Тьма рухнула на Топкие болота мгновенно, будто на трясину накинули тяжёлый рогожный мешок. Воздух сделался густым, осязаемым, наполненным едким запахом сероводорода, прелой ольхи и гнилостной, застоявшейся воды. Каждым вдохом Леонид ощущал эту сырую гниль. Ноги по колено увязали в податливом, склизком торфе. Каждый шаг давался с трудом. Трясина чавкала, со свистом засасывала массивные сапоги, словно не хотела отпускать свою добычу.
Вокруг оживала ночная болотная фауна, наводящая ужас на непривычного человека. В чернильной темноте, прямо над головой, бесшумно пронеслась болотная сова, обдав лицо Лёни холодным воздухом от крыльев. В камышах, пугая резким звуком, тяжело и хрипло закричала выпь — её звук походил на рёв. Из-под ног Лёни, шурша сухой осокой, то и дело юркали водяные крысы, а на гнилых поваленных стволах берёз тускло, фосфорическим зелёным светом мерцали гнилушки. Всё вокруг жило, шевелилось и дышало скрытой угрозой. Атмосфера была настолько удушливой и зловещей, что казалось, сам туман заглядывает в душу.
Лёня двигался вперёд, выставив перед собой левую руку, чтобы не выколоть глаза об острые сухие ветки. Вдруг позади него, прямо через плотную стену камыша, раздался отчётливый, тяжёлый хруст.... Кто-то шёл по его следу…. Шаг, второй, сухой треск сломанного сучка…
Леонид мгновенно замер. Рука сама скользнула за пояс, пальцы намертво сжали холодное деревянное топорище. Он затаил дыхание, готовый развернуться и нанести удар наотмашь.
Из серого марева, тяжело отдуваясь, показалась знакомая фигура в штормовке. Это оказался дед Семён. Старик шёл, низко пригибаясь к земле, а в его руках было зажато верное двухствольное ружьё. Горизонталка тускло блестела воронёной сталью.
— Тьфу ты, Лёня, чуть богу душу не отдал, — прохрипел Семён, вытирая рукавом пот со лба. — Не беги ты так, старый я уже за тобой по кочкам скакать. Не брошу я тебя одного здесь… У меня ружьишко, с ним сподручнее.
Они пошли уже вдвоём, плечом к плечу, пробивая дорогу сквозь частокол камыша. Пронизывающий холод заползал под куртки. И здесь, посреди этой жуткой, дышащей темноты, Леонида прорвало. Он никогда никому не рассказывал о том, что случилось тогда, тридцать лет назад. Но сейчас, когда жизнь Полинки висела на волоске, молчать больше не было сил. Он заговорил глухо, не останавливая шага, и его голос смешивался со вздохами болота…
**********
— Он ведь здесь, дядь Семён. Брат мой, Фёдор, — тихо произнёс Лёня, и старик рядом заметно вздрогнул. — Все думали, он утоп. А он живой. Одичал только. В детстве мы тут три недели блуждали. На третью неделю Фёдор сошёл с ума от голода. Я проснулся ночью, а он сидит у костра, нож точит и шёпотом делит моё тело на порции. Говорил, голень запечём, плечи на бульон… Я дрался с ним, как с волком. Ножом отрезал ему ухо, а он… он отбежал и сожрал его прямо у меня на глазах. Жадно так, чавкал в тумане.
Семён шёл рядом, боясь перебить, лишь крепче сжимал приклад ружья.
— С тех пор эти кошмары меня каждую ночь посещают, — продолжал Леонид, и в его голосе звенящей струной натянулась застарелая боль. — Стоит закрыть глаза — я вижу его пустой, звериный взгляд и слышу, как нож о камень скрежещет. Просыпаюсь в холодном поту, сердце из груди выпрыгивает. Я ведь потому и угрюмый такой, что всю жизнь от этого эха бегу. А болото меня назад призвало. И Полинку Фёдор забрал, я чую это... Мой грех, мне и расплачиваться…
Впереди, буквально в ста метрах от них, туман резко колыхнулся, и до мужчин донёсся слабый, испуганный девчоночий крик, который тут же оборвался хриплым, утробным рычанием.
****************
Фонарь Леонида выхватил из сырого тумана страшную картину. На примятой, окровавленной осоке лежала разорванная и обглоданная косуля. Крупное животное было буквально растерзано на части: плоть содрана до белых костей, сухожилия вырваны с мясом. Вокруг на торфяной жиже виднелись нелепые, смазанные следы, глубоко уходившие в мох.
Лёня опустился на колено. Он коснулся пальцами раны на шее зверя.
— Кровь ещё тёплая, — глухо произнёс он, поднимаясь. — Это не волки, дядь Семён. Волк так кость не дробит. Это руками делали. Рвали.
— Господи упаси… — перекрестился старик, вскидывая ружье к плечу и дико озираясь. — Полинка где же? Неужто…
Они бродили целый час. Мужчины прочёсывали метр за метром, по колено проваливаясь в ледяную жижу. Ноги гудели от усталости, сырость пропитала одежду до самых костей, а туман становился всё гуще, превращаясь в сплошную белую стену. Фонарь едва пробивал этот морок на два шага вперёд. Больше они не нашли ничего — ни следов девочки, ни скрытого человеческого жилья. Трясина словно сомкнулась, пряча свои тайны.
Окончательно выбившись из сил, мужчины были вынуждены повернуть назад. На рассвете они, промокшие и печальные от горя, вернулись на окраину деревни. Возле избы Алёны уже собрались немногочисленные местные жители. Мужики стояли хмурые, курили самокрутки, бабы негромко перешёвывались.
— Ну что там, Семён? Нашли девку? — крикнул один из толпы, когда Лёня и старик вышли из леса.
Семён тяжело вздохнул, опустил стволы ружья в землю и посмотрел на притихших односельчан. Он решил не пугать людей жуткими историями про безумного брата Лёни.
— Нет её там, — хрипло соврал старик, качая головой. — У болота, видимо, волки завелись. Крупные, шальные. Косулю нашли растерзанную, совсем свежую. Полинку, видать, напугали, она и бросилась бежать куда глаза глядят. Либо в глубь топи ушла, либо… — он замолчал, не решаясь договорить страшное.
Толпа ахнула. Бабы запричитали, закрывая лица руками. Леонид стоял в стороне, оперевшись на забор. Его угрюмый взгляд был устремлён в землю. Внутри него бушевало пламя. Он точно знал: волки тут ни при чём. Фёдор где-то там, в глубине трясины, и Полинка у него. Но почему её тела не было рядом с косулей? Значит, она ещё жива. Брат держит её в каком-то своём тайном логове.
Лёня сжал кулаки. Он не собирался сдаваться. Ему нужно было перевести дух, дождаться, пока рассеется утренний туман, и вернуться в Топкие болота.
****************
Леонид не стал тратить время на пустые разговоры со страдающей Алёной. Он понимал, что сейчас ей ничем не поможешь. Действовать нужно было жёстко и быстро. Первым делом он направился к дому, где обитали двое дружков Витьки. Прыщавый и его лопоухий приятель как раз сидели на крыльце, хмурые и похмельные, пытаясь раскурить одну мокрую папиросу на двоих.
Лёня вырос перед ними как грозовая туча, заставив обоих мужиков испуганно вжать головы в плечи.
— Разговор есть, — произнёс Леонид, глядя на них сверху вниз. — На Витьку показания дадите? Если менты приедут, расскажете, кто девчонку красть приказал? Мне нужно, чтобы этого гада закрыли всерьёз и надолго.
Прыщавый нервно сплюнул, покрутил пальцем у виска и злобно огрызнулся:
— Ты что, Лёня, совсем сдурел? Мы что, дураки — себя же подставлять? Мы её пальцем не тронули, сами из лачуги выставили. А если колоться начнём, нас как соучастников под одну статью с Витьком пустят. Иди ты лесом, сам свои дела с ним решай, а нас в это гнилое дело не втягивай.
Поняв, что от этих трусов толку не добиться, Леонид круто повернулся и пошёл к самому Витьке. Дверь в его избу всё ещё висела на одной петле после вчерашнего погрома.
Витька лежал на кровати, бледный как полотно. Его покалеченная рука, туго прибинтованная к груди, заметно дрожала. Завидев огромный силуэт Лёни в проёме, бандит сжался в комок, а в его глазах мелькнул первобытный, дикий страх. Он попытался нащупать здоровой рукой лом, но Лёня спокойно подошёл и пнул железку далеко под кровать.
Леонид сел на табурет прямо напротив калеки. Он не стал орать или хвататься за топор. Он просто наклонился вперёд и взял Витьку на понт, заговорив тихим, леденящим душу шёпотом:
— Послушай меня, гнида. Девчонка в деревню не вернулась. И теперь мужики в деревне говорят, что это твои псы её там притопили, чтобы концы в воду спрятать. Понимаешь, к чему всё идёт? Если Полинка погибла, я на тебя всех собак повешу. Скажу ментам, что ты её лично в трясину засунул за то, что Алёна тебе денег не дала. Тебя на всю жизнь упекут, а на зоне за девчонку малую с тебя шкуру заживо содрут.
Витька зашатался, его забинтованная рука судорожно дёрнулась. Он попытался что-то возразить, но Лёня перебил его, жёстко вбив последнее слово:
— Ты всю эту кашу заварил — тебе её и расхлёбывать. У тебя есть один шанс остаться в живых. Завтра на рассвете мы идём на болота вместе. Будешь идти впереди меня и показывать каждую тропку к той лачуге и торфяникам. Если найдём девчонку живой — будешь жить. Если нет — из болот ты уже не вернёшься. Своей шкурой ответишь. Понял меня?
Витька посмотрел на угрюмое, безжалостное лицо Леонида и понял, что этот великан не шутит. Бежать ему было некуда. Бандит обречённо и часто закивал головой, соглашаясь на эту смертельную прогулку.
**************
Утренний туман висел над торфяниками тяжёлым, ватным пологом. Леонид шёл сзади по зыбкому торфу. Витька, бледный, с перевязанной рукой, то и дело спотыкался, испуганно оглядываясь на торчащий за поясом великана топор. К полудню они вышли к старой болотной лачуге. Дверь в неё была сорвана с петель, а вокруг стояла мёртвая, зловещая тишина.
Лёня первым перешагнул порог и замер. В нос ударил густой запах свежей крови. Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в крыше, выхватил из темноты страшную картину… На куче грязного тряпья лежала Полинка.
Девчонка была растерзана. Светлое платьице превратилось в окровавленные лоскутья, нежная кожа на шее и плечах была безжалостно разорвана, будто хищник действовал не клыками, а грубыми, сильными человеческими пальцами с тупыми ногтями. На веснушчатом лице застыл вечный, неописуемый ужас.
Витька заглянул через плечо Лёни, охнул и попятился назад, хватаясь за косяк. Его вырвало прямо на порог.
— Это не я… Это не мои мужики, клянусь! — закричал бандит, заливаясь слезами от дикого страха. — Это тварь какая-то сделала! Лёня, не убивай!
В голове у Леонида будто лопнула натянутая струна. Горячая, безумная ярость ослепила его. Издав утробный, звериный рык, он развернулся и всей своей огромной массой рухнул на Витьки. Меж ними завязалась бешеная, суматошная драка прямо в грязных сенях лачуги.
Лёня вцепился калеке в горло, намертво прижав его к гнилым половицам. Витька хрипел, брызгал слюной, извивался всем телом и отчаянно отбивался здоровой рукой, пытаясь ткнуть пальцами Леониду в глаза. Боль в покалеченной руке Витьки вспыхнула с новой силой, кровь снова проступила сквозь грязные бинты, пачкая обоих. Лёня давил всё сильнее, его пальцы глубоко уходили в шею подонка. Витька уже начал синеть, его глаза закатывались. Еще секунда — и наступил бы конец.
Но вдруг Лёня замер. Перед его глазами промелькнуло лицо маленькой Полинки. Убийство этого трусливого гада не вернуло бы девочку к жизни. Настоящее зло бродило снаружи, в тумане. Лёня тяжело разжал пальцы и поднялся, тяжело дыша. Он не стал додушивать этого...
— Вставай, мразь, — глухо бросил Леонид, вытирая окровавленные руки о штаны. — Забираем тело. Домой пойдём. Будешь сам матери в глаза смотреть.
Витька долго кашлял, хватая ртом воздух и трясясь от пережитого ужаса. Кое-как они завернули растерзанное тело девочки в старый брезент. Лёня бережно поднял эту ношу на руки, а Витька поплёлся впереди, указывая дорогу назад…
Но болото не собиралось их отпускать...
К вечеру кругом поднялся такой туман, какого Леонид не видел за все три недели своих детских блужданий. Белая, осязаемая стена поглотила всё: кочки, чахлые берёзы, солнце.. Мужчины шли по болоту час, второй, третий, а выйти не могут. Ноги увязают в ледяной жиже, торф чавкает под сапогами, возвращая их на одни и те же места. Они кружили на одном месте, окончательно потеряв ориентиры в этом проклятом сером мороке... А из глубины тумана, совсем близко, снова донёсся тихий, торжествующий вой…
ПЕРВАЯ ЧАСТЬ <<< ЖМИ СЮДА
ПРОДОЛЖЕНИЕ ТУТ <<< ЖМИ СЮДА
ПОДПИШИСЬ НА УНИКАЛЬНЫЕ РАССКАЗЫ, ЗДЕСЬ ТО ЧТО Я ПРИПРЯТАЛ ДЛЯ САМЫХ ЛУЧШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ <<< ЖМИ СЮДА.
ПОДДЕРЖАТЬ: карта =) 2202200395072034 сбер. Наталья Л. или т-банк по номеру +7 937 981 2897 Александра Анатольевна