Шел только девятый час утра, а по коридорам офиса уже сновали взволнованные служащие с кипами документов. Из бухгалтерии раздавался непрерывный шум работающих уничтожителей бумаг, в которые эти самые кипы, как предположил Афанасий, и отправлялись. Неуверенными шагами он оставлял позади себя кабинет за кабинетом, спеша в переговорную на срочную встречу с его начальником, Томасом Швиндлером.
«Неспокойно сегодня…» — заключил Афанасий, приводя себя в порядок перед дверью заветного кабинета. Он поправил небольшого изумрудного дракона на левом лацкане пиджака, осторожно открыл дверь и вошел в переговорную.
За круглым офисным столом сидели трое человек. Они разом обернулись на Афанасия, их лица выражали сильное беспокойство. Никто из присутствующих не имел при себе столь привилегированного знака отличия, оттого Афанасий важно выпрямил спину и со спокойным видом прошел к свободному стулу.
Через несколько минут в комнате появился и сам Томас Швиндлер, привнеся в помещение необходимую оживленность. Он молча поприветствовал всех четверых сотрудников и, словно размышляя о чем-то высоком, некоторое время выхаживал вдоль доски для записей и презентаций. Афанасий же, отметив непривычное отсутствие алмазного дракона на клетчатом пиджаке Томаса, невольно перенял беспокойство своих соседей по столу.
— Наша мечта, — внезапно и громко начал Томас Швиндлер, — подвергается испытанию. Мечта о благосостоянии каждого из нас, наших родных, наших клиентов сейчас находится под угрозой. Я прошу вспомнить вас, — он зрительно обратился к каждому из присутствующих, — Натали, Ффанасий, Кирилл, Серже, — невозможность с первого раза правильно произнести его имя всегда раздражала Афанасия, однако Томас не придавал этому значения, — зачем вы приходили в компанию. Не надо произносить вслух, подумайте об этом. Я уверен, что среди множества целей на первые места выйдут помощь и забота. И сейчас, когда наше дело, дело «Сказочной Мечты» терпит нападки со стороны непонимающих людей, компания чувствует обязанность позаботиться и о своих сотрудниках.
В комнате снова повисла тишина. Афанасий успел отметить, как жадно впитывают трое за столом каждое произнесенное Томасом слово, и невольно поежился.
— Сегодня я попрошу вас выполнить последнее задание, — Томас оперся двумя руками о стол и направил свою голову к потолку. — Я надеюсь, что вы с пониманием отнесетесь к нему и сделаете все правильно. Я прошу вас, как руководителей отделов, все документы, все счета, каждую бумажку из своих кабинетов передать в бухгалтерию. Там уже все готово к тому, чтобы защитить всех нас перед возможными нападками со стороны общества. Как только все будет сделано, можете отправляться на заслуженный отдых. Наша компания, и я говорю об этом с великим сожалением, ничего более не может сделать для нашей общей мечты.
Томас выпрямился и окинул беглым взглядом присутствующих, затем победоносно потряс над головой сложенными вместе руками и быстрым шагом удалился из кабинета.
Молчание в переговорной комнате не нарушалось, однако все четверо переглянулись — стало очевидно, что пирамида рухнула, и чем быстрее получится убежать от фундамента «Сказочной Мечты», тем меньше вероятность оказаться погребенным под ее обломками.
Когда Афанасий вернулся в свой кабинет, рабочего ноутбука на столе уже не было.
«Оперативно работают», — подумал он, собирая в беспорядочную стопку все попадающиеся на глаза документы.
Через несколько часов, разобравшись со всеми бумагами, Афанасий покидал парковку здания, где свои последние дни доживала «Сказочная Мечта». Поравнявшись со встречной колонной машин из следственного комитета, о целях визита которой можно было не сомневаться, молодой человек с грустью вздохнул, снял со своего пиджака некогда престижную изумрудную стекляшку и небрежно забросил ее в бардачок машины.
К вечеру того же дня он собрал немногочисленные вещи и покинул съемную квартиру.
***
Уезжать Афанасию было куда. Благодаря то ли какому-то подсознательному желанию подстраховаться и сберечь заработанные на службе у «Сказочной Мечты» деньги, то ли планируя будущую безбедную старость, Афанасий в конце прошлого года купил дом в небольшом городке Сомнинске, что располагался в трехстах километрах от его теперь уже бывшего места пребывания. Афанасий оформил все документы, включая прописку, успел поменять аварийную проводку, но, погрузившись в работу, более не появлялся там до настоящего момента.
Его новое место жительства представляло собой небольшой двухэтажный деревянный дом неподалеку от исторического центра Сомнинска. Этот домик хоть и был построен в первой половине двадцатого века, выглядел для своего возраста довольно ухоженным: лишь потускневшая, облупившаяся желтая краска выдавала внушительный возраст здания. На втором этаже располагалась мансарда, а перед самим домом зарастал крошечный сад из двух яблонь и сливы.
Афанасий долго не мог поверить в свою удачу при покупке этого места: владелец дома пропал без вести, его дочь, вступив в наследство, не углубляясь в детали, продала участок по минимальной цене и даже вещи своего родственника оставила, чем еще больше озадачила нового владельца.
«Эх, сколько здесь всего надо сделать…» — задумался Афанасий. Стоя у небольших покосившихся ворот, он осматривал свои запущенные владения.
Середина сентября обдавала неожиданной прохладой, однако в старом доме молодому человеку было уютно. После того, как Афанасий раздал всю лишнюю мебель соседям, комнаты стали просторными и теперь их заливал солнечный свет, проходящий через большие окна. Лишь книжные шкафы вдоль стен напоминали о бывшем владельце. На полках по корешкам можно было различить впечатляющее многообразие книг: от старых, почти развалившихся в труху, до относительно новых, но уже потертых и потерявших прежний лоск.
Пару дней Афанасий потратил на налаживание своего быта. Единственное, к чему не подступал новый хозяин — это книги в шкафах. Он никак не мог решить, что с ними делать, а мысли о том, сколько потребуется времени, чтобы все их разобрать, и вовсе отбивали желание заниматься этой рутиной.
Гораздо интереснее было гулять по округе: именно из-за красоты здешних мест, если не считать невысокой стоимости, и купил этот участок предприимчивый молодой человек. Озеро, подступающее прямо к городу и небольшие клочки лесов, покрывающие многочисленные холмы вокруг Сомнинска — вот во что влюбился Афанасий, впервые приехав на это место. И то ли непосредственная живописность природы и уединенность, то ли нечто, обращающееся к воспоминаниям о детстве, проведенном у бабушки в деревне, позволило Афанасию не сомневаться в сделке ни минуты.
Начало октября выдалось более теплым. Ускользающее осеннее солнце радушно предоставило жителям Сомнинска и его окрестностей возможность насладиться почти по-летнему согревающими деньками. Афанасий готовился к зиме: дом необходимо было утеплить. Но иногда, отдыхая от рутины ремонта, он подходил к окну и наслаждался необычной для этого сезона погодой.
У дома на противоположной стороне улицы Афанасий то и дело подмечал сидящего на лавке соседа-старика. Не проходило ни дня с момента переезда молодого человека, когда с десяти часов утра и до четырех или пяти вечера этот старик не сидел бы на лавочке около аккуратного деревянного забора. К нему никто не приезжал, не составляли ему компанию и местные. Он просто сидел в одиночестве.
Спустя несколько дней, Афанасий не совладал со своим интересом и вышел проведать соседа. Робкой походкой он пересек улицу и подошел к пожилому человеку.
— Добрый день, — браво начал Афанасий, протягивая руку потенциальному собеседнику, — я Афанасий, ваш новый сосед, переехал вот недавно.
Старик повернул к нему седовласую голову, нервно улыбнулся и, не вставая с лавки, представился в ответ:
— Вторин. Егор.
Повисло молчание. Чтобы хоть как-то разрядить неловкую обстановку, Афанасий поинтересовался:
— Я недавно раздавал соседям мебель от предыдущего хозяина, вам не надо чего?
— Мне-то? — Егор смущенно усмехнулся. — Благодарю, но на мой век, стало быть, хватит.
Взгляд собеседника снова ускользнул куда-то в сторону, молодой человек продолжил:
— А вы знали прошлого хозяина дома?
— Знал, конечно, — непринужденно ответил Егор.
Афанасий, уверенный в том, что нашел тему для общего разговора, уперся, однако, в очередную стену молчания со стороны старика. Тот, чуть поразмыслив, все же предложил незваному гостю сесть рядом. Воодушевленный Афанасий от предложения не отказался, но нормального разговора так и не вышло: на лавочке перед домом Егора они вдвоем молча просидели не меньше получаса.
На город начали опускаться сумерки, когда Афанасий, немного раздраженный поведением своего соседа, решил откланяться и вернуться домой.
— Ладно, Егор, я, пожалуй, пойду. Спасибо за компанию, неплохо посидели, — сарказм Афанасия оказался как никогда уместным. Он протянул руку Егору на прощание, тот, с усилием оттолкнувшись от скамейки, встал и пожал ее.
— Афанасий, если что — заходи, не стесняйся. Я тут днем иногда посиживаю.
Молодой человек, обрадованный тем, что не успел надоесть своим присутствием, осторожно спросил:
— А вы просто сидите и все? Ничем больше не занимаетесь?
— Ну… — Егор пожал плечами и неуверенно продолжил: — Пенсия, что тут еще делать… — После чего махнул рукой на прощание и скрылся за скрипучей калиткой.
Парень поежился то ли от вечерней прохлады, то ли от странности своего нового знакомого, и неспеша пошел к себе домой.
***
В течение следующих дней Афанасий все же приступил к разбору доставшейся ему библиотеки.
Каково было его удивление, когда вместо книг классиков, которые он интуитивно ожидал увидеть, все полки на шкафах оказались заставлены исключительно научной литературой: справочники по геологии и минералогии, краеведческие издания, тома по истории и мифологии, подшивки старых научных журналов и заметки из газет. Встречались и спекулятивные, на взгляд Афанасия, книги. Например, описания аномальных зон в разных частях мира, кое-какие из них касались непосредственно города Сомнинска и близлежащих окрестностей. Но самой интригующей оказалась полуразрушенная тумба, две продольные полки которой были забиты рукописными дневниками предыдущего хозяина — Андрея Христофоровича Граалицкого.
Афанасий неожиданно для себя серьезно увлекся этими рукописями. Неспешно он начал продвигаться от самого раннего из найденных дневников и не заметил, как погрузился в изучение полного собрания записей Граалицкого. День ото дня нарастало его удивление от исследовательских открытий автора, который за тридцать с небольшим лет успел объездить не только местные, как о них писал сам автор, аномальные зоны, но и посетить иностранные: в Аргентине и Перу, Австралии и Новой Зеландии, Индии и нескольких странах центральной Африки. Однако особый интерес Граалицкий все же проявлял при изучении местности непосредственно рядом с Сомнинском.
Время от времени, после знакомства с очередным отрезком жизни Граалицкого, Афанасий выходил на улицу к своему соседу и, как это у них повелось, без лишних слов, размышлял о прочитанном, сидя на лавочке под все еще согревающими лучами нетипично теплого октябрьского солнца.
Мысли Афанасия о таинственных исследованиях Андрея Граалицкого, скрытых от посторонних глаз феноменах окружающего мира перемежались с размышлениями о положении его собственных дел. Молодой человек все больше ощущал никчемность, какую-то вселенскую незначимость своего существования. Строительство карьеры в денежной пирамиде, стремление обрести материальное счастье и, в итоге, возвести собственную цитадель, куда он намеревался убежать от всего мира, закрыться от внешних раздражителей, оказались для него теперь не такими уж и привлекательными. Афанасий начинал подозревать, что жизнь его и не жизнь вовсе, а лишь существование, но решительно не мог понять, как это исправить.
Глубокая задумчивость прерывалась в моменты, когда Егор вставал с лавки и, прощаясь, тихонько брел мимо Афанасия. Тогда и он отправлялся домой, оставляя себе каждый раз приятную надежду на разрешение своих дум на день грядущий.
Так продолжалось пару недель, пока Афанасий не дошел до последнего дневника Граалицкого. В записях двенадцатилетней давности речь шла о таинственном источнике, который располагался на самом большом из местных холмов — холме Сомня. Граалицкий писал, что в силу геологических особенностей и эрозии почв эта возвышенность почти утратила свои отличительные черты. И лишь по преданиям и легендам, что сохранились у жителей окрестностей, ему удалось составить версию о том, где могло располагаться это таинственное место. Однако он отмечал, что как только речь заходила о каком-либо источнике на Сомне, почти все из его немногочисленных собеседников — старожилов, разменявших восьмой или девятый десяток лет, говорить отказывались и ссылались, что ничего об этом не знают. Лишь один старик вскользь упомянул что-то о необычных свойствах источника: как будто и не вода там течет, и охраняют ее древние лесные духи.
Афанасий читал записи словно сказку, однако стал воспринимать эту историю серьезнее, когда при чтении о подготовке к экспедиции, он обнаружил, что последние страницы дневника были вырваны. Из-за их отсутствия составить цельную картину становилось сложнее, да и оставалось совершенно непонятным, чем же закончилось путешествие Граалицкого на Сомню. Состоялось ли оно вообще? Интерес Афанасия усилился, когда на одной частично сохранившейся странице он смог различить имя «Егор».
С этого момента Афанасий стал более настойчиво расспрашивать престарелого соседа о судьбе Граалицкого. Несколько дней он проверял свою нехитрую догадку, тот ли Егор сидит рядом с ним, что был упомянут автором дневника.
Однако старик оставался непреклонным. Каждый раз, когда молодой человек начинал разговор о холме Сомне, тот лишь резко менялся в лице, но полезной информации не выдавал никакой.
Афанасия раздражало поведение собеседника, которого он уже успел окрестить вредным и несносным стариком, пребывающем в маразме. Однако интерес к записям Граалицкого все усиливался, а неизвестность интриговала.
Все это, а еще и проявившаяся с момента приезда Афанасия в Сомнинск тяга к чему-то необычному, лишенному бытовой обыденности вкупе с исследовательской романтикой подтолкнули его сесть за самостоятельные поиски.
Вскоре молодому человеку улыбнулась удача, и при разборе очередного стеллажа библиотеки Граалицкого, Афанасий обнаружил целый ворох карт окрестностей города Сомнинска. Многие из них были весьма подробными и сплошь все имели характерные пометки, комментарии, какие-то знаки. На одной из таких карт начинающий исследователь и нашел заветную подпись «х. Сомня».
На следующий же день Афанасий поспешил поделиться находкой со своим постоянным собеседником. Выйдя на крыльцо, он застыл в изумлении — Егор уже стоял у входной калитки около его дома.
— Доброго утра, Егор, — радостно начал парень, выходя навстречу гостю. Однако тот имел вид угрюмый более чем обычно.
— Хотел бы и тебе такого пожелать, да едва ли смогу, — ответил Егор, когда молодой человек приблизился к нему. — Ты, стало быть, решился?
— На что это я мог решиться? — удивленно парировал Афанасий.
— Ты шутки-то брось. Тут не до шуток, — голос Егора стал тише и от этого мрачнее. — Не советую тебе отправляться в эту дрянную чащу. Пропадешь, как и Андрей пропал. Чуть меня с собой не уволок.
Афанасий от услышанного потерял дар речи.
— Ты, это, пойдем, посидим, я тебе расскажу, как дело-то было. А уж, если решишься, то и поступай как знаешь. — Егор развернулся и направился к своей лавочке.
В тот день, чувствовал Афанасий, сосед предстанет перед ним в новом амплуа, и не ошибся: история старика оказалась столь же длинной, сколь и загадочной.
Егор рассказал, как чуть больше десяти лет назад Андрей Граалицкий, приятель его еще с молодости, предложил отправиться на поиски какого-то источника, Сомни — в честь которого и именовался холм в далекой древности. Много он поездил по местным селам и деревням, набрал бедной, но важной информации и вычислил приблизительное местоположение холма. О нем сейчас знать никто не знает, однако раньше он имел дурную славу: то ли люди там пропадали, то ли возвращались оттуда до неузнаваемости измененные, то ли есть там, среди густой чащи, какое-то священное место.
— В чертовщину я тогда не особо верил, а вот отыскать на склоне лет нечто интересное рядом с городом, где безвылазно всю жизнь провел, показалось мне заманчивым, — объяснялся Егор. — Андрей уже имел репутацию опытного краеведа, так что уговаривать меня долго не пришлось. Добрались до места быстро, но, когда в лес вошли, сразу все стало мрачным, страх накатил какой-то первобытный. А уж как стали подходить, как говаривал Андрей, к источнику, так и вовсе сумасшествие началось: тени какие-то, морок нашел, сердце сжималось от напавших сожалений по прошлому, тоска беспросветная. Андрея так занесло, что вступил он с кем-то в нешуточные разговоры, а потом и мне рассудок начал отказывать.
На этих словах Егор ненадолго замолчал, но после передышки продолжил:
— Последнее, что помню — нечленораздельный вопль черного как смоль существа, обращенный ко мне. Андрей тоже что-то кричал, что-то все о желаниях, мечтах, смыслах каких-то. Я ничего не мог понять, страх овладел мной... — После очередной паузы Егор продолжал: — Очень мне не понравилось то, что я перед собой там увидел и услышал. В полубреду бросился наутек куда глаза глядели. Потом еще плутал по лесу, все до Андрея докричаться пытался, пока не свалился от усталости.
Афанасий слушал насколько мог внимательно и даже вопросы задавать не решался.
Егор тяжело вздохнул:
— Очнулся я на дороге при входе в лес. Удивляюсь, как только добраться смог. Ужасы того дня настигают меня до сих пор. Вот и ухожу из дому, чтобы наедине с самим собой не оставаться. А тут еще ты вот приехал, память бередишь… Сон мне приснился сегодня странный: опять это чертово место, все манит меня, что-то сказать пытается. Странно, что теперь, вроде-ка, и тебя подзывает… Слышал я имя твое во сне.
***
***
Афанасий постепенно приходил в себя:
— А… А Андрей? — произнес он растерянно. — Что с ним стало?
— Не знает никто. С того дня не видели его боле. Ни в лесу я его отыскать не смог, ни здесь. Пропал, как и не было человека. До сего дня виню себя, что бросил его там. Знаешь, все он стремился постичь этот мир. Узреть его, как он говаривал, корневую сущность. Он ведь что-то такое орал еще перед моим помешательством. Допытывался Андрей до всего сверх меры… Нет, чтобы оставить, авось и не пропал бы. Я залез потом к нему в дом и вырвал, как думал, все упоминания об этом месте. Сжег. Остальное пожалел: пусть будет — все же работал человек, исследовал наш край. Вдруг вернется еще. Но решил я, что вот об этом месте знать никому не следует. Кто же мог разуметь, что тетрадки его к такому дотошному в руки попадут…
Афанасий серьезно задумался. Верить ли Егору, или все это бредни одинокого старика. Егор же словно прочитал по глазам мысли молодого человека, усмехнулся и встал.
— Верить — можешь и не верить, но идти туда тебе не советую. Чую я, что ты такой же неуступчивый, каким Андрей был, вот и решил предупредить. А там сам смотри. Разом пропадешь. Или умом тронешься. — Егор, пошаркивая, направился к дому. Дойдя до калитки, он повернулся и добавил все еще сидевшему на скамейке парню: — Ты, Афанасий, все-таки подумай хорошенько.
Не дожидаясь ответа, старик удалился к себе в дом.
Афанасий остался наедине со своими мыслями и все пытался распознать, шутка это от странного старика Егора или и впрямь серьезное предостережение.
Несколько дней молодой человек потратил на перечитывание последнего дневника Граалицкого. После, взвесив все факты «за» и «против», все же решил отправиться на поиски таинственного холма.
Егора он после того разговора не видел. Да и не хотел Афанасий с ним разговаривать: он склонялся к тому, что Егор на старости лет решил подшутить над парнем, запугав его небылицами про сны, лесных духов и убивающее уныние.
Посетив несколько магазинов в Сомнинске, молодой человек подготовился и приобрел все необходимые припасы и экипировку, чтобы отправиться в путешествие.
***
Афанасий не мог даже приблизительно рассчитать, сколько ему потребуется времени на поиски места под названием Сомня и чего-либо необычного в нем. Он даже не верил до конца в то, что там будет что искать. Для себя он твердо решил, что отправляется в поход, не более.
Ноябрьское утро выдалось прохладным, но солнечным. От этого поездка на местном автобусе из Сомнинска казалась довольно приятной. На конечной остановке в отдаленной от города деревне Афанасий сверился с картой, найденной в архивах Граалицкого — для начала предстояло пройти несколько километров по грунтовой дороге.
«Затем, — размышлял Афанасий, — должен быть какой-то поворот… Сверюсь ближе к делу».
Покинув деревню, молодой человек довольно быстро продвигался вглубь леса. Лучи солнца изредка проскальзывали сквозь макушки высоких сосен и на короткие мгновения ослепляли путника. Дойдя до условного изгиба дороги, схожего с тем, что был отмечен на карте, Афанасий остановился и задумался: нарисованная ручкой на бумаге тропа ныне не существовала.
«Дальше придется продвигаться через чащу», — решение далось с некоторым сожалением.
Афанасий серьезно замедлился — следующий отрезок своего путешествия он преодолел с трудом: бесчисленное множество поваленных деревьев, хлещущие по лицу ветки и путающиеся под ногами копны кустарников — все это осложняло дорогу.
Через пару часов утомительных скитаний Афанасий стал задаваться вопросом, а хорошо ли он подумал, прежде, чем отправляться в путь?
«Может, Егор был в чем-то прав?» — столь неприятная мысль раздавалась в голове молодого человека все настойчивее.
Спустя еще некоторое время, путник решил сделать привал и подкрепиться нехитрым провиантом, который предусмотрительно взял с собой. Забравшись на частично вросший в землю огромный ствол поваленной с корнем сосны, Афанасий проверял свой маршрут, который решил отслеживать по ходу движения через трекер. Осмотревшись на небольшой возвышенности, он заметил впереди некое подобие тропы, еще раз сверился с картой Граалицкого, прикинул, сколько примерно идти и решил двинуться по едва уловимой дорожке.
«Похоже на звериную тропу», — размышлял Афанасий, осторожно ступая через мелкий, чуть примятый кустарник.
Однако, чем дальше, тем отчетливее становилась канва, ведущая вглубь леса. Афанасий увлекся своим продвижением, уверенный, что столь натоптанная дорожка выведет его к чему-то конкретному. Он воодушевился и ускорил свой путь. Преодолев небольшой овраг и поднявшись на пологий, но весьма протяженный склон, Афанасий предвкушал скорое приятное разочарование оттого, что холм Сомня покорился ему без особых сложностей и таинственных причуд.
Однако на вершине этой небольшой лесной возвышенности, молодого человека ожидал мрачный пейзаж.
Перед ним открылся полностью заросший, темный еловый бор. Вековые ели, потерявшие свою пышность многие годы назад, стояли чуть ли не вплотную друг к другу, обнажая покрытые пепельно-серым мхом остовы. Свою темно-зеленую, почти черную хвою они устремили на десятки метров ввысь, к далекому солнцу, словно спасая ее от чего-то у поверхности земли. Те деревья, что были более устойчивыми, служили опорой для своих падших болезненных собратьев. То тут, то там постоянно раздавался скрип трущихся друг о друга стволов деревьев, походящий на скулеж раненого животного.
Дальше Афанасий продвигался уже не столь бодро. Он ощущал нутром ужасную неприязнь к этому угрожающему своим видом месту. Очень скоро путник скрепя сердце признал, что мрачный бор раскинулся шире, чем ему хотелось.
Несмотря на время чуть больше полудня, в лесу стоял полумрак, словно было не меньше пяти или шести часов вечера.
Афанасий вспомнил слова Егора о первобытном страхе и не мог не признаться себе в том, что чувствует нечто похожее. Он шел в неизвестность, постоянно озираясь то ли от чувства, что за ним кто-то следит, то ли от страха попасть в неизведанную ловушку.
Молодой человек пытался отвлечься от гнетущей атмосферы окружения. В голове почему-то возникали образы с его недавнего места работы. Извилистая тропа, покрытая сухой серой землей и бурыми опавшими еловыми иглами, теперь напоминала ему лабиринты коридоров офиса «Сказочной Мечты» с его серыми стенами и бесконечным мерзким до тошноты серым ковролином.
«Все серо, как и жизни тех обывателей. Чего я хотел? О чем я думал тогда? Надо заработать еще… Жмот! Чем больше людей я обведу вокруг пальца, тем выше будет моя премия! Вор! Чертов серый костюм, пропахший потом и дымом от сигарет в курилках и туалетах… Чертово место, забирающее у наивных простаков их деньги и надежды на светлое будущее…» — спонтанно возникающие мысли разжигали в Афанасии неожиданную неприязнь к себе.
Он ускорял шаг, пока не споткнулся о массивный корень и не упал ничком на землю, придавленный тяжестью своего рюкзака.
— Чертово место… — переворачиваясь на спину, произнес Афанасий, одновременно подумав и об офисе «Сказочной Мечты», и о лесе, в котором оказался.
Еще больше Афанасий раздосадовался, когда осознал, что при ударе о землю повредил телефон с отслеживанием координат. Тот теперь никак не хотел включаться.
«Что ж, теперь придется обходиться без современных средств», — принял вынужденное решение Афанасий, продолжив свой путь.
Чувство страха и беспокойства не покидали молодого человека. Наоборот, они нарастали волнообразно, так, что пару раз он намеревался повернуть назад, но брал себя в руки и шел дальше.
К четырем часам дня продвигаться по извилистой тропе стало еще сложнее. Пошел дождь, видимость ухудшалась с каждой минутой. К тому же, одежда на нем начинала постепенно промокать.
Из елового бора Афанасий вышел к небольшой заросшей опушке, которая переходила в болото — мрачный остаток от возможно существовавших здесь некогда озера или реки. Он осмотрелся и заметил, что тропа, по которой он шел, смещается чуть в сторону, к месту, где у берега торчали из воды обломки старого бревенчатого моста.
«Может, бросить все и вернуться обратно?» — в очередной раз пронеслось в голове путника, когда тот подошел ближе к деревянным останкам.
Афанасий достал из рюкзака фонарь и попробовал разглядеть что-нибудь перед собой. Мост, как и ожидалось, совершенно испортился. Удивление вызывало уже то, что от него хоть что-то осталось: совершенно гнилой каркас, перекрытый кое-где мшистыми поперечинами. Древняя конструкция уходила вперед, теряясь в безликой флоре болота.
Молодой человек вдруг вспомнил, как после окончания школы твердо решил, что когда-нибудь станет путешественником, будет изучать мир лично, а не через передачи по телевидению или видео в Интернете. Сейчас он чувствовал на себе чистейшую иронию, оказавшись в столь глухом месте, вымокший от пота и дождя, уставший от утомительного перехода по зловещему лесу. Но чувства, столь внезапно воспарившие из небытия, которые он когда-то вкладывал в слово «путешествие», это теплое воспоминание, дающее надежду на то, что он все еще успеет в жизни, придавали сил.
— В конце концов, что я делаю тут, если не путешествую? — с усмешкой спросил себя Афанасий. — Эта тропа обязательно куда-нибудь да выведет меня.
Вооружившись крепкой длинной палкой и фонарем, он шагнул вперед, на призрак моста, решив, что будет передвигаться по оставшимся более или менее крепким его частям.
Придерживаясь такой тактики, Афанасий, к своему удивлению, проковылял не менее полутора десятков метров. Луч фонаря, спасавший от опустившихся сумерек, уже добивал до противоположного берега. Афанасий воодушевился, но через мгновение чуть не выронил фонарь из рук, заметив на берегу, в том месте, где по его представлению должен кончаться мост, силуэт человека. Парень оцепенел от страха. Фигуру сложно было различить четко, и по началу Афанасий пытался внушить себе, что это причудливый пень или небольшое дерево, похожее на человеческое существо. Он непрерывно светил на силуэт, и, когда заметил движение, — фигура побрела прочь от берега — невольно сделал шаг назад и оступился. Непрочная поперечина моста разломилась на части под тяжестью путника, и тот упал спиной в топь.
Жуткий смрад поднялся из болотистых глубин и окутал пространство вокруг Афанасия. Такой, что, не будь уже темного времени суток, у него точно потемнело бы в глазах. Афанасий ужасно испугался, что его затянет трясина. Он быстро перевернулся, нащупал небольшой островок в черной пучине, забрался на него и, совершенно не думая, прыгнул вперед в надежде попасть на следующую кочку.
До противоположного берега оставалось рукой подать, и спустя несколько неуклюжих прыжков Афанасий выбрался на сушу. Он лежал на земле, отхаркиваясь, в попытках отдышаться. Шест остался где-то в болоте, наполненный вонючей жижей рюкзак превратился теперь в обременительную ношу. Фонарь же, который Афанасий все это время сжимал с огромной силой, начал моргать.
Непереносимый запах, казалось, заполнил уже всю низину, не оставляя возможности перевести дух. Афанасий бегло осмотрелся и, не заметив ничего подозрительного, хлюпая водой в сапогах, побрел в новую чащу леса, куда в мерцающих лучах фонаря вела натоптанная тропа.
Несколько тяжелых шагов, и путешественник снова замер.
— Эй, ну что ты там?! Застрял в своем болоте что ли? — тишину разрезал громкий неприятный и в то же время чем-то знакомый голос. Он посмотрел в сторону, откуда доносился звук и увидел бешено мелькающий сквозь стволы деревьев красно-белый огонек.
«Это еще что такое? Может, здесь живут какие-нибудь отшельники?» — мысли роились в голове Афанасия. Сердце его бешено колотилось, а ноги стали столь тяжелыми, что не позволяли сдвинуться с места.
Афанасий ощутил собственную беспомощность. Он уже смирился с тем, что этот лес таит в себе нечто загадочное, но теперь был готов рухнуть на землю и больше никуда не идти. Ему ужасно сильно захотелось вернуться домой, в Сомнинск, разбирать книги своего предшественника и ничего не бояться. Пребывать в скорлупе, крепости, защищавшей от агрессивного внешнего мира, крепости, которую он так старательно отстраивал все последние годы.
«Как там, наверное, сейчас спокойно... Ну что я тут забыл? А? Зачем надо тешить свое любопытство? Мерзкий, недоделанный, чертов натуралист! Придурок!» — Афанасий лег спиной на землю и закрыл глаза. Он старался успокоиться и решить, что ему делать теперь, если эта тропа не выведет его ни к чему хорошему.
«Сколько их там? Почему забрались так далеко?»
Афанасий посмотрел на небо. Как ни странно, над ним не оказалось ни крон деревьев, ни облаков. В темно-синей глубине ночного неба зажигались первые звезды. Их блеск одновременно такой близкий и далекий, столь живой и вместе с тем безучастный ко всему, что сейчас происходило здесь, в лесной глуши, служил единственным успокоением для путника. Как тогда в детстве, когда он мечтал стать астрономом, изучать тайны далеких миров, сталкиваться с неизведанным и прекрасным.
— Афанасий наш астрономом хочет стать… — улыбнувшись, произнес он еле слышно начало стихотворения из открытки на двадцать третье февраля, подаренной девочками еще в средней школе. Об этой мечте он позабыл уже так давно, что сейчас был готов расплакаться от счастья, что в нем жило когда-то такое возвышенное чувство к окружающему миру.
Афанасий признал несложный выбор, который встал перед ним: либо замерзнуть здесь на тропе, либо дойти до конца и узнать, что ждет его под этими звездами.
— А-фа-наа-сиий, — заманчиво протянулось со стороны огонька, мерцающего уже чуть спокойнее. — Что же там можно так долго делать?
Парень решил не идти по тропе, а срезать — расстояние казалось совсем небольшим. Под ногами терялись низкие кустарники, да редкие ветки ударяли путника по лицу, пока он, наконец, не вышел на лесную поляну. В центре ее светился аккуратный, не выше полуметра, столп пламени, переливающийся различными теплыми цветами: розовым, оранжевым, золотым. Каким-то своим ритмичным биением освещал он центр поляны, отбрасывая к окраинам лишь тусклый свет. Напротив Афанасия стояла, как ему казалось, та самая фигура, которую он видел на болоте.
— Добрался-таки. Я никак не мог понять, решишься дойти или нет. Трусоват ты, Афанасий, — таинственный собеседник, чьи черты скрывались в сумраке по ту сторону огня, начал разговор первым. — Но это ничего. Я вот тоже трусоват. Такое бывает.
Голос, доносящийся до Афанасия, казался невыносимо знакомым.
«Где же я мог его слышать? На работе? Где-то в Сомнинске?» — мучительно пытался припомнить путник.
— Да ты его постоянно слышишь, — спокойно прервал размышления Афанасия собеседник. — Просто чуть-чуть по-другому. И, знаешь, ты иногда даже к правильным выводам приходишь в своей голове, когда прислушиваешься к нему и смотришь на мир по-другому.
Молодому человеку казалось, что он начинал понимать происходящее.
«Но возможно ли это? — от волнения сердце Афанасия забилось сильнее. Поляну озарил пульсирующий яркий свет от столпа. — Возможно ли, чтобы передо мной стоял я сам?»
— А почему бы и нет? Ты так долго шел, весь промок, чуть не утонул. Неужели ты хотел увидеть здесь каких-нибудь шаманов или духов леса?
Афанасий нервно усмехнулся. Его собеседник подошел чуть ближе к свету, из-за чего стали видны его черты. Черная, словно состоящая из какого-то густого пара или едкого дыма фигура предстала перед молодым человеком. Он на удивление легко различил свои собственные черты лица даже в таком странном представлении.
— Как?.. Зачем?.. — лишь мог вымолвить пораженный путник.
— Мир, Афанасий, полон загадок. Ты это знаешь, несмотря на то, что постоянно пытаешься это знание игнорировать. Я, как, наверное, ты и сам догадываешься, всего на всего твоя часть. Твоя проекция, если хочешь. Забытая. Похороненная под грудой ложных стремлений и фальшивых ценностей.
— А… А кто решает, что верно и что не фальшиво? — неуверенно спросил Афанасий.
— Ты сам и решаешь. И именно ты чуть не похоронил себя в своем же бастионе гордого одиночества. Ты забыл элементарные вещи, которые со временем перестал ощущать нутром. Возможно, для этого мы и встретились.
Внезапно у Афанасия усилилось сердцебиение. Поляну в очередной раз озарил калейдоскоп разноцветного света, который теперь становился только ярче.
— Вспомни, Афанасий, когда в прошлый раз ты не избегал тишины, не боялся остаться с самим собой наедине? Когда в прошлый раз испытывал пресловутое чувство счастья? Вся эта дорога — то, что тебе было нужно…
Афанасий пребывал в растерянности: вопросы, на которые он не мог сразу ответить, внезапно нахлынувшие воспоминания заполняли его разум.
Голос, доносящийся до Афанасия звучал громче:
— Пришло время напомнить тебе, что настоящая жизнь не заключается в побеге от всего, что тебя окружает. Хотя иногда и кажется, что так проще. Открытость миру рождает возможность найти действительно свое. — Свет ускорял пульсацию в ритм нарастающему сердцебиению Афанасия. — Иногда источник утерянных мечтаний способен подарить своему хранителю больше, чем можно пожелать. Загляни внутрь него, что ты там увидишь? Что услышишь? Наверное, Афанасий, не стоит забывать об этом, не надо отказываться и от чего-то далекого, но рождающего в тебе жажду жить, смотреть на этот мир открытыми глазами и сердцем.
Голос стал оглушительно громким. Афанасий схватился за голову. От ослепительной вспышки он потерял равновесие и упал навзничь, к тому самому месту, где мгновением раньше стоял его двойник.
***
— Эй, парень, живой — нет?
— Дышит вроде.
— Дай ты ему в бок сапогом, мигом очнется. Небось, пьяный черт. Нашел, где отрубиться…
Афанасий приходил в себя. Кто-то теребил его за шиворот. Спустя пару пощечин он неохотно открыл глаза.
Было солнечно. Над ним с любопытством на лицах нависали двое мужчин.
— Живой! — радостно начал тот, что держал Афанасия за воротник куртки.
После непродолжительного объяснения путешественника, как он сюда попал, — а ограничиться пришлось банальным «заблудился», — двое оживителей согласились подвезти парня до Сомнинска. Афанасий узнал место, в котором его привели в сознание — поворот проселочной дороги, откуда и началось его путешествие.
Дома он обнаружил на теле несчетное количество ссадин, синяков, сбитых мозолей. Кое-как приведя себя в порядок, Афанасий с живым интересом записал по памяти все, что запомнил из предыдущего дня: от самого начала пути до ослепительной вспышки в конце.
Не забыл он и о Егоре. С чувством вины из-за того, что не верил его рассказу, подходил теперь Афанасий к дому напротив. Однако хозяина не было на месте. Никто из соседей не смог подсказать, куда пропал молчаливый старик.
Афанасия эта новость озадачила. Весь день он провел у себя дома, время от времени смотря в окно в ожидании возвращения соседа, но тщетно. Лишь одни и те же мысли проносились в голове, оставаясь без ответа: «Не мог ли Егор отправиться за мной в лес? Кто-то же меня вытащил с той опушки? Или все-таки я сам дошел? Если бы Егор и спас меня, то чего скрываться? Да и как бы ему добраться до Сомни, когда он еле ноги волочил от крыльца до лавочки?»
Не появился Егор и на следующий день, и в течение недели его дом оставался необитаем.
Афанасий предпринял попытки отыскать пропавшего старика, написал заявление в полицию, обзвонил местные больницы, однако результата не последовало.
Молодой человек даже съездил к тому самому повороту дороги, откуда начинал свой путь к холму Сомне, но никаких следов прохождения человека через плотные заросли, даже своих, он найти не смог.
К концу ноября Афанасий вынужденно и с облегчением смирился с таинственным исчезновением Егора, которое без сомнений связывал со своим посещением таинстваенного леса. И тому появилось косвенное подтверждение.
Афанасию приснился сон, в котором знакомый старик брел по залитой солнечным светом улице мимо своего дома. Егор улыбался и выглядел довольным, словно случилось нечто, что разом упразднило все его тревоги и переживания. Прошел он и мимо Афанасия, однако, спустя пару шагов, остановился и молча обернулся.
— Куда же вы пропали? — раздосадовано спросил его Афанасий.
Егор неловко пожал плечами и без раздумий ответил:
— Знаешь, а я давно пропал. Если боишься заглянуть в самого себя, то и жизни не почувствуешь. Все одно будет — пропажа.
Закончив фразу, старик прощально махнул рукой, за что-то поблагодарил молодого человека и напомнил ему не останавливаться в своих поисках. Затем он побрел дальше и растворился в ослепительном свете улицы.
На утро после пробуждения Афанасий более не ощущал переживаний за судьбу Егора, словно теплый солнечный свет из сновидения разлился спокойствием и по его душе.
Молодой человек ежедневно перечитывал свои записи, иногда уточняя их, добавляя упущенные ранее детали событий того странного вечера. Он часто вдумывался в тот разговор на лесной поляне, который заново зажег в нем интерес к жизни и придал мотивации для движения.
В середине зимы, основательно подготовившись, Афанасий покинул дом в Сомнинске и отправился в путь. С собой он взял тетради из ранних путешествий Граалицкого, в которых тот описывал поездки по Южной Америке. Столько необъяснимого и оттого незавершенного, сколько скрывалось в этих записях, Афанасий еще не видел. Теперь его с новыми силами влекла за собой давняя, долгое время пылившаяся на полке забвения мечта о путешествии к неизведанным землям, к непознанному себе.
Автор: Juriy K.
Источник: https://litclubbs.ru/articles/62583-hranitel-uterjannyh-mechtanii.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: