НАЧАЛО РАССКАЗА:
Когда они вместе сели в просторный автомобиль и тронулись с места, Серебряков вдруг о чём-то сосредоточенно задумался, глядя куда-то вдаль сквозь затемнённое стекло.
— Вера, наверное, нам стоит перейти на «ты», как считаете? — наконец произнёс он. — И зовите меня просто Андреем. Так будет гораздо правильнее и естественнее. А то будет очень странно, если мы начнём обращаться друг к другу по имени-отчеству, будучи помолвленной парой. Сразу возникнут ненужные подозрения.
— Хорошо, я постараюсь, — смущённо кивнула женщина, чувствуя, как от этого перехода на «ты» ситуация становится ещё более сюрреалистичной. — Тогда и вы меня зовите просто Вера. Меня так все мои друзья и близкие называют.
— Вера, — повторил Андрей, словно пробуя имя на вкус. — Очень красиво. Договорились, Вера.
Автомобиль плавно нёс их по вечернему шоссе к уже зажигающимся вдалеке городским огням. Вера молча смотрела в окно, стараясь не подавать виду, что внутри неё всё кипит от волнения и предвкушения. Когда они остановились возле старинного, благородного особняка в самом тихом центре города, сердце Веры билось так сильно, что ей казалось, этот бешеный стук слышно даже на Луне.
— Что это за место? — шёпотом спросила она, пытаясь разглядеть хоть какую-то вывеску. — Совсем не похоже на ресторан.
— Это частный клуб, — так же тихо ответил Андрей. — Обычно здесь собираются люди, чтобы в спокойной, уединённой обстановке поговорить о делах, совмещая это с приятным отдыхом. Заведение принадлежит лично Валентину Сергеевичу, так что нечему удивляться. Сейчас мы зайдём, я представлю вас всем, немного поболтаем за аперитивом, потом будет ужин, а о делах уже будем говорить после.
— Я никогда не была ни на каких деловых встречах, — с лёгкой тревогой призналась Вера. — Мне всегда казалось, что подобные мероприятия проходят в скучных, безликих переговорных с пластиковыми столами и графинами воды.
— Обычно так оно и бывает, — кивнул Серебряков. — Но Валентин Сергеевич терпеть не может всю эту корпоративную бездушную атрибутику. Он изо всех сил пытается походить на какого-нибудь аристократа из позапрошлого века. Хотя, говорят, у него и правда есть какие-то дворянские корни, но я не уверен. Сейчас ведь не проблема сделать себе любую родословную, какую захочешь, были бы деньги. Не понимаю, что плохого в самом обычном, простом происхождении. Я сам из самой обычной семьи: отец — инженер, мать преподавала в школе математику. Но именно мои родители, их воспитание сделали меня тем, кто я есть. Мама всегда твердила, что математика — царица всех наук, и вся наша Вселенная подчиняется только её строгим законам и никаким другим. А папа с самого детства увлекал меня разными инженерными идеями, учил паять, чинить то, что сломалось, и делать так, чтобы работало то, что, казалось, уже нельзя починить. Собственно, я уже тогда, в школьные годы, понимал, что моё будущее будет неразрывно связано с робототехникой. Конечно, времена тогда были совсем другие. Я и мечтать не мог, что пройдёт каких-то пятнадцать лет, и я соберу своего первого, пусть и неуклюжего, робота.
— Так вы, то есть ты... вы делаете роботов? — ахнула Вера, забыв на мгновение о своём страхе. — А я почему-то думала, что ты занимаешься просто чем-то, связанным с компьютерами.
— Всё верно, — улыбнулся Андрей, явно польщённый её неподдельным интересом. — У моей компании сейчас очень много направлений развития: и робототехника, и программное обеспечение, и разработка новых процессоров. Сейчас всё это невероятно востребовано и приносит хорошие деньги. Хотя ещё каких-то десять лет назад я думал, что занимаюсь чем-то если не бесполезным, то уж точно мало кому интересным. Ну а когда мои первые разработки купили азиаты, я понял, что выбрал правильную профессию.
— Как это здорово! — воскликнула Вера, и в её голосе зазвучало неподдельное восхищение. — Я, конечно, совершенно ничего в этом не понимаю, но всегда с огромным уважением относилась к тем гениям, которые что-то придумывают, чтобы наша жизнь стала проще, интереснее и безопаснее. В какое удивительное время мы живём, ты даже не представляешь. А я-то, глупая, думала, что вы просто напичкали свой дом всякими дорогими новомодными игрушками, чтобы просто потешить собственное эго.
— Почти всё, что ты видишь в доме — это наработки моей компании, — с гордостью пояснил Серебряков. — Я лично плотно сотрудничаю с разными изобретателями, езжу по стране, посещаю университеты и ищу талантливых молодых студентов, которым с радостью предлагаю контракты на дальнейшее трудоустройство. Да, до Китая нам, конечно, пока далеко по части технического оснащения, но даже там, поверь, покупают мои разработки.
— Обалдеть, — выдохнула Вера. — И тебе это правда нравится? Сама работа, я имею в виду.
— И ещё как нравится! — горячо подтвердил Андрей. — А вот моя бывшая жена ненавидела мою работу. Считала, причём совершенно искренне, что я и все мне подобные ведём этот мир в пучину апокалипсиса. Роботы, роботы... Такое чувство, что она пересмотрела слишком много глупых фантастических фильмов. Постоянно меня ругала, кричала, что я отбираю у людей рабочие места, делаю наш мир бездушным и холодным. Её не мог убедить даже сложнейший аппарат нашей разработки, с помощью которого сейчас проводят высокоточные операции на головном мозге. В общем, темнота, только так и могу сказать.
— А сейчас ты чем конкретно занимаешься? — с живым интересом спросила Вера, чувствуя, как напряжение внутри неё постепенно спадает, сменяясь искренним любопытством.
— Многим, — улыбнулся Серебряков. — Я уже и сам всё запомнить не могу, честно говоря. Но вот одна разработка меня всё же впечатляет больше всего. Это пока экспериментально, конечно. В общем, несколько молодых ребят у нас сейчас трудятся над созданием чего-то вроде шлема виртуальной реальности, но совсем не для компьютерных игр и симуляций.
— А для чего же тогда? — заинтригованно спросила Вера.
— Этот шлем должен помочь детям с серьёзными нарушениями слуха научиться играть на музыкальных инструментах.
— Как это? — замерла Вера, чувствуя, как внутри неё что-то ёкнуло от неожиданности.
— Сложно объяснить, если честно, — Андрей на мгновение задумался, подбирая слова. — Ты слышала о таком явлении, как синестезия?
— Конечно, — с готовностью кивнула Вера, которой эта тема была прекрасно знакома. — Это когда человек видит звуки. Мозг интерпретирует их как определённые цвета. То есть получается что-то вроде визуализации музыкального произведения, своего рода цветной слух.
— Именно, — подтвердил Серебряков, и в его глазах загорелся азартный огонёк. — Но этот феномен, к сожалению, довольно редкий. Насколько я помню, не больше пяти процентов всех людей на планете могут похвастаться тем, что видят звук.
— Даже меньше, насколько я знаю, — уточнила Вера. — Кто-то, например, соотносит цвета с цифрами или буквами, кто-то чувствует вкус слов или музыкальных нот. Это очень индивидуально.
— Вот именно, — продолжил Андрей. — Но мои ребята считают, что можно научиться искусственно стимулировать синестезию. Чем младше ребёнок, тем пластичнее его мозг, тем легче сформировать новые нейронные связи. Обычные синестеты, как правило, сначала слышат звук и только потом непроизвольно соотносят его с каким-то своим, индивидуальным оттенком. Но мы думаем, что можно действовать от обратного: сначала показывать ребёнку определённый цвет, выявлять его вибрацию, его «голос», а потом уже соотносить этот цвет с конкретным звуком. То есть глухие дети, пользующиеся нашим шлемом дополненной реальности, будут как бы рисовать музыку, слышать её глазами. Конечно, сейчас проект находится на самой начальной стадии разработки, нужно сделать ещё очень многое, но первые обнадёживающие результаты уже есть, и это вселяет надежду.
— Как это удивительно и здорово! — искренне восхитилась Вера.
— Да, но и обычные люди вполне смогут пользоваться этим устройством, — добавил Андрей. — Например, художники, которые захотят изобразить музыку, или люди, желающие быстрее и эффективнее обучиться игре на каком-либо инструменте. Наш мозг, как известно, используется далеко не на полную мощность, а наш шлем как раз поможет воспользоваться некоторыми скрытыми, спящими ресурсами.
— Удивительно, — ещё раз повторила Вера, качая головой. — Это же что-то из разряда фантастики, честное слово.
— Нет, Вера, — с мягкой улыбкой возразил Андрей. — Это просто математика. У всего на свете, у любого явления есть свой код, своя формула. Нужно только правильно решить уравнение, найти нужный алгоритм. Ладно, — он перевёл взгляд на вход в клуб, — можем как-нибудь потом, в другой раз, продолжить этот разговор, если тебе и правда будет интересно. А сейчас нам пора идти.
— Спасибо, что поделился со мной, — тепло ответила Вера. — Теперь мне стало чуточку спокойнее. Я уже не буду так сильно трястись, если вдруг кто-то спросит, чем же это ты меня так сильно привлёк.
Андрей вышел из машины, обошёл её и с галантностью заправского кавалера открыл дверь своей спутнице. Вера взяла его под руку и, стараясь выглядеть как можно более элегантно и непринуждённо, поднялась по высоким каменным ступеням старинного крыльца.
«Sanctum!» — про себя прочитала она название на небольшой, изящной золотой табличке, висящей возле массивной дубовой двери с чёрными матовыми стёклами.
— Это что-то на латыни, верно? — не столько спросила, сколько утвердила она.
— Да, — кивнул Серебряков. — Валентин Сергеевич, как видите, немного ироничен в своих пристрастиях. «Sanctum» переводится как «убежище» или «святилище». Это место — его личный очаг уединения, его маленький мирок. Сюда редко приходят те, кому этот человек не рад по-настоящему. Можно сказать, что мы сегодня удостоились большой чести.
— Даже страшно заходить, — с лёгким трепетом призналась Вера. — Я в подобных местах никогда не бывала, если честно.
— Не бойся, — ободряюще сжал её локоть Андрей. — Никто тебя там не обидит, это тебе не тёмная подворотня. Просто будь собой, веди себя естественно. Здесь, как ни странно, ценят искренность и прямоту.
Мужчина потянул на себя тяжёлую золочёную дверную ручку и, пропуская Веру вперёд, впустил её внутрь. Тут же её окутал невероятный, ни с чем не сравнимый аромат. Пахло чем-то древесным, пряным, с лёгкими цитрусовыми нотками и, кажется, старой кожей и воском. Запах действовал расслабляюще, но в то же время бодрил и настраивал на какой-то важный лад. В погружённом в приятный полумрак холле, обитом тёмным, благородным деревом, их встретил мужчина в белоснежном фраке.
— Андрей Владимирович, — широко и профессионально улыбнувшись, он слегка поклонился. — Рады видеть вас у нас.
«Неужели это и есть тот самый Валентин Сергеевич? — мелькнуло в голове у Веры. — А я как-то иначе его представляла».
— Добрый вечер, Василий, — кивнул Серебряков и, к удивлению Веры, протянул руку для рукопожатия.
Мужчина во фраке с некоторым недоумением, даже лёгкой растерянностью посмотрел на протянутую ладонь, но всё же ответил на рукопожатие.
— Проходите в малый зал, — произнёс он, чуть более официальным тоном. — Вас уже ждут.
— Благодарю, — коротко ответил Андрей и, мягко направив свою спутницу в левый коридор, повёл её вглубь здания.
— А я, грешным делом, подумала, что это и есть тот самый Валентин Сергеевич, — шёпотом, смеясь, поделилась Вера.
— Василий? — усмехнулся Андрей. — Нет, что ты. Это всего лишь метрдотель.
Он вдруг осёкся и поправил сам себя.
— Ой, то есть, прости, Вера. Мы же договорились. Не забывай о нашей договорённости, а то я сам путаюсь.
— Хорошо, Андрей, — послушно кивнула Вера, с трудом сдерживая улыбку. — А почему он так удивился, когда ты ему руку протянул? У него такое лицо стало... растерянное.
— Потому что он по статусу обслуживающий персонал, — терпеливо объяснил Серебряков. — Метрдотель, администратор, называй как хочешь. А в этих кругах, знаешь ли, не принято с лакеями устанавливать какие-то панибратские отношения. Но я к такому не привык. Для меня любой человек — прежде всего человек. Если он меня приветствует, я обязан ответить ему уважительно. И плевать мне на высокомерие, что там кто о ком подумает.
— Ясно, — только и сказала Вера, чувствуя, что этот поступок вызывает в ней искреннее уважение к своему нанимателю.
— Мы пришли, — произнёс Серебряков, останавливаясь перед резной дверью, из-за которой слышались приглушённые звуки негромкой музыки и оживлённые, но сдержанные голоса.
Мужчина решительным движением толкнул дверь.
— О, Андрей! — тут же устремил на него внимательный взгляд невысокий, плотного телосложения пожилой мужчина в свободном сером пиджаке поверх дорогой рубашки.
Он немедленно поднялся с места и бодрым, энергичным шагом направился к новоприбывшим гостям.
— Боже мой, какая с вами чудесная спутница, — воскликнул он, сверкая глазами. — Неужели это и есть та самая знаменитая невеста, о которой вы мне так много рассказывали, но которую так тщательно скрывали от всех нас?
— Она самая, Валентин Сергеевич, — с лёгким поклоном произнёс Андрей, протягивая руку.
Но старик, проигнорировав этот жест, крепко и по-отечески обнял Серебрякова. А затем, переведя свой цепкий взгляд на Веру, принялся с неподдельным интересом её разглядывать.
— Приятно видеть столь чудесный цветок в моём скромном убежище, — галантно произнёс мужчина. — Валентин Сергеевич Громов, — он протянул Вере широкую ладонь.
— Вера, — улыбнулась она в ответ, протягивая свою.
Громов тут же схватил её ладонь обеими руками и, слегка склонившись, галантно поцеловал.
— Очень приятно, — добавила женщина, чувствуя, что это представление проходит куда легче, чем она опасалась.
— Ах, Вера, Вера, — довольно покачал головой Валентин Сергеевич, не выпуская её руки. — Весьма рад знакомству, весьма. Приятно видеть, что наш Андрей наконец-то выбрал себе достойную женщину. Ваши глаза никогда не обманут. Знали бы вы, моя дорогая, как много всего я повидал на своём веку: всевозможных авантюристок, охотниц за чужими состояниями, пустых кукол и прочих... А Андрюша у нас мужчина, как ни крути, скромный и доверчивый. Ему такие дамы категорически противопоказаны. Уж я было боялся, что он попал в сети очередной хищницы, но теперь, глядя на вас, я совершенно спокоен за его сердце. И когда же, позвольте узнать, мы ожидаем торжество?
— Свадьбу? — побледневшими губами переспросила Вера, чувствуя, как земля уходит у неё из-под ног.
— В сентябре, Валентин Сергеевич, — поспешно пришёл на помощь Андрей, мягко, но настойчиво сжимая её локоть. — Мы с Верой подумываем устроить небольшую, скромную церемонию, только для самых близких.
— Надеюсь увидеть себя в числе приглашённых, — хитро прищурился Громов. — Для меня, Верочка, как вы уже, наверное, поняли, семья — это не пустой звук.
— Да, — кивнула женщина, стараясь, чтобы её голос звучал ровно и спокойно. — Андрей мне рассказывал.
Продолжение: