Двигатель отработал 78 секунд и встал. Машина шла ровно на двух тысячах метров — и вдруг сама, без команды, опустила нос и пошла к земле под углом, из которого уже не вышла.
Это седьмой полёт первого в СССР самолёта с жидкостным ракетным двигателем. 27 марта 1943 года, замёрзшее озеро у аэродрома Кольцово под Свердловском. В кабине — капитан Григорий Бахчиванджи, лётчик-испытатель, тот самый, что годом раньше первым в стране поднял в воздух машину на одной только ракетной тяге. Задание на день простое: разогнать БИ до восьмисот километров в час на высоте две тысячи метров. По моему чтению материалов лётных испытаний 1942-1943 годов, отчётов ЦАГИ по продувкам моделей и позднейших разборов конструкторов — у этого пике три объяснения. Два рассыпаются. Одно держится, и ответ на него нашли только через тридцать лет.
Что такое БИ и зачем он садился на лыжи
БИ — это «ближний истребитель» (по другой версии расшифровки — по фамилиям конструкторов Березняка и Исаева). Машина крошечная, деревянная, с прямым крылом и одним жидкостным ракетным двигателем Душкина Д-1-А-1100 в хвосте. Топливо — керосин и азотная кислота. Расчёт был на перехват: самолёт стартует почти вертикально, за секунды набирает высоту, бьёт по цели и планирует обратно на аэродром уже без тяги.
Двигатель жёг топливо за минуту с небольшим. Поэтому садились на лыжи и на лёд — взлётный вес держали минимальным, шасси убирали из конструкции ради секунд работы камеры.
Первый полёт на ракетной тяге Бахчиванджи выполнил 15 мая 1942 года там же, в Кольцово. Это была дата, которой в стране ещё не было: до этого реактивная тяга поднимала только планеры и стендовые установки. Дальше шла программа — полёт за полётом, прибавляя скорость.
Хронология последних минут 27 марта
Старт с ледовой полосы. Бахчиванджи уходит вверх, выходит на горизонт около двух тысяч метров и продолжает разгон. Двигатель работает штатно.
На 78-й секунде топливо вырабатывается, тяга пропадает — это в порядке вещей, по программе так и задумано. Скорость к этому моменту — за девятьсот километров в час по показаниям, то есть выше расчётной.
И вот что странно. Машина без тяги не просто теряет скорость и снижается планированием, как на прошлых шести полётах. Она плавно, без рывка, опускает нос всё круче — и переходит в пике под углом около пятидесяти градусов. Лётчик из этого пике машину не вывел. БИ ушёл в землю примерно в шести километрах южнее аэродрома, у места, которое местные звали Старым прудом.
Чего не понимали 27 марта 1943 года
Разбор начался сразу. И сразу упёрся в стену.
На шести предыдущих полётах ничего похожего не было: машина слушалась, планировала, садилась. Конструкция исправна — обломки не показали ни поломки рулей, ни разрушения в воздухе до удара. Двигатель встал штатно, не взорвался. Лётчик опытнейший, в полёте оставался в сознании и работал ручкой — это видно по характеру траектории.
Тогда у инженеров не было ответа на один вопрос: почему исправная машина с живым пилотом сама опустила нос на ровном месте? Это и есть та деталь, которая годом раньше казалась невозможной, а через тридцать лет станет ключом ко всему делу.
Три версии причины
Версия первая: отказ или поломка управления. Сторонники искали её первой — это самое очевидное при потере управляемости. Доказательство искали в обломках: заклинивший руль высоты, лопнувшая тяга, перекос стабилизатора. Слабое место — ничего этого не нашли. Рули были целы, проводка управления повреждений до удара о землю не имела. Машина физически могла слушаться — но не послушалась. Версия отвечает «как бы могло сломаться», но в этом полёте ничего не сломалось.
Версия вторая: ошибка пилота или потеря сознания. Сторонники указывали на запредельную для тех лет скорость и непривычную динамику ракетной машины. Доказательство — никто в стране на таких скоростях у земли ещё не летал, опыта поведения самолёта здесь не было ни у кого. Слабое место — траектория пике ровная и управляемая по форме, не штопор и не беспорядочное падение; это говорит, что пилот работал до конца. А главное: даже идеальный лётчик не смог бы вывести эту машину. Это покажут позже — не люди, а труба.
Версия третья: аэродинамика на околозвуковой скорости. Сторонники появились не в 1943-м, а годы спустя, когда было чем проверять. Доказательство дала аэродинамическая труба больших скоростей в ЦАГИ: на скоростях, близких к звуковой, на прямом крыле БИ возникает мощный пикирующий момент — машину тянет носом вниз, и руля высоты физически не хватает, чтобы его пересилить. Сегодня это явление называют затягиванием в пикирование, в мировой практике — Mach tuck. Слабое место версии было одно — в 1943-м её просто неоткуда было взять: явления ещё не знали, приборов записать его в полёте не было, а труба, способная его показать, появилась позже.
Что показала труба и при чём здесь Кочетков
А теперь главное. Когда модели БИ продули в скоростной трубе ЦАГИ, картина сошлась. На околозвуковой скорости поток над прямым крылом меняется, точка приложения подъёмной силы уходит назад — и нос неудержимо клонит вниз. Чем быстрее, тем сильнее. Ручку можно тянуть на себя сколько угодно — площади и эффективности руля высоты на той скорости не хватает. Машина была обречена не из-за пилота и не из-за поломки, а из-за физики, которую в 1943-м ещё не открыли.
Позже это явление проверяли уже в реальном полёте — осторожно, ступенями подходя к опасной скорости. Этим занимался инженер-лётчик А. Г. Кочетков и другие испытатели. То, что стоило жизни на седьмом полёте БИ, стало уроком для всей реактивной авиации: прямое крыло на больших скоростях опасно, и спасение — в стреловидном.
Через тридцать лет
Последнее, что мало кто знает. Звание Героя Советского Союза Григорию Бахчиванджи присвоили посмертно 28 апреля 1973 года — через тридцать лет после того полёта. К этому времени причину уже знали точно, материалы испытаний разобрали, и в наградных документах прямо стояло: лётчик столкнулся с явлением, которое тогда не было изучено.
Юрию Гагарину приписывают фразу, которую с тех пор повторяют на каждом юбилее: без того полёта 1942 года не было бы и 12 апреля 1961-го.
Машину, ушедшую в пологое пике 27 марта 1943-го, погубило не отказавшее железо и не дрогнувшая рука. Её утянуло вниз то, чего в тот день не знал никто в мире, — и руля высоты не хватило бы ни у кого.
Так что это было: ошибка на неизведанной скорости — или удар физики, против которой у пилота не было ни единого шанса? Ваш вердикт — внизу.
Другие дела из архива
Александр Македонский: 23 раскопки Александрии. Перекрёсток с пальмами
Золото Колчака: 93 пуда между Иркутском и Симоносеки. Где 45 миллионов
Княжна Тараканова: имя, под которым её похоронили в равелине 1775