Мы жили на окраине города и мне больше всего запомнилась ночная звенящая тишина. В городе, да сейчас и в пригородах такой не бывает вообще. А летние дни были наполнены звоном комаров, стрекотом стрекоз и кузнечиков. Современным детям почему-то часто эти звуки не нравятся, а мне кажется, что они прекрасны.
В промышленных городах звуковой фон дополнялся внешним низкочастотным гулом. А по утрам и вечерам раздавался заводской гудок. На многих предприятиях была традиция давать гудок в начале и в конце смены. У нас промышленных гигантов не было, но и в небольших учреждениях звонок давали и уходить с работы можно было только после звонка.
Когда мы уже переехали в город, то кругом была сплошная стройка. Дома строили подолгу, на каждый уходила пара лет. И никого не раздражал бесконечный ритмичный стук копра, забивающего сваи для новой пятиэтажки неподалеку.
Советский двор в спальном районе был огромным акустическим резонатором. Из-за отсутствия плотного потока машин и обилия свободного пространства звуки здесь жили своей жизнью. Каждый вечер за вкопанными столами собирались мужчины, начиная со среднего возраста. Они стучали доминошками и время от времени кричали «Рыба!», что означало финал партии. Этот звук был маркером того, что рабочий день окончен и наступило время заслуженного мужского отдыха. Женский заслуженный отдых после работы чаще всего заключался в приготовлении ужина.
Субботнее утро в СССР имело свой специфический ритм: глухие, тяжелые удары, доносившиеся со стороны турников и специальных перекладин, на которых развешивали ковры. Удары гибкой хлопушкой или просто палкой выбивали из ковра не только пыль, но и снимали с выхлапывающего стресс. Зимой к звукам ударов добавлялся характерный скрип снега и шуршание веников: ковры чистили чистым снегом.
Поскольку кондиционеров не было, окна летом всегда стояли открытыми настежь. Двор наполнялся звуками чужих кухонь. Тонкий, нарастающий ультразвук чайника со свистком, специфическое «дзынь», когда пустую тару из-под молока или кефира складывали в авоську или не пустую, не из-под молочки, и наоборот выкладывали на стол.
Двор был безопасным местом, где дети пропадали часами. Средством связи служил не телефон, а голоса родителей. Такое своеобразное дистанционное управление. Голоса разной высоты и громкости оглашали двор: «Оля, обедать!», «Андрей, домой!». Дети в ответ кричали: «Ну ма-а-ам, ещё пять минут!».
Автомобилей было мало, поэтому каждый из них узнавали по голосу. Натужный звук стартера «Москвича» или «Жигулей» под окном в 7 утра знал весь подъезд. Если машина подъехала за кем-то из жильцов, то, как правило, водитель не поднимался в квартиру, а оповещал пассажира «бибиканьем». В целом народ относился к этому спокойно, но иногда чьё-то окно распахивалось, и тогда бибикальщик или заводильщик узнавал о себе много интересного.
Если недалеко от дома проходила трамвайная линия, двор периодически прошивал звонкий, металлический «блям-блям» и характерный скрежет колес на повороте. Этот звук не мешал спать, он был частью городского голоса.
Тяжелые, железные, вечно несмазанные качели издавали монотонный скрип: «вжик-вжик». Этот звук мог длиться часами, советские дети любили раскачиваться.
Акустика советского двора создавала ощущение, что ты никогда не бываешь один, но при этом находишься в безопасности.
Какие ещё звуки советского города вам запомнились?