НАЧАЛО РАССКАЗА:
С этого самого вечера началась её новая, двойная жизнь, полная адреналина, тайных вылазок под покровом ночи и щемящей нежности. Каждую ночь, дождавшись, пока уставший табор погрузится в глубокий сон, Елена пробиралась в лес, вздрагивая от уханья филина и громкого хруста сухих веток под ногами. Когда она вновь вошла в землянку на следующую ночь, Игорь попытался сфокусировать на ней свой мутный, затуманенный болезнью взгляд.
— Опять ты, сбежавшая принцесса в мужском свитере на пять размеров больше, — он попытался слабо, одними губами улыбнуться, но тут же зашёлся в мучительном, надрывном кашле.
— Снова я, принцессой не была и не планирую, — Елена заботливо положила ему под спину свёрнутую валиком старую, пропахшую дымом куртку, которую стянула из сарая. Её прохладные пальцы коснулись его шеи, проверяя пульс, и в тесной, пропитанной сыростью землянке между ними внезапно повисло какое-то слишком густое, почти осязаемое напряжение. Слишком интимное для двух совершенно незнакомых людей. Игорь не отрываясь смотрел на неё, изучая каждую чёрточку её бледного, осунувшегося лица в неверном свете коптилки. Чтобы скрыть смущение и эту странную дрожь в пальцах, Елена суетливо начала доставать из своего мешка припрятанные сокровища.
— Давай, садись, что ли, нужно поесть горячего, — затараторила она. — И градусник поставь под мышку.
Игорь послушно взял протянутый прибор, скосил на него мутные глаза и вдруг тихо, совершенно искренне рассмеялся, несмотря на боль и слабость. — Это же… это ветеринарный электронный термометр для собак. На нём же косточка нарисована, видишь?
— Ну и какая, скажи на милость, разница? — она мгновенно залилась краской, откручивая крышку старого, помятого термоса. На его боку, среди потёков краски, виднелся жизнерадостный жёлтый утёнок. — Температуру он мерит абсолютно точно, до десятых долей. Главное — результат, а не дизайн. Вот, держи, и ещё антибиотики. Я дозировку примерно на твой вес рассчитала по старому ветеринарному справочнику, так что не бойся, не отравлю. Я так своего алабая когда-то на ноги ставила.
Улыбка медленно сошла с его бледного, осунувшегося лица. Игорь перевёл взгляд с забавного термоса на её перепачканные сажей и землёй руки, которые бережно и дрожа протягивали ему крышку с дымящимся, ароматным бульоном.
— Ты… ты просто сумасшедшая, — выдохнул он, и в этом хриплом голосе слышалось столько неприкрытого, искреннего восхищения и безграничной благодарности, что у Елены перехватило дыхание. — Ты ведь даже не знаешь, кто я, откуда и почему прячусь в этой дыре. Зачем ты рискуешь собой каждую ночь?
Она отвела взгляд, нервно перебирая бахрому на куске старой, цветастой цыганской шали, которую принесла вместо бинтов. И в плещущем, танцующем свете керосиновой лампы их тени на бревенчатых стенах сливались воедино, в одну общую, тёмную фигуру.
— Потому что я, как никто другой, знаю, каково это — когда тебе некуда бежать и кажется, что весь огромный мир ополчился против тебя, — тихо, почти шёпотом ответила девушка, набравшись смелости и глядя прямо в его лихорадочные глаза. — Расскажи мне, Игорь. От кого ты прячешься в этой глуши?
Он тяжело, с присвистом вздохнул, собираясь с мыслями. — Я детдомовский, привык всего добиваться сам, без чужой помощи. Устроился экспедитором в одну крупную логистическую компанию, пахал там как проклятый, сутками не вылезал из разъездов. А мой шеф, Илья Борисович… я же ему как отцу родному верил. Хвалил меня, повышал.
— А потом? Что же случилось потом? — Елена затаила дыхание, боясь пропустить хотя бы слово.
— А потом он провернул грязную, масштабную схему: отмывание денег через подставные фирмы, контрабанда, чёрт знает что ещё. А когда запахло жареным, оказалось, что это мои подписи стояли на всех поддельных накладных. Он повесил всё на меня, как на единственного дурака. Теперь меня ищет полиция по обвинению в особо крупном мошенничестве. А его собственная служба безопасности хочет меня просто закопать в лесу, чтобы я не заговорил на допросах. — Он замолчал, собираясь с силами. — У меня есть флешка, Елена. С оригиналами всех баз данных, с истинными платёжками. Это единственное доказательство моей невиновности. Я сбежал, но стал живой мишенью для всех.
— Боже мой… — прошептала Елена, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Это же насколько надо быть подлецом, чтобы так поступить с доверчивым человеком…
И в этих ночных, откровенных беседах под запах прелой хвои, сырой земли и керосина два изломанных, одиноких человека постепенно находили друг друга. Игорь медленно, но верно шёл на поправку, и как-то раз, когда Елена, склонившись над ним, меняла ему грязную повязку на плече, он вдруг перехватил её тонкое запястье и осторожно, словно боясь спугнуть, прижал его к своим сухим, горячим губам.
— Спасибо тебе огромное, — прошептал он, не отпуская её руку. — Если бы не ты, я бы точно не выжил в этом проклятом лесу.
— Не говори так, — у Елены защипало в глазах, и между ними снова повисла та самая тишина, полная нежности и ещё не высказанных слов.
В таборе же, как известно, ничего не происходит незаметно для старейшин.
— Так вот куда, оказывается, исчезают мои лучшие антибиотики и свежий овечий сыр, — раздался от входа в землянку ровный, глубокий голос, не предвещающий ничего хорошего.
Елена резко обернулась, инстинктивно закрывая Игоря своим телом, будто щитом. В дверном проёме, сложив руки на груди, стояла Злата.
— Пожалуйста, — взмолилась Елена, чувствуя, как Игорь пытается отодвинуть её, чтобы защитить самому. — Не выдавайте его, прошу вас. Это я всё украла, одна я виновата. Наказывайте меня, делайте что хотите.
Пожилая цыганка медленно, с достоинством вошла в тесную землянку, окидывая их тяжёлым, испытующим взглядом чёрных глаз. Затем, не говоря ни слова, она достала из глубокого кармана своей широкой юбки потёртую колоду карт Таро и, не глядя, бросила три карты прямо на грязный земляной пол.
— Это что такое? — напряжённо спросил Игорь, сжимаясь от холода и непонятного страха.
— Ваши судьбы отныне и навсегда связаны воедино, — тихо, но очень веско прошептала Злата, внимательно изучая выпавшие арканы. — Я не выдам вас, а для табора мы найдём другое лекарство, если что. Но здесь, в землянке, вам оставаться больше нельзя. Теперь ты не одна, Елена. За твоим другом охотятся, и эта охота скоро приведёт сюда чужих. — Она извлекла из складок своей одежды связку ключей и тугой, увесистый свёрток. — Это от старой “Нивы” моего сына. И немного денег на первое время. Бегите в большой город, теряйтесь среди миллионов людей. И помни, девочка, — Злата посмотрела ей прямо в самую душу, — чтобы уничтожить дракона, нужно сжечь его логово дотла. Вечно прятаться по лесам не получится, он всё равно настигнет.
Сборы были недолгими. Прощание с табором, который стал для Елены самым настоящим спасительным убежищем и верной семьёй, вышло тихим, щемящим и без лишних слёз. Забрав свёрток с деньгами и ключи, они сели в старую, проржавевшую машину. Двигатель натужно заурчал, и автомобиль медленно, покачиваясь на ухабах, выехал по разбитой лесной дороге. Елена долго, не отрываясь, смотрела в грязное окно заднего вида, как добротные деревянные постройки и грациозные силуэты ахалтекинских лошадей постепенно растворялись в густом, сизом утреннем тумане.
Дорога до большого мегаполиса, где им предстояло затеряться среди миллионов чужих, равнодушных лиц, заняла несколько часов, наполненных тревожным, тяжёлым молчанием и постоянным ожиданием погони. Город встретил их привычным шумом, вонью бензина и безликой серостью. Они сняли крошечную, сырую комнатку на первом этаже в спальном, криминальном районе. Обои здесь давно отклеивались, из крана текла ржавая вода, а по ночам было отчётливо слышно, как в ржавых трубах заунывно гудит вода. Игорь, отпустив бороду, чтобы хоть немного изменить свою внешность, устроился грузчиком на склад в ночную смену. Елена же целыми днями мыла полы и посуду в местной пекарне за копейки, но, несмотря на дикую нищету и постоянную усталость, они были счастливы уже тем, что они вместе и пока что свободны.
— Игорь, ну ты опять свои грязные рабочие перчатки повесил на батарею, — смеялась Елена по вечерам, стоя на крошечной, заставленной кастрюлями кухне в его старой футболке и заваривая дешёвый чай в треснувшей кружке. — Они же задубеют у тебя к утру, как картонные.
— Да пусть дубеют, зато завтра тёплые будут, — Игорь подходил сзади, осторожно обнимал её за тонкую талию и утыкался носом в её пахнущие выпечкой волосы. — От тебя всегда пахнет ванилью и корицей. Кажется, это самый лучший запах на свете.
— А от тебя — мокрым картоном и бензином, — она мягко поворачивалась в его крепких объятиях, улыбаясь. — Будешь чай? У нас кружки, к сожалению, не парные. Тебе с надписью “Лучший босс” или с отбитой ручкой?
— Давай лучше с боссом, — улыбался он в ответ, но в его глазах затаилась тревога. — Лен. Мы живём здесь как затравленные мыши под веником. Так больше не может продолжаться вечно. Я должен очистить своё имя, я не хочу, чтобы ты всю жизнь боялась и мыла чужие полы. — Он сел за шаткий, скрипучий кухонный стол и развернул ворох старых, мусорных газет, которые принёс с работы. — Я всё ищу любую информацию о компании Ильи Борисовича. Я чувствую, должна быть какая-то зацепка, хоть какая-то ниточка, за которую можно ухватиться.
Елена поставила перед ним дымящуюся кружку и машинально заглянула через плечо в развёрнутую криминальную хронику. Внезапно её сердце будто оборвалось и упало куда-то вниз, руки мгновенно заледенели, а кружка с отбитой ручкой, выскользнув из внезапно ослабевших пальцев, с глухим стуком покатилась по линолеуму, разливая горячий чай по столу.
— Что случилось? Обожглась? — Игорь встревоженно вскочил с места.
— Нет, не в этом дело, — выдохнула она побелевшими губами и дрожащим пальцем указала на фотографию с какого-то благотворительного вечера, напечатанную в газете. — Этот человек, который стоит рядом с твоим начальником… кто это?
— Это главный инвестор и теневой владелец всей нашей логистической сети, — нахмурился Игорь, внимательно вглядываясь в лицо на снимке. — По документам его нигде не проведешь, но все, кто работает в этой системе, знают, что он настоящий хозяин. А что с ним не так? Ты его знаешь?
— Это Пётр Орлов, — Елена медленно опустилась на табуретку, чувствуя, как подкашиваются ноги. Она обхватила голову руками, пытаясь справиться с подступающей дурнотой. — Мой муж. Тот самый, от которого я сбежала в первую же брачную ночь. Это всё он, Игорь. Понимаешь? Он — кукловод, который дёргает за ниточки.
Игорь резко побледнел, его лицо стало серым, как старая бумага. — Значит, за моими бедами и за твоим кошмаром стоит один и тот же человек, — медленно, словно переваривая эту страшную новость, произнёс он. — Это всё объясняет. Его вездесущие руки дотянулись и до моей компании, и до твоей судьбы. В одиночку нам с ним, конечно, не справиться. У него везде свои люди, и в полиции, и в судах — всё давно куплено и продано.
— И что же нам теперь делать? — по щекам Елены покатились слёзы отчаяния и бессилия. — Дальше бежать? Прятаться до конца своих дней?
— Нет, — твёрдо сказал Игорь, сжимая кулаки. — Я знаю одного человека. Владислав, мой бывший друг, мы с ним в одном детдоме выросли, последний кусок хлеба пополам делили, когда было совсем туго. Сейчас он, говорят, поднялся, владеет сетью элитных автосалонов, и у него есть нужные связи в разных кругах. Думаю, он сможет помочь нам сделать надёжные документы, чтобы уехать за границу навсегда и затеряться там.
— А ты уверен, что ему можно доверять? — Елена смотрела на него с недоверием и тревогой. — Люди, знаешь ли, со временем сильно меняются, особенно когда речь заходит о больших деньгах.
— Владислав? Нет, он как брат мне, я за него горой, — попытался успокоить её Игорь, хотя в его голосе и не было прежней уверенности. — В общем, собирай самые необходимые вещи, а завтра с утра поедем к нему.
Елена лишь пожала плечами, но сердцем чувствовала, что во всей этой затее что-то явно не так, какая-то нестыковка. Однако переубедить Игоря, когда он вбивал себе что-то в голову, было невозможно.
На следующий день они наскоро собрали свои нехитрые пожитки и отправились в престижный пригород на старенькой, арендованной машине. И чем дальше их видавший виды автомобиль увозил их от серого, обшарпанного спального района, тем сильнее Елену охватывало тягучее, липкое, необъяснимое чувство тревоги. За окном замелькали высокие, глухие заборы элитных коттеджных посёлков, охраняемые вооруженными людьми, и это больно напоминало ей о той золотой клетке, из которой она с таким трудом вырвалась. Когда наконец машина остановилась перед массивными, коваными воротами, её дурные предчувствия лишь усилились до предела. Роскошный загородный особняк давил своим мраморным великолепием: вездесущий мрамор на полу, хрустальные люстры под потолком, дорогие, безвкусные картины на стенах — такой разительный контраст с душевной теплотой и искренней простотой цыганского табора.
— Игорь, живой, нашёлся! — Владислав, лощёный мужчина в дорогом итальянском костюме, с радостным криком сгрёб Игоря в медвежьи объятия, хлопая его по спине. — А я уж думал, всё, сгинул ты, братец, навсегда пропал.
— Привет, Влад. Рад тебя видеть, — сдержанно ответил Игорь, высвобождаясь из объятий. — Это Елена, моя… спутница.
— Очень приятно, — взгляд Владислава быстро, по-хозяйски ощупал Елену с ног до головы, оценивая, и задержался на её недорогой, но опрятной одежде. — Проходите, гостями будете. Располагайтесь, как у себя дома. Вина хотите? У меня есть из личных погребов, выдержанное, дорогое.
Они расположились в просторной, холодной гостиной. Елена кожей чувствовала разлитую в воздухе фальшь и тревогу. Владислав, казалось, слишком уж суетился, его взгляд постоянно бегал по сторонам, ни на чём подолгу не задерживаясь, особенно на лице друга.
— Так ты говоришь, брат, паспорта нужны? — хозяин дома налил себе ещё один бокал красного вина, осушая его почти залпом. — Сделаем, не вопрос. У меня лучшие люди работают на этот заказ. Но скажи мне, Илья Борисович-то наш сильно лютует после твоего побега? У тебя ведь есть на него какая-то страховка? Наверняка прихватил с собой что-то важное?
— Ну, допустим, флешка с оригиналами баз данных у меня есть, — осторожно, обдумывая каждое слово, ответил Игорь.
— И где же она сейчас, эта флешка? — Владислав подался вперёд, стараясь не выдать своего жадного интереса.
— Спрятана в надёжном месте, вне досягаемости, — спокойно ответил Игорь. — Никто её не найдёт, пока мы не окажемся в безопасности и не уедем из страны.
— Ну, ясно, ясно, дело твоё, — Владислав как-то странно, нервно усмехнулся и резко поднялся с дивана. — Сидите пока, отдыхайте с дороги, чувствуйте себя как дома. А я пойду, поговорю по своим делам с юристами, касательно автосалонов. Быстро вернусь, не скучайте.
Продолжение :