь», а в 09:31 замолчала последняя — «Дора». К этому моменту все четыре башни главного калибра «Бисмарка» были выведены из строя, дальномерные посты разбиты, мостик превратился в груду искореженного металла. Адмирал Лютьенс и капитан Линдеман, по свидетельствам немногих выживших, погибли в районе мостика — их тела так никогда и не были найдены.
Однако корабль, построенный немецкими инженерами с фантастическим запасом живучести, отказывался тонуть. Британцы расстреливали его почти в упор — дистанция сократилась до четырех-пяти километров, с такой дальности снаряды пробивали броню насквозь, вылетая с противоположного борта. По разным оценкам, в «Бисмарк» попало от трехсот до четырехсот снарядов различного калибра. Крейсер «Дорсетшир» выпустил три торпеды, из которых две поразили цель. Но и этого, судя по всему, оказалось недостаточно для потопления. В 10:20 старший из оставшихся в живых офицеров, корветтен-капитан Ганс Эльс, отдал приказ подготовить к взрыву заряды затопления. В 10:40 «Бисмарк» перевернулся вверх килем и скрылся под волнами.
Тайна, покоящаяся на дне
Судьба экипажа стала последней трагедией в этой цепочке драматических событий. Из примерно 2200 человек, находившихся на борту, спаслось, по наиболее достоверным данным, сто пятнадцать. Крейсер «Дорсетшир» поднял из ледяной воды около восьмидесяти моряков, эсминец «Маори» — еще около двадцати пяти. И тут произошло то, что выжившие немецкие моряки запомнили на всю оставшуюся жизнь. Наблюдатель доложил о возможном появлении перископа немецкой подводной лодки. Капитан «Дорсетшира» Бенджамин Мартин, не желая рисковать кораблем, отдал приказ прекратить спасательную операцию и дать полный ход. Сотни людей, еще остававшихся на поверхности среди масляных пятен и обломков, были брошены в ледяной Атлантике. Некоторых из них подобрали следующим утром подошедшие немецкие субмарины и испанский крейсер «Канариас», но подавляющее большинство погибло от переохлаждения. Всего, по разным подсчетам, в походе погибло от 2089 до 2131 немецкого моряка.
История «Бисмарка» не закончилась 27 мая 1941 года. Сорок восемь лет спустя, в июне 1989 года, океанограф Роберт Баллард — тот самый, что четырьмя годами ранее обнаружил «Титаник», — нашел обломки немецкого линкора на глубине почти 4800 метров. Позднее к исследованиям подключился режиссер Джеймс Кэмерон, чья команда совершила серию глубоководных погружений и сняла документальный фильм. Осмотр корпуса на дне породил научную дискуссию, не утихающую до сих пор: что именно отправило «Бисмарк» на дно — британские торпеды и снаряды или приказ о затоплении, отданный самим экипажем? Броневой пояс корабля, как выяснилось, не был пробит ни в одном месте. Торпедные попадания британцев пришлись выше главного броневого пояса, а большинство артиллерийских пробоин зафиксировано в надстройках. Вероятнее всего, имела место комбинация факторов: массированные разрушения верхней части корабля сделали его небоеспособным, а открытые экипажем кингстоны довершили дело, гарантировав, что флагман кригсмарине не достанется врагу.
Стратегические последствия гибели «Бисмарка» оказались колоссальны. Потеря флагмана стала для германского командования шоком, сравнимым разве что с потрясением британцев от гибели «Худа». Адольф Гитлер, никогда не питавший особой симпатии к надводному флоту и называвший большие корабли «мишенями для авиации противника», после разбора обстоятельств операции запретил выход в Атлантику крупных надводных соединений без личной санкции фюрера. Кригсмарине окончательно переключился на подводную войну — стратегию, которую гросс-адмирал Карл Дёниц отстаивал с самого начала. Брат-близнец «Бисмарка», линкор «Тирпиц», следующие три года простоял в норвежских фьордах, став скорее фактором психологического давления, чем реальной боевой единицей, пока в ноябре 1944 года не был уничтожен британскими бомбардировщиками. Эпоха линкоров, начавшаяся в цусимских волнах и достигшая кульминации в ютландском грохоте, подошла к концу. Морская война окончательно ушла в воздух и под воду.
А какой эпизод этой драмы, на ваш взгляд, самый спорный: фатальная радиограмма Лютьенса, решение бросить спасающихся моряков в ледяной воде или вековой спор о том, кто же на самом деле потопил «Бисмарк»?