Соавторская повесть Ирины Кудряшовой и Насти Ильиной
— Сергей Максимович, Морозова решила от ребёнка отказаться. Я её и так, и этак уговаривать пыталась, ни в какую не идет на контакт. Говорит, ей некуда дитя забрать. Ну что вот делать с ней? Видно же, что тяжело ей это решение далось. До последнего она не говорила ничего, как с младенцем бережно обходилась, а сегодня заявила – «давайте бумагу и ручку, буду отказ от ребёнка писать».
Мужчина средних лет, вопросительно посмотрел на вошедшую без стука медсестру и потер большим пальцем правой руки левую бровь.
— Родственников ее не нашли? — задумчиво спросил и, встав из-за стола, подошел к окну, мельком отметив, что на улице уже смеркается.
— Да как же их найти? Она без документов поступила. Ладно, эту проблему сквозь пальцы пустили, так теперь еще дитя хочет оставить. А мы же ее на завтра к выписке готовили.
Уже читали эту повесть? Возможно. Она была украдена у меня и публиковалась на канале "Живые истории | Магеррамова", под другим названием. В настоящее время все мои произведения удалены с кагала-плагиатора по моей жалобе. Во избежание недоразумений, прилагаю скриншот:
— Ну что ж, готовили, так и готовьте. Завтра и будет видно. А пока оставьте девочку в покое. Пусть подумает еще. Я утром с ней поговорю. Анисимова как?
— Да ей до родов ещё как до луны, часа два точно не родит, акушерки чаёк попивают, а муж её уже все телефоны оборвал. Истерит, хуже рожениц.
— Молодой ещё, я помню, тоже очень уж переживал, когда супругу отвезли в роддом. Сам тогда стажировался, на ночном дежурстве был в клинической больнице, а как узнал, что время подошло, места найти не мог. Коллегу вызвали, чтоб подменил, а я под окнами роддома до самого утра топтался.
Боль пронзила сердце Сергея Максимовича от нахлынувших воспоминаний. Однако ему удалось не подать виду, ведь не дело – нагонять тоску на окружающих. Он свою историю никому до конца не рассказывал, всё в себе держал. Не любил мужчина распахивать душу.
— Повезло вашей жене, — с грустью вздохнула медсестра и присела на кушетку, — А у меня, когда схватки начались, мой «скорую» вызвал, отправил меня, и даже не подумал со мной поехать. Потом соседи рассказали, что машина отъехать не успела, он уж собутыльников созвал, дочку обмывать, не успевшую еще родиться…
— Каждый по-своему со стрессом справляется, — ответил Сергей Максимович и жестом пригласил женщину пройти за ним:
— Давайте все же еще раз Анисимову глянем, сдается мне, что долго ждать тут не придется…
И медсестра послушно засеменила за врачом. Как и предполагал Сергей Максимович, Елизавета Анисимова родила быстро. Сын оказался крупненький, здоровый – самый настоящий богатырь. Пока акушерки кружились вокруг новоиспечённой мамочки, Сергей Максимович утёр пот со лба и довольный вернулся в кабинет. Ему хотелось поспать, но из головы никак не выходила отказница. У Морозовой Сергей Максимович сам принимал роды. Он прекрасно помнил, с каким трепетом она смотрела на малыша, как плакала, когда кроху поднесли к ней и приложили к груди. Что же изменилось? Почему мать решила отказаться от ребёнка, который с самого начала казался дорогим ей человечком?
Так как срочных рожениц этой ночью не было, Сергей Максимович успел подремать. Он восстановил силы, а как только рассвело окончательно и наступило время подъёма, мужчина отправился в палату молодой мамочки. Дарья как раз осталась там одна, никто не помешает их разговору. Сергей Максимович рассчитывал, что сможет отговорить её от совершения необдуманного поступка. А если нет, то так тому и быть. У каждого свои проблемы. Не дело заставлять забирать ребёнка, который потом будет бродить голодный и холодный. Если уж ошибся он, и малыш матери не нужен, значит, лучше, чтобы она на самом деле написала отказ.
Сергей Максимович открыл в палату дверь, но не спешил входить. Его взгляд прилип к молодой женщине. Морозова уже успела привести себя в порядок. Она стояла у окна, прижимая дочурку к себе, тихонечко всхлипывала и шептала что-то. Разобрать слова Дарьи не получилось, но видно было, насколько тяжело ей далось решение оставить малышку. Дверь скрипнула, и Дарья резко обернулась. За несколько дней, проведённых в роддоме, она сильно похудела, под глазами пролегли глубокие тени, щёки впали, а в волосах, как будто даже, появилась серебристая паутинка. Мать поспешила положить спящего ребёнка в люльку и вернулась к окну.
- Если вы пришли уговаривать меня оставить ребёнка, то зря теряете время. Я уже всё решила, - запротестовала Дарья.
- А если я пришёл просто поговорить? – усталым голосом спросил врач, проходя в палату и присаживаясь на свободную кровать.
Хорошо отдохнуть на кушетке, подпрыгивая от каждого шороха, потому что могут в любой момент дёрнуть принимать роды, не получится. Пусть мужчина и подремал, а усталость всё равно продолжала окутывать тело и давить на виски. Вот бы сейчас лечь на удобную кровать, закрыть глаза и заснуть. Сергей Максимович прикрыл рот ладонью и зевнул. Возможно, ещё однотипные сероватые стены давили?.. Он знал, что как только окажется на свежем воздухе, мгновенно взбодрится. Порой во время ночных смен мужчина выходил на улицу и просто прогуливался, чтобы прийти в себя и побороть нахлынувший морок сна.
- Просто? Сомневаюсь, что вам не с кем поговорить, - хмыкнула пациентка.
- В том-то и дело, что не с кем. Вот решил с тобой пообщаться. Дарья. Или имя ненастоящее? Документы ты нам так и не представила, хотя уверен я, что и они у тебя имеются. Почему же ты так сильно боишься своего ребёнка? Почему оставляешь?
Дарья обхватила себя руками. Она потёрла плечи ладонями и отчаянно всхлипнула. Сергей Максимович не ошибся – у каждого своя беда. Хочется Дарье оставить дочь у себя, да, как говорится, - колется.
- Некуда мне пойти с дочкой. Я опозорила свою семью. Если мама узнает, что я родила, боюсь даже представить, что будет. Я до последнего ведь на учёбу ходила, жила в общежитии, а теперь, если смогу вернуться туда, то за счастье мне будет. А если нет? Меня несколько дней не было, учёбу пропускала, в комнату не возвращалась. Маме донесут ведь, а у неё сердце слабое. Была всегда примерной дочерью, а стала сплошным разочарованием.
- Значит, мама ничего о внучке не знает? – Дарья лишь безмолвно отрицательно помотала головой и с нежностью посмотрела на ребёнка. - У каждого свои причины поступать так или иначе. Да ты послушай мою историю, Дашенька. Послушай и подумай. Возможно, она заставит мысли дельные в голову прийти? А может, и нет? Я не пытаюсь заставить тебя принять иное решение. Просто хочу жизненным опытом поделиться.
Об этом Сергей Максимович не рассказывал никому раньше. Ему казалось, что проще схоронить всю боль в себе и никогда не выпускать её наружу. Однако теперь можно было рассказать свою историю, если это поможет как-то избежать совершения серьёзной ошибки.
Мужчина вновь пропустил через себя всю боль, что испытывал в утро, когда ему с прискорбием сообщили, что спасти его ребёнка не удалось. Жена во время родов истерила, не выполняла требование врачей, но не это было главным – ребёнок оказался слишком слаб, не смог он сделать первый вздох и издать свой первый звук. Только спустя время, при ссоре с женой, Сергей Максимович узнал, что не случайно ребёнок был настолько ослаблен. Тома, узнав о беременности, какое-то время пыталась избавиться от ребёнка народными методами. Она даже была уверенна, что всё получилось, но позднее поняла, что малыш остался жить под её сердцем. Ребёнка они не планировали, Сергей считал, что следует окрепнуть, а уж потом и детьми обзаводиться, а Тома вообще не желала становиться матерью. Она тогда приняла решение за двоих, не посоветовавшись с мужем, не узнав, готов ли он к рождению малыша. Из-за экспериментов матери ребёнок развивался плохо, поэтому и не смог выжить во время родов. С женой Сергей Максимович развёлся. Он считал, что в браке решение должны принимать два человека. Если бы жена тогда поговорила с ним, возможно, он встал бы на её сторону или смог вразумить и убедить, что он никогда не оставит её с ребёнком, но теперь уже поздно было махать кулаками после драки. Тема оказалась для Сергея Максимовича слишком болезненной. Он пытался отговаривать девушек от совершения необдуманных поступков, чтобы потом не приходилось кусать локти.
- А отец знает? Что ребёнок у него родился? – спросил Сергей Максимович, посмотрев на белокурую заплаканную женщину. Её и женщиной язык не поворачивался назвать, ведь молоденькая совсем ещё, бестолковая девчонка. Хрупкая, беззащитная. Пусть и девятнадцать уже, а кажется, словно стоит перед тобой ребёнок, хочется как-то поддержать и помочь.
- Мы ему не нужны. Он бросил меня, когда узнал, что я беременна. Сказал, что такая, как я, ему не нужна, да и ребёнок мой тоже. Так что выхода у меня другого нет. Я боялась с мамой поговорить, скрывала от неё беременность, как могла. Да и теперь не смогу прийти с ребёнком на руках. Мне тяжело так поступать, сердце кровью обливается, но я понимаю, что так дочке будет лучше. Она будет в тепле, сыта, а не на улице со мной прозябать. Я до последнего момента думала, как поступить правильнее. О беременности слишком поздно узнала, врачи уже тогда отказывались делать аб… - Дарья оборвалась на полуслове и тяжело вздохнула.
Сергей Максимович понял, что расставаться с дочерью Морозова и сама не желает, но её вынуждают обстоятельства. Мужчине подумалось, что если он может как-то повлиять на эту ситуацию, то должен сделать всё, что будет зависеть от него. Наверное, он мог бы поговорить с её матерью? Убедить женщину, что в этой малышке течёт и её кровь тоже?
ВНИМАНИЕ! Напоминаю, что если вы уже читали эту повесть на другом канале - повесть была у нас украдена и в настоящий момент удалена с канала плагиатора из-за нарушение авторского права.