Ночь накрыла топь едким, сизым туманом. Воздух пах гнилью, прелой осокой и застоялой водой. Холод пробирал до самых костей.
Лёня очнулся от странного, мерного звука. В темноте раздавалось сухое, шуршащее скрежетание. Глаза жгло от дыма. Костёр едва тлел, испуская тонкую струйку серого чада. Напротив, у самого огня, на бревне сидел его старший брат Фёдор.
Фёдор сильно изменился за эти три недели. Щёки обтянула грязно-серая кожа. Глаза запали и дико блестели в полумраке. Он держал в руках старый охотничий нож и медленно водил лезвием по плоскому речному камню. Вперёд, назад... Вперёд, назад...
Лёня замер, боясь пошевелиться. Его собственное тело ныло от голода. Ослабевшие мышцы казались чужими. Он прислушался. Фёдор не просто точил нож, он быстро, лихорадочно шептал под нос, кривя сухие, потрескавшиеся губы.
— Голень… Голень сразу запечём, — бормотал Фёдор, сглатывая скупую слюну. — Там мясо плотное, долго варить надо. Нож тупой, надо острее. Плечи… На плечах мало, но на бульон хватит. Воды кругом много, сварим. Главное — печень не трогать, мало ли что.
Лёня почувствовал, как к горлу подступил липкий ком ужаса. Брат бредил. Его разум не выдержал этих бесконечных, гиблых топей.
— Фёдор… — тихо, едва слышно позвал Лёня, надеясь вернуть брата в реальность.
Скрежет резко прекратился. Фёдор замер. Его голова медленно, как у хищного зверя, повернулась в сторону младшего брата. Взгляд старшего был абсолютно пустым, лишённым всякого человеческого тепла.
— Проснулся? — сиплым, простуженным голосом спросил Фёдор. Он даже улыбнулся, но от этой улыбки Лёне стало по-настоящему жутко. — Это хорошо. Сырое мясо хуже идёт, кровь застаивается во сне. А так — живой ещё. Нам ещё три дня идти, Лёнь. Мне силы нужны. Понимаешь?
Он сделал короткий шаг вперёд, сжимая в руке тускло блеснувший нож.
***************
Фёдор бросился вперёд, как дикий зверь. Его худое тело двигалось с пугающей скоростью. Лёня едва успел выставить руки, спасая своё горло от холодного лезвия. Сталь мазнула по воздуху в волоске от лица. Брат навалился сверху, придавив Лёню к сырой, моховой кочке. От Фёдора несло тиной, потом и безумием.
Они покатились по болотной жиже. Ослабевшие пальцы Лёни мёртвой хваткой вцепились в запястье старшего брата, сжимавшее нож. Силы были на исходе. Фёдор хрипел, брызгал слюной и пытался дотянуться зубами до шеи младшего. Его дикий, пустой взгляд был устремлён куда-то мимо лица Лёни, словно он видел перед собой лишь кусок парного мяса.
Камень, на котором Фёдор только что точил нож, попался Лёне под левую руку. Пальцы сами сжали склизкий гранит. Не думая, ведомый лишь древним инстинктом выживания, Лёня наотмашь ударил брата по голове. Звук получился глухим, но удар лишь сильнее разозлил безумца. Нож вырвался из пальцев Фёдора и отлетел в сторону, скрывшись в тёмной траве.
Тогда Фёдор просто вцепился в щёки Лёни, пытаясь разорвать рот. Лёня задыхался под весом его тела. Он рванулся всем корпусом, высвободил правую руку, нащупал на поясе свой собственный, маленький складной нож и резко раскрыл его. Суматошный, слепой взмах пришёлся прямо в бок головы Фёдора.
Острое лезвие с хрустом срезало мягкую плоть. Фёдор взвыл. Но это был не крик боли, а скорее утробный рёв ликующего хищника. Он резко отпрянул, пачкая лицо хлынувшей кровью, и схватил упавшую в грязь добычу. Это было его собственное отрезанное ухо.
Фёдор отбежал к самому краю болотного островка, где туман стоял плотной белой стеной. Там он рухнул на колени. С утробным урчанием, косясь на брата безумным оком, он судорожно запихал окровавленную плоть в рот и стал быстро, жадно жевать. Кровь текла по его подбородку, капая на грязную куртку.
Лёня сидел на мокрой земле, тяжело вздыхая и не веря в происходящее. Его трясло. Сердце бешено колотилось в груди. Шок парализовал мысли. Перед ним на коленях сидел его родной брат, человек, который защищал его с самого детства, и с чавканьем ел самого себя.
Осознание опасности вернулось рывком. Когда Фёдор проглотит этот кусок, он снова посмотрит на него…
Лёня тихо, стараясь не издавать ни звука, пополз назад. Скрываясь в густом сером дыму угасающего костра, он сполз с островка прямо в ледяную жижу болота. Вода дошла до пояса. Ноги увязали в торфе, но ужас гнал его вперёд. Он шаг за шагом уходил вглубь топки, растворяясь в ночном тумане и оставляя брата наедине с его страшным безумием.
*********************
Ледяная вода обжигала тело, но Лёня шёл вперёд, цепляясь руками за хрупкие ветки чахлых болотных берёз. Лучше замёрзнуть здесь, в тёмной трясине, чем быть заживо съеденным собственным братом. Позади, в густом тумане, ещё долго раздавалось жуткое, чавкающее урчание, которое постепенно сменилось протяжным, волчьим воем. Лёня не оборачивался. Он брёл наугад, пока силы окончательно не покинули его, и сознание не угасло….
Его нашли на следующий день. Местные охотники из поискового отряда прочёсывали гиблый сектор по звукам того самого безумного воя. Лёню, обмякшего и едва живого, вытащили из глубокой трясины. Взрослые завернули его в тёплую куртку, отпаивали горячим чаем и без конца задавали вопросы.
Фёдора искали долго. Целая цепочка мужчин с собаками и ружьями несколько дней прочёсывала каждый метр кочкарника вокруг затухшего костра. Но старшего брата так и не нашли. Нашли лишь его окровавленный нож, брошенный в мох, да цепочку нелепых, хаотичных следов, которые уходили в самую глубь непроходимых Топких болот и там внезапно обрывались. Фёдор словно растворился в сером тумане. Охотники лишь качали головами, понимая, что живым из тех мест никто никогда не возвращался.
Прошли годы. Лёня вырос, возмужал и превратился в крепкого, молчаливого мужчину. Детский кошмар наложил глубокий отпечаток на его характер. Он стал скрытным, осторожным и научился полагаться только на себя. Леонид редко улыбался, а в его глазах навсегда поселилась холодная, настороженная зоркость. Окружающие считали его нелюдимым, но никто из них не знал, какую страшную тайну он носит в своей душе.
Каждый раз, закрывая глаза, он снова слышал скрежет ножа о камень и видел безумный взгляд брата. Леонид научился жить с этим грузом. Он построил новую жизнь, завёл своё дело, но глубокий шрам на руке — память о той безумной схватке — каждый день напоминал ему, что прошлое может вернуться. И теперь, будучи взрослым, сильным человеком, он был готов встретить любой вызов судьбы.
*******************
Старый бревенчатый дом на краю деревни. Леонид стоял у крыльца, оперевшись на покосившиеся перила, и молча смотрел на бескрайнюю зелёную стену леса, за которой раскинулись те самые Топкие болота.
За прошедшие годы он раздался в плечах, стал похож на вековой дуб. Тяжёлый подбородок, грубые, мозолистые руки и глубокая складка между густых бровей делали его вид угрюмым, даже опасным. Он редко смотрел людям прямо в глаза, всегда глядел чуть исподлобья, будто ждал подвоха.
— Ну и ну, Лёня. Сколько лет прошло, а ты всё такой же бука, — раздался сзади чистый, звонкий голос.
Леонид обернулся. К крыльцу шла Алёна. В деревне её звали не иначе как писаной красавицей, и годы только подчеркнули эту зрелую, пышную женскую статность. Светлые, густые волосы были заплетены в толстую косу, которая лежала на высокой, полной груди. Тонкая ситцевая кофта туго обтягивала её крутые бёдра и тонкую талию. Она шла легко, неся в руке парное молоко в стеклянной банке, а на губах играла тёплая, открытая улыбка. От неё веяло деревенским покоем, чистотой и здоровьем.
— Здравствуй, Алёна, — буркнул Леонид, но плечи его заметно расслабились.
— Слыхала я, технику ты заказал. Мужики в сельсовете так и чешут языками. Говорят, Лёнька вернулся, хорошую землю у болота выкупил. Свиноферму, что ли, строить думаешь? — она поставила банку на деревянную ступеньку и присела рядом, поправляя длинную юбку.
— Буду строить, — кивнул он, не отводя взгляда от леса. — Место глухое, корма привезти не проблема, да и выпасы тут хорошие. Мясо всегда в цене. Хватит мне по чужим углам мыкаться.
Алёна внимательно посмотрела на его суровый профиль, на застарелый шрам, белеющий на запястье. В её больших синих глазах промелькнула искренняя, мягкая забота.
— Место-то хорошее, да только дурная слава у этих мест, сам знаешь. Люди до сих пор туда соваться боятся. Пропал там… тогда. Ты бы подальше от топей строился, Лёнь. Не к добру это.
— Зверьё туда не сунется, и воры стороной обойдут, — отрезал Леонид, но голос его смягчился. Он повернул голову и впервые открыто посмотрел на неё. — А ты всё цветёшь, Алёна. Года тебя не берут. Только краше стала.
Женщина чуть заметно покраснела, опустила глаза и поправила выбившийся светлый локон. Этот лёгкий, невинный флирт заставил её сердце забиться чуть быстрее.
— Скажешь тоже, сказочник. Скачешь тут с утра до вечера по хозяйству, какая уж там краса…
— Самая настоящая, — тихо, но твёрдо добавил Леонид.
Их уединение нарушил звонкий, заливистый смех. Из-за калитки, едва не сбив плетень, выскочила девчонка лет двенадцати. Это была Полинка, дочка Алёны. Настоящая егоза и вертихвостка, она унаследовала от матери ту же редкую, яркую красоту: светлые веснушчатые щеки, ясные глаза и задорный курносый нос. Из её кармана торчала самодельная рогатка, а подол платья был измазан в зелёной траве.
— Мамка! А дядя Степан опять козу потерял! Всем селом ищем! — с порога затараторила девочка, а потом резко остановилась, уставившись на огромного, хмурого Леонида. — Ой. Здравствуйте. А вы и есть тот самый дядя Лёня, который приехал огромных хряков разводить?
— Полинка, ну-ка тише, — прикрикнула Алёна, но в голосе её была лишь родительская нежность. — Ишь, стрекоза, прилетела. Поздоровайся как следует.
— Да я поздоровалась! — Полинка ничуть не испугалась угрюмого великана. Она подошла ближе, с любопытством разглядывая его массивные сапоги. — Дядя Лёня, а правда, что у вас на ферме будут тракторы? А покататься пустите? Я рулить умею, честное слово! Меня дед на сенокосе учил!
Леонид впервые за весь день коротко, басовито усмехнулся. Внутри него, среди старых угрюмых мыслей, вдруг разлилось непривычное, забытое тепло. Эти две чистые, живые души словно вытягивали его из того вечного мрака, в котором он застрял много лет назад.
— Пущу, чего не пустить, — ответил Леонид, глядя на девчонку. — Только сначала подрасти надо. И маме помогать, а не за козами чужими бегать.
— Да я помогаю! — Полинка схватила банку с молоком. — Вот, принесла! Мам, пойдём скорее, там бабушка оладьи затеяла, остынут же!
Алёна поднялась, отряхнула юбку и посмотрела на Леонида долгим, многообещающим взглядом.
— Заходи вечером на оладьи, Лёня. Соседи ведь теперь. Хватит волком жить.
Они ушли, оставив Леонида одного на крыльце. Полинка что-то весело щебетала всю дорогу, прыгая на одной ножке, а Алёна шла рядом, её статная фигура покачивалась в такт шагам. Леонид долго смотрел им вслед. В его голове впервые закралась мысль, что здесь, у края страшных болот, он сможет построить не просто ферму, а настоящий дом. Он ещё не знал, что Топкие болота уже почуяли его возвращение.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ТУТ <<< ЖМИ СЮДА
ПОДПИШИСЬ НА УНИКАЛЬНЫЕ РАССКАЗЫ, ЗДЕСЬ ТО ЧТО Я ПРИПРЯТАЛ ДЛЯ САМЫХ ЛУЧШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ <<< ЖМИ СЮДА.
ПОДДЕРЖАТЬ: карта =) 2202200395072034 сбер. Наталья Л. или т-банк по номеру +7 937 981 2897 Александра Анатольевна