Каждое утро Даша проходила мимо заброшенных садов Татарки, старых домов, чернеющих провалов окон. Район казался ей унылым и глухим, совсем не таким, каким она представляла себе этот славный древний город. Город К* встретил её обледенелыми крутыми склонами Лукьяновки. Из окна общежития были видны только серые крыши и бесконечные заборы, за которыми начинались глухие пустыри Татарки. Вдоль склонов горы Щекавицы еще стояли вросшие в землю частные мазанки и деревянные дома, но их активно сносили, город готовился к Олимпиаде. Зима на Лукьяновке выдалась злой, в комнате было холодно, мёрзли руки.
Совсем близко возвышалось девятиэтажное общежитие, в котором жили студенты из дружественных стран Африки и Азии. Они совершенно не занавешивали окон, и по вечерам можно было смотреть как кино их студенческую жизнь.
Друзья, добрый день. Приношу извинения, кого разочаровала.
Всё это время пребывала в глубокой хандре. НЕ было сил и желания писать. Вчера вроде очнулась от "сна". Причина, как и у всех -безысходность. Не вижу смысла в этой деятельности. Детали расписывать не буду. Очень хочется завершить эту книгу. Прошу, дайте мне силы и энергию для работы.
Накинув на плечи зимнее пальто, Даша сидела в скромной комнате общежития и писала письмо: «Здравствуйте, мои дорогие сестрички. Пишу вам из К*. Видите, куда меня судьба забросила. Нежданно, негаданно. Сама удивляюсь, какие только фокусы мне жизнь подбрасывает в этом году. Из Бирска я удалилась ещё 14 го утречком. Так что ваши послания я, естественно, не получила. Чем мы тут, собственно, занимаемся, спросите вы. Учимся. Слушаем лекции, ходим по магазинам, в кино и на экскурсии. Здесь я пробуду до конца февраля. Нам предстоит прослушать курс лекций по разным дисциплинам сдать зачёты, потом сделать выпускной курсовой проект. Я на курсах повышения квалификации технологов. Правда я не технолог, но послали именно меня, потому что было некому и к тому же надо было ехать срочно. Группа моя учится с 9 января, а я прибыла только 16-го вечером. Это даже к лучшему- меньше возни. Если честно, мне здесь уже до чёртиков надоело. Хочу домой, в Бирск. Лучше работать. Тут настолько холодно в общежитии, что мне как закалённому человеку и то холодно. Спать ложусь в ночнушке, надеваю теплые шерстяные гольфы и тёплый жакет…»
Рядом соседка по комнате, молодая женщина из Рузаевки сосредоточенно разбирала сетку с продуктами. Она поставила на стол бутылку молока, выложила свежий батон, аппетитно пахнущий корочкой и увесистый розоватый кусок варёной колбасы.
-Пойдём в кино, говорят интересное, -предложила Даша, отложив ручку. -Чего тут мёрзнуть.
-Не хочу, устала, - буркнула женщина. -Да ещё здесь где-то совсем рядом тюрьма. Опасно по темноте шататься.
-В тюрьме есть охранники, конвой.
-Бережёного бог бережёт.
-Может, тогда в театр?
-Чего я там не видела?!-отмахнулась соседка, принимаясь за бутерброд.
Даша тихо вздохнула: «Бывают же люди!». С такой попутчицей можно от скуки умереть. Ничего её не интересовало, никуда не тянуло. И терпеть это унылое соседство ей придётся ещё больше месяца. Сама Даша, несмотря на сбивающий с ног ветер, в свободное время гуляла по городу, посетила Владимирский собор. Она обожала старину, рассматривала древние стены, представляя как люди раньше здесь жили.
На выходные Даша решила поехать в Чернигов, проведать Женю, мужа своей сестры Люды. Женя Шапошников написал, что приехал туда за новой техникой.
Они переписывались, и Даша вложила ему в конверт червонец на день рождения. У неё не было лишних денег, но ей хотелось порадовать хоть как-то солдата.
Увидев Дашу на КПП, Женя сначала замер, будто не веря своим глазам, а потом расплылся в улыбке:
-Какими судьбами, Даша?
-Вот, отправили на учёбу.
-Жди меня здесь. Я сейчас! Мигом!
Пока Даша топталась у ворот, подоспел и Женя, в застёгнутой на все пуговицы шинели.
-Отпустили до вечерней поверки, -победно объявил он. - Поехали в город.
Женя улыбался, шутил, рассказывал о сослуживцах и командирах. Вроде он был всё тот же шебутной и улыбчивый, но что-то неуловимо в нём изменилось, Даша не могла понять, что именно.
Изрядно проголодавшись, они зашли в столовую.
-Вот бы сейчас домашних Людиных пельменей! - мечтательно протянул Женя.-Но борщ после солдатской каши блаженство!
Даша больше молчала и слушала, ей казалось, что в её размеренной жизни не происходит ничего такого, что могло бы заинтересовать Женю. Про Афганистан он не обмолвился ни словом. Будто и не было тех страшных месяцев войны, будто не гибли на его глазах друзья и не было той ужасной ночи, когда душманы вырезали за одну ночь только что прибывших медсестёр, юных, отчаянных девчонок, которые сами напросились в Афганистан. Будто он сам не ходил каждый день по краю.
Они долго бродили по древним заснеженным улицам Чернигова, вспоминали деревню, Женя загорался, говоря о любимой жене и сыне, строил планы на дембель. Он жадно дышал этим мирным воздухом, впитывая в себя тишину города и стараясь не думать, что совсем скоро, сразу после курсов переподготовки он снова вернётся в горячую точку. И неизвестно повезёт ли вернуться оттуда живым. Он был уверен, что ему повезёт.
Сумерки сгустились быстро.
-Тебе не пора? -обеспокоенно спросила Даша, глядя на часы.
-Не оставлю же я тебя на вокзале одну куковать.
-А если опоздаешь, тебя не накажут?
-Не накажут, прорвёмся-уверенно бросил Женя.
В этот самый момент из-за угла старой церкви им наперерез внезапно вышел гарнизонный патруль, офицер и два солдатика.
-Бежим! -вдруг весело шепнул Женя.
-Женя, нельзя! Ты куда?-ахнула Даша испуганно.
-Быстрее, Дашка!-он схватил её за руку, и они рванули во дворы.
Сзади послышался пронзительный свисток и зычный голос: «Стой! Назад!»
Но Женя вошёл в кураж. Он петлял по черниговским подворотням, перемахнул через низкий деревянный забор, увлекая Дашу за собой. Она, в зимнем пальто и на высоких каблуках бежала за ним. Откуда только силы взялись? Сердце колотилось, одновременно билась в груди какая-то дурная радость, что они убегают от патруля. Они петляли по каким-то улицам, дворам, пока наконец шаги не затихли. Оба тяжело дышали.
-Давно я так не бегала, - едва вымолвила Даша.
-Кажется, отстали, - счастливо, бесшабашно засмеялся Женя. -Ну , ты , Дашка, молодец, не подвела.
-Не зря спортивным ориентированием занималась. Тебя не накажут?
-Это не главное.
Прощаться пришлось наспех. Женя со всех ног спешил в часть, едва успевая на утреннюю поверку. На бегу он поймал себя на мысли, что ни о чём не жалеет. Эта безумная ночная погоня, всё это стало глотком чего-то отчаянно настоящего. Даша была для него не просто родственницей. Всегда такая правильная, дисциплинированная и обязательная, она без раздумий бросилась за ним в темноту. Даша - часть его родного дома, островок той далекой, мирной и совершенно свободной жизни, где не нужно было ходить строем, подчиняться приказам и где не пахло казармой.
А Даша уже уезжала с шумного автобусного вокзала. Сидя у окна, она задумчиво перебирала в голове безумные события этой ночи и до конца не верила, что всё это по-настоящему произошло с ней. Она, всегда примерная, привыкшая жить строго по правилам, вдруг бегала по дворам от патруля и пряталась в подворотнях. И самое удивительное: ей вовсе не было стыдно, напротив, это новое чувство странной, пугающей свободы окрыляло.
продолжение
Вы читаете 3-ю часть трилогии:
1-я книга "Цвета холодных лет" начало
2-я книга. "Ты лучше всех" начало
Путеводитель по каналу. Все произведения
повесть "Поленька, или Христова невеста" начало