Меню такое же, как и вчера:
10:00 Конвертики из тунца с яйцом, сыром и огурцом в лаваше с кофе.
14:00 Пельмени с бульоном и сметаной.
18:00 Куриный «кармашек» с начинкой, салат из сырых овощей и зелени с растительным маслом.
Бесплатные рецепты с точным количеством ингредиентов, меню для самостоятельного похудения - всё в Max.
Суббота.
Я просыпаюсь и сначала не понимаю, сколько времени.
В комнате тихо. Свет уже пробивается через шторы, мягкий такой, утренний. Я тянусь к телефону.
Семь утра. И я удивляюсь.
Я не просыпалась ночью. Не крутилась. Не вставала пить воду. Не лежала с открытыми глазами в три часа ночи, как это иногда бывает.
Я просто спала.
Крепко.
Лежу и думаю: надо же, я выспалась.
А потом всё возвращается.
Работа.
Резюме.
Возможное собеседование.
Удалёнка.
Сергей.
Встреча вечером.
Парк.
Я сразу открываю глаза шире.
Вот оно. Моё спокойное субботнее утро закончилось.
Я переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок.
Сегодня я должна просто прожить день. Ничего страшного не происходит. Никто меня не тащит под венец. Никто не заставляет подписывать заявление об увольнении прямо сейчас.
Просто суббота.
Просто встреча.
Просто возможная новая работа.
Да, Марина. Просто. Я усмехаюсь сама себе и встаю.
На кухне тихо. Я включаю чайник, достаю чашку. Завтракать ещё рано. По моему меню завтрак у меня в десять, и я уже привыкла к этому времени.
Раньше я могла проснуться и сразу что-то жевать. Не потому, что голодная, просто проснулась — значит, надо открыть холодильник. Или наоборот, могла терпеть до обеда, а потом злиться на весь мир.
Сейчас организм, как будто, понял мой распорядок.
Есть не хочется.
Совсем.
Я делаю чёрный кофе без сахара и сажусь у окна.
Субботнее утро всегда другое. Даже воздух другой. Во дворе меньше машин. Люди идут медленнее. Кто-то уже выгуливает собаку. У соседей на балконе висит бельё.
Я пью кофе маленькими глотками.
Горький. Горячий. Вкусный.
Думаю о встрече с Сергеем.
Что надеть?
Что говорить?
Как себя вести?
Мне смешно и страшно одновременно. Вроде взрослая женщина. Вроде не первый раз в жизни иду гулять с мужчиной. А внутри будто мне снова семнадцать, и я не знаю, куда деть руки.
Потом думаю о работе.
Если позовут на собеседование, что я скажу? Как буду выглядеть в камеру? Надо проверить ноутбук. Надо убрать фон. Не сидеть же так, чтобы за спиной сушилка с бельём.
Я смотрю на кухню и вздыхаю.
В голове уже список дел, хотя я только проснулась.
В девять приходит сообщение.
Сергей:
«С добрым утром!»
Я улыбаюсь.
Каждое утро я, как будто, уже жду это сообщение. И всё равно каждый раз радуюсь.
Пишу:
«С добрым утром!»
Через минуту он отвечает:
«Во сколько сегодня встретимся?»
Я смотрю на экран.
Сразу хочется написать: «Не знаю». Или «Давай потом решим». Или вообще спрятаться за дела.
Но я же сама согласилась.
И если я начну откладывать, то потом весь день буду нервничать ещё сильнее.
Пишу:
«Давай в семь вечера. В парке»
Он отвечает почти сразу:
«Хорошо. Буду ждать»
Вот и всё.
Назначила.
Семь вечера.
Парк.
Я кладу телефон на стол и почему-то выдыхаю так, будто уже сделала что-то большое.
В десять завтракаю.
Делаю конвертики из лаваша. Тунец, яйцо, сыр, огурец. Наливаю ещё кофе, уже с молоком.
Сажусь за стол.
Ем спокойно.
Вкусно. Сытно. Приятно, что не надо думать, что приготовить. Всё уже есть. Меньше решений — легче день.
Только я доедаю первый конвертик, звонит Аня.
— Мам, ты днём занята?
Я сразу напрягаюсь. Материнское сердце такое: сначала испугаться, потом уже слушать.
— Нет. А что?
— Я хочу платье на выпускной посмотреть. Поедешь со мной?
У меня внутри сразу становится тепло.
— Конечно, поеду.
— Правда?
— Ань, ну конечно. Когда?
— Часа через полтора? В торговом центре?
— Договорились.
Она говорит быстро, бодро. Потом отключается.
А я ещё минуту сижу и смотрю в телефон.
Моя девочка хочет, чтобы я поехала с ней выбирать платье.
Не подруга. Не одна. Со мной.
И это, почему-то, растрогало меня почти до слёз.
Я быстро мою посуду, убираю кухню. Потом иду к шкафу. Надеваю джинсы, светлую рубашку, удобные туфли. Сегодня мне предстоит день из двух разных жизней: сначала мама, потом женщина на свидании.
У торгового центра я прихожу чуть раньше.
Стою у входа, смотрю на людей. Мамы с детьми. Парочки. Девочки с пакетами. Кто-то ест мороженое. Везде музыка, витрины, свет.
И тут вижу Аню.
Она идет ко мне в светлой тонкой куртке, с распущенными волосами. Волосы летят, глаза смеются. Взрослая такая. Красивая.
У меня на секунду прямо внутри щёлкает.
Когда она успела?
Я же помню её маленькую. С хвостиками. С колготками в катышках. С разбитой коленкой. С вопросом: «Мам, а ты меня заберёшь?»
А сейчас ко мне идёт девушка.
Моя дочь.
— Привет, мам!
Она обнимает меня быстро, по-своему. Уже не как ребёнок, который виснет на шее. А как взрослая, которая вроде и рада, и стесняется.
— Привет, красавица.
— Мам, только не начинай.
— Я ещё ничего не начала.
— У тебя уже лицо такое.
— Какое?
— Как будто ты сейчас заплачешь.
Я смеюсь.
— Не выдумывай. Пойдём платье искать.
Мы ходим по магазинам. Она берёт одно платье, потом другое, потом третье. Я предлагаю голубое, она морщится
— Мам, я не занавеска.
— Очень красивая занавеска.
— Нет.
Я смеюсь.
Потом она берёт чёрное.
— Ань, выпускной всё-таки.
— Мам, чёрное — это красиво.
— Красиво. Но ты в нём будто на чужой день рождения пришла и всех осуждаешь.
Она смотрит на себя в зеркало и смеётся.
— Ладно, снимаю.
Мы спорим из-за цвета. Из-за длины. Из-за рукавов. Из-за того, что «мам, сейчас так носят», а я не понимаю, как можно носить платье, в котором страшно сесть.
В какой-то момент я ловлю себя на мысли, что мне хорошо.
Просто хорошо.
Я не думаю о работе. Не думаю о Сергее. Не думаю о весе. Не думаю о том, что дома надо помыть полы.
Я просто с дочкой выбираю платье.
Потом консультант приносит ещё одно. Светлое, нежное, не белое, не бежевое. Как будто между молочным и шампанским. С тонкими бретельками и лёгкой юбкой.
Аня берёт его без особой надежды.
— Ну попробую.
Я жду у примерочной.
Слышу, как шуршит ткань. Как она там возится. Потом занавеска открывается.
И она выходит.
В этом платье.
И вдруг становится тихо.
Я смотрю на неё и не могу сразу сказать ни слова.
Передо мной уже не маленькая девочка.
Передо мной стоит моя взрослая дочь.
Красивая. Немного растерянная. С тонкими плечами. С серьёзными глазами.
Она смотрит на меня через зеркало.
— Мам, как?
Я глотаю ком в горле.
Улыбаюсь.
— Папа бы оценил.
Аня тоже улыбается.
Но глаза у неё блестят.
Она проводит ладонью по юбке.
— Думаешь?
— Я знаю.
Мы молчим несколько секунд.
Илья, будто, стоит где-то рядом.
В такие моменты его очень не хватает.
Ему бы сейчас сказать что-нибудь смешное. Он бы сказал: «Так, женихов близко не подпускать». Аня бы закатила глаза. Я бы смеялась.
А теперь говорю за нас двоих.
Аня тихо спрашивает:
— Значит, берём?
Я киваю.
— Значит, берём.
Она улыбается уже по-настоящему.
И я тоже.
После покупки мы ещё немного ходим по торговому центру. Аня смотрит туфли, потом решает, что сегодня уже хватит. Я тоже выдыхаю. Платье купили — главное сделано.
По дороге домой я вспоминаю про обед.
У меня дома только мои контейнеры. По меню на сегодня пельмени с бульоном и сметаной, и на ужин куриный кармашек с салатом. Для Ани этого мало, да и она такое не планировала.
— Давай тебе что-нибудь купим поесть, — говорю я.
— Мам, я могу и твоё.
— Моё на меня рассчитано. И не спорь.
Мы заходим в магазин. Аня берёт себе салат, булочку, йогурт и ещё какие-то сырники.
Дома мы обедаем вместе.
Я разогреваю свои пельмени с бульоном. Добавляю ложку сметаны. Аня выкладывает свою еду на тарелку.
Сидим на кухне.
Как раньше.
Только раньше между нами часто было напряжение. Я могла начать учить её жизни. Она могла закрыться. Я могла обидеться. Она могла хлопнуть дверью. Потом обе ходили с каменными лицами.
Сейчас как-то легче.
Может, потому что она переехала к свекрови. К маме Ильи. Там ей спокойнее. Там меньше моих нервов. Меньше моих замечаний. Меньше моего страха за неё в каждую секунду.
Я раньше думала, что если дочь уехала от меня, значит, я плохая мать. А сегодня смотрю на неё и думаю: может, иногда расстояние не отдаляет. Иногда оно даёт людям дышать.
— Как у бабушки? — спрашиваю я.
— Нормально. Она вчера пирожки делала.
— Конечно. У неё всегда «нормально» заканчивается пирожками.
Аня улыбается.
— Она спрашивала, как ты.
— Что ты сказала?
— Что ты нормально.
Аня рассказывает про выпускной. Кто с кем поссорился. Кто уже заказал причёску. Кто хочет прийти в красном платье, хотя у них половина класса против. Я слушаю и иногда смеюсь.
Она спрашивает:
— А ты вечером куда-то?
Я сразу чувствую, как лицо становится тёплым.
— С чего ты взяла?
— Мам. Ты два раза посмотрела на телефон.
— Просто гулять пойду.
— С кем?
Я смотрю на тарелку.
— Со знакомым
Аня молчит.
Я поднимаю глаза.
Она смотрит в окно, куда-то вдаль.
И всё.
Я ждала чего угодно. Вопросов, обиды, странной паузы. А она просто принимает.
Может, дети иногда взрослее нас.
В половине шестого Аня собирается уходить. Платье забирает с собой, аккуратно держит пакет, будто там не ткань, а что-то очень хрупкое.
У двери обнимает меня.
— Спасибо, мам.
— Тебе спасибо, что позвала.
Она задерживается на секунду.
— Ты не нервничай вечером.
— Я? Да я вообще спокойная.
— Конечно.
Она смеётся и уходит.
Дверь закрывается.
В квартире становится тихо.
И вот тут меня накрывает.
До встречи с Сергеем полтора часа.
Я иду на кухню и понимаю, что ужинать надо сейчас. Потом будет поздно. Да и если не поем, буду нервная, голодная и ещё начну думать, что у меня живот урчит на весь парк.
Разогреваю куриный кармашек. Режу салат: огурец, помидор, зелень, немного масла. Сажусь за стол.
Ем медленно.
Аппетит есть, но странный. Не голод, а понимание: надо поесть, Марина. Ты же не на казнь идёшь. Ты идёшь гулять!
После ужина начинается самое трудное.
Сборы.
Вот честно, это отдельное испытание для женщины.
Я открываю шкаф и смотрю на вещи так, будто вижу их первый раз.
Это слишком нарядно.
Это слишком буднично.
Это меня полнит.
Это вроде нормально, но вдруг будет жарко.
Это хорошее, но я в этом была на работе.
Джинсы? Платье? Юбка?
Я достаю одно платье. Прикладываю к себе. Нет. Слишком «я старалась».
Достаю брюки. Нет. Слишком офис.
В итоге надеваю тёмные джинсы и мягкую блузку. Не новую. Проверенную. В ней я чувствую себя свободно. Не красавицей с обложки. Просто собой.
Смотрю в зеркало.
Волосы распускаю. Потом собираю. Потом снова распускаю.
Крашу ресницы.
Стираю помаду.
Наношу другую.
Потом думаю: Господи, Марина, он же тебя не на выставку ведёт. В парк.
Но руки всё равно дрожат.
Я стою перед зеркалом и вдруг вижу не только лицо. Вижу женщину, которая много лет жила как будто на паузе. Работала, готовила, худела, плакала, терпела, вспоминала. А сегодня эта женщина идёт на свидание.
И мне так страшно, что хочется сесть на кровать и написать Сергею: «Извини, не получится».
Я даже беру телефон.
Открываю чат.
Смотрю на его последнее сообщение.
«Буду ждать»
И не пишу.
Потому что он будет ждать.
А я не хочу опять отменять свою жизнь.
Я выхожу из дома заранее.
Иду медленно. Сумка лёгкая, в ней телефон, ключи, салфетки, помада. На улице тепло. Вечерний май пахнет травой, пылью, цветами и чем-то сладким из ближайшей пекарни.
К парку подхожу за пять минут до семи.
Сергей уже там.
Стоит у входа, в светлой рубашке и лёгкой куртке, без суеты. Когда видит меня, улыбается.
— Привет, Марина.
— Привет.
Мы секунду стоим друг напротив друга.
И я не знаю, как здороваться.
Руку подать? Обняться? Просто кивнуть?
Он, кажется, тоже это понимает. Делает шаг ближе, но не лезет. И я сама чуть наклоняюсь к нему. Получается лёгкое неловкое объятие. Очень короткое.
— Хорошо выглядишь, — говорит он.
— Спасибо. Ты тоже.
И я сразу думаю: «Ты тоже» — что за ответ, Марина?
Но он улыбается.
— Пойдём?
— Пойдём.
Мы идём по аллее, разговариваем о погоде, о том, как быстро пролетела неделя, о том, что в парке уже почти лето. На лавочках сидят люди, дети бегают с мыльными пузырями, где-то играет музыка.
Сергей предлагает:
— Может, зайдём в кафе? Тут недалеко есть тихое.
Я сразу чувствую напряжение.
Кафе — это стол напротив. Смотреть друг на друга. Заказывать. Есть при мужчине. Думать, что взять. Думать, как выгляжу. Слишком много всего.
— Давай лучше просто погуляем, — говорю я.
Он кивает сразу.
— Конечно. Как тебе удобнее.
И всё.
Не уговаривает. Не говорит: «Да ладно, что ты». Не обижается.
Мы просто гуляем.
Постепенно разговор идёт сам собой. Сергей спрашивает про Аню. Я рассказываю про платье. Про то, как она вышла из примерочной. Про то, что я сказала про папу.
Он слушает внимательно.
— Тяжёлый момент? — спрашивает тихо.
— И тяжёлый, и хороший.
— Так бывает.
Я киваю.
Да. Бывает.
Потом он рассказывает про свою работу. Про сестру. Про соседского кота, который приходит к нему на балкон, хотя живёт вообще в другом подъезде. Я смеюсь.
С ним легко смеяться. Не надо изображать, что мне весело. Оно само получается.
Потом я сама начинаю говорить про работу.
Про звонок Кати. Про вакансию. Про удалёнку. Про зарплату. Про то, что боюсь.
— Я вроде согласилась, — говорю я. — А сама думаю, зачем я это сделала.
— Ты не на работу уже вышла, — говорит Сергей. — Ты просто открыла дверь и посмотрела, что там.
— А если там страшно?
— Тогда закроешь дверь.
Я смотрю на него.
Он говорит спокойно, без умничания. И мне от этого легче слушать.
— Собеседование — это не экзамен, где тебя ставят к доске, — продолжает он. — Это разговор. Они смотрят на тебя, а ты смотришь на них. Тебе тоже надо понять, какие там люди, какие задачи, как они разговаривают.
Я молчу и слушаю.
— Если на собеседовании тебе станет понятно, что там хаос, грубость или обещают одно, а говорят другое, ты можешь отказаться. Если поймёшь, что задачи тебе подходят, тогда будешь думать дальше.
— А если я растеряюсь?
— Растеряешься — ничего страшного. Можно взять паузу. Можно сказать: «Мне нужно подумать». Можно заранее выписать вопросы на листок.
— Какие?
— Про график. Про задачи. Про испытательный срок. Про то, кто будет руководителем. Про связь в течение дня. Про зарплату. Про то, как проходит обучение.
Я даже останавливаюсь.
— Я бы половину не спросила.
— Вот поэтому и выпиши. Когда нервничаешь, голова часто пустеет.
Я киваю.
Это правда.
— И ещё, Марин, — говорит он. — Не решай всё заранее. Не надо сегодня выбирать между старой жизнью и новой. Просто пройди собеседование. После него у тебя будет больше информации. Сейчас ты боишься картинки в голове, а потом ты увидишь живых людей и поймёшь больше.
Я смотрю на дорожку под ногами.
Сейчас он говорит именно то, что мне нужно.
Не «беги оттуда срочно».
Не «сиди, где сидишь».
Не «ты всё сможешь, не ной».
А просто: сделай шаг и посмотри.
— Мне нравится, как ты это сказал, — говорю я тихо.
— Я просто хочу, чтобы ты не пугала себя раньше времени.
— Я умею.
— Я заметил.
Мы оба смеёмся.
Время летит быстро.
Мы обходим парк почти весь. Садимся на лавочку у пруда. Потом опять встаём, потому что я начинаю мёрзнуть, хотя вечер тёплый. Сергей предлагает свою куртку, я отказываюсь. Он не настаивает.
Мне нравится, что он не давит даже в мелочах.
Мы говорим обо всём.
О детстве.
О книгах, которые не дочитали.
О том, что в мае всегда кажется, будто жизнь ещё можно исправить.
О еде. Он спрашивает, сложно ли мне держать режим. Я отвечаю честно:
— Сначала было сложно. Но уже легче. Я просто устала воевать с собой.
Он смотрит на меня спокойно.
— Это хорошо сказано.
Я пожимаю плечами.
— Не знаю. Просто правда.
Когда я смотрю на время, почти десять.
— Ого, — говорю я. — Уже поздно.
— Я провожу тебя?
Я на секунду думаю отказаться. По привычке. Чтобы не быть обязанной. Чтобы не пускать ближе.
Потом говорю:
— Проводи.
Мы идём к моему дому.
Улица уже темнее. Окна горят. Где-то пахнет жареной картошкой. Машин меньше. Я иду рядом с Сергеем и чувствую странное спокойствие.
Мне хорошо рядом с ним.
У подъезда мы останавливаемся.
И вот тут наступает тот самый неловкий момент.
Первое свидание взрослых людей заканчивается.
Что дальше?
Я стою с ключами в руке. Сергей стоит напротив. Между нами совсем немного места. Я вижу его глаза. Он смотрит тепло, чуть серьёзно. Я понимаю, что он мог бы меня поцеловать.
Наверное, другой бы уже шагнул ближе. Взял за руку. Решил за двоих, что момент подходящий.
Сергей не делает этого.
Он только говорит:
— Спасибо за вечер, Марина. Мне было хорошо.
У меня внутри что-то мягко сжимается.
— Мне тоже.
Я не знаю, куда смотреть. На него неловко. В сторону глупо. В землю совсем по-детски.
Он улыбается.
— Напишешь, как поднимешься?
— Напишу.
Пауза.
Такая длинная, что я слышу, как где-то у подъезда щёлкает домофон.
Я чувствую, что он тоже волнуется. Просто держит себя в руках. Не хочет напугать. Не хочет торопить. Не хочет брать то, что я ещё не готова дать.
И от этого мне становится так тепло, что почти больно.
— Спокойной ночи, — говорит он.
— Спокойной ночи.
Я захожу в подъезд.
Дверь закрывается.
И только в лифте я понимаю, что всё это время улыбалась.
Дома я сразу пишу:
«Я поднялась»
Он отвечает:
«Хорошо. Спокойной ночи»
Потом ещё одно сообщение:
«И спасибо за прогулку»
Я смотрю на экран и отвечаю:
«Тебе спасибо»
Переодеваюсь, умываюсь, снимаю макияж. Делаю всё медленно. Как будто не хочу сразу заканчивать этот день.
Перед сном подхожу к окну.
На улице темно. Фонари светят жёлтым. Где-то внизу идут люди. Может, тоже с хорошего вечера. Может, просто из магазина.
Я думаю о сегодняшнем дне.
Утром я проснулась отдохнувшей.
Потом кофе у окна.
Сообщение Сергея.
Завтрак по плану.
Звонок Ани.
Платье.
Её блестящие глаза.
Фраза про папу.
Обед на кухне.
Разговор с дочкой без колючек.
Ужин перед встречей.
Парк.
Сергей.
Его спокойный голос.
Его «просто сходи и посмотри».
И то, как он не поцеловал меня у подъезда.
Странно, да?
Другую женщину, может, это бы обидело.
А меня нет.
Мне важно, что он остановился. Что он почувствовал границу, даже если я сама не знала, где она.
Я ложусь в кровать.
В комнате тихо.
Я устала, но это хорошая усталость. Не такая, когда тебя выжали на работе и бросили. А такая, когда день был полным.
Я думаю, что сегодня у меня получилось быть разной.
Мамой.
Женщиной.
Человеком, который может бояться и всё равно идти.
Я не знаю, что будет с работой.
Не знаю, позовут ли меня на собеседование.
Не знаю, что будет с Сергеем.
Не знаю, когда перестану чувствовать вину перед Ильёй за то, что мне иногда хорошо.
Но сегодня мне, правда, было хорошо.
И я не хочу это отнимать у себя.
Закрываю глаза.
Перед сном вспоминаю Аню в платье.
Потом Сергея у подъезда.
Потом свой голос, когда я сказала ему: «Мне тоже».
И впервые за долгое время я засыпаю не с мыслью о том, что надо выдержать завтра, а с мыслью, что завтра может быть просто ещё один день. И, может быть, он тоже будет хороший.
Продолжение следует... Подпишись!