В Гончаровске полигон гудел круглые сутки, задыхаясь от рева танковых дизелей и пороховой гари. Новый Т-64 оказался машиной капризной и требовал ювелирной точности. Экипажи гоняли до седьмого пота: ночные стрельбы, слаживание, бесконечные марши по Черниговским лесам. Женя Шапошников сутками не вылезал из командирской башенки. Мазут въелся в руки, глаза слезились от пыли.
Чем ближе наступал срок завершения переподготовки и возвращения в Афганистан, тем сильнее разрасталось желание хоть одним глазком увидеть Люду и сына. У Жени зрел план смотаться домой, в Челны на пару дней. Он всё рассчитал по часам. Туда он поедет на перекладных, а обратно из Челнов ему нужно будет успеть на самый юг Узбекистана, в приграничный Термез. Туда по рельсам пойдёт военный эшелон с новыми секретными, только с Харьковского завода, танками. Его сослуживцы ждали эти мощные машины с капризными движками, так как старые Т-62 задыхались в афганской пыли.
Мои дорогие, любимые читатели. От всей души благодарю всех, кто не поленился написать мне слова поддержки. Вы буквально вдохнули жизнь и энергию. Благодарю каждого читателя по отдельности и вместе всех моих любимых читателей. На этой волне я написала новую главу, которая оказалась достаточно сложной по специфике. Желаю вам, чтобы Вас окружали добрые отзывчивые друзья и единомышленники. Мне с Вами очень повезло. ВСех обнимаю!
Если бы не Славка, не видать бы Жене своих. Молодой лейтенант, взводный Слава Гагарин- голубоглазый крепкий парень тоже оказался из Воронежа.. Женя быстро сблизился с командиром: они иногда вместе курили, вспоминая родные воронежские улочки. Однажды Женя признался:
-Слав, мне в Челны надо, кровь из носу. Домой хочу, Люду увидеть, сына обнять. Я успею туда и обратно.
Лейтенант затянулся сигаретой:
-Знаю, Жень. У самого сын подрастает. Ладно, перед майором я тебя прикрою. Но в форме на вокзал не суйся, патрули ссадят.
-А где я гражданское возьму?
-Принесу тебе свои вещи. А обратно в Термезе эшелон догонишь? Успеешь?
- Успею. Честное слово.
На следующий день Слава принёс сверток, там были дефицитные брюки-клеш и модный батник с броским заграничным шрифтом и римскими цифрами. Женя натянул рубашку, которая оказалась впору, он и понятия не имел, что латинское слово «SIBYLL» на его груди переводится как «Сивилла» - древняя прорицательница судеб. Казалось, что в те майские дни Сивилла хранила солдата, решившего нарушить устав. Славкин батник спас его от пристального внимания патруля, и весь этот маскарад помог Жене благополучно добраться до Набережных Челнов к вечеру.
В конце мая город дышал свежим, по-летнему теплым воздухом. Родные улицы Набережных Челнов знакомо гремели самосвалами, пахли свежим бетоном и молодой листвой. КамАЗ строился огромными темпами, и этот шум мирной жизни казался Жене сладкой музыкой после полигонных залпов.
Люда сквозь сон услышала настойчивый стук в дверь, но подумала, что к ней в такое время никто не ходит. Марат, сосед по коммуналке, к которому пристала кличка «погорелец» после пожара вагончика, в котором они жили всей семьей, открыл дверь. На площадке стоял незнакомец в легкой рубашке с подвернутыми рукавами и брюках-клеш. Они заселились в коммунальную квартиру уже после того, как Женя ушел в армию.
- Ты кто такой? - спросил Марат.
- Я Людин муж. Я Женя.
Люда услышала голос Жени, соскочила с кровати прямо в ночнушке и, чуть не сшибив с ног Марата, распахнула дверь.
- А вот и я! - Женя горячо прижал жену к себе.
- Женя! Откуда? - Люда повисла на нем, не в силах сдержать слезы.
Она вдруг почувствовала себя просто слабой женщиной, которая смертельно устала быть сильной и биться одна с маленьким ребенком на руках, пока муж в армии. Потом засуетилась:
- Я быстро пожарю картошку, как ты любишь!
Пока муж от души плескался в ванной, Люда доставала из холодильника все свои скромные припасы.
Утром Алеша, проснувшись, смотрел с удивлением на Женю — что, мол, за дядя?
- Он меня не узнает, - огорчился Женя и присел на корточки. - Алёш, я твой папка!
Люда достала фотоальбом:
- Сынок, покажи на фотографии, где папа?
- Мой папа — солдат! -звонко отчеканил Алеша, показав на фото Жени в военной форме.
- Молодец, сынок!- счастливый Женя подхватил сына на руки.
- Он не узнает тебя в такой одежде, - улыбнулась Люда. - Он привык, что ты в солдатской форме. А откуда ты это всё взял?
- Попросил у гражданского одежду и ботинки.
- И что, дали?
- Дали, как видишь.
Двадцатиоднолетний парень с бьющей ключом энергией, уже женатый, уже отец, уже нюхнувший афганской пыли, стоял перед Людой в чужой гражданской одежде, с сияющими глазами. Соседский мальчишка со двора ходил за ним следом, и они вместе пускали воздушных змеев.
Они поженились рано, в восемнадцать, но ни разу не пожалели об этом. Эти два дня в Челнах стали для них щедрым подарком: дом был полон звуков, Женя просто не умел жить вполсилы, не умел экономить чувства. Если смеялся, то заразительно, от души; если обнимал жену, то так, что у нее замирало дыхание, а в груди становилось горячо. Люда не отходила от него ни на шаг, пытаясь надышаться им на месяцы вперед. Она засыпала и просыпалась на его плече, до конца, не веря своему счастью, замирая от мысли, что он здесь, рядом, живой и такой родной.
Он доставал висящую на стене гитару и пел казачью песню, ту самую что пели всегда в его доме, а Назира, готовящая обед на коммунальной кухне, замерла с не дочищенной картошкой в руках и слушала. А еще он без конца щелкал затвором старого фотоаппарата, пытаясь запечатлеть родную улыбку Люды, солнечный зайчик на кухонной стене и, главное, маленького сына.
Женя бережно прижимал к груди двухлетнего первенца. Трудно было поверить, что эти же загрубевшие руки еще вчера уверенно вели по полигонам Гончаровска тяжелый Т-64. Он всматривался в личико мальчишки, целовал его в теплую макушку - курносый нос, ямочку на щеке, темные, как у него, глаза.
Два дня промелькнули как один короткий счастливый выдох. Женя купил билет на теплоход. В ночь на третьи сутки он уходил. Люда оставила сына с Назирой и поехала провожать. Она не могла на него насмотреться. Для Жени самым трудным было оторваться от теплых объятий жены. Он ступил на трап, обернулся — и долго смотрел на нее молча, будто запоминал.
Люда стояла на причале, сжимая в руке его старый фотоаппарат, пока теплоход совсем не скрылся из вида.
продолжение
Вы читаете 3-ю часть трилогии:
1-я книга "Цвета холодных лет" начало
2-я книга. "Ты лучше всех" начало
Путеводитель по каналу. Все произведения
повесть "Поленька, или Христова невеста" начало