НАЧАЛО РАССКАЗА:
В этот самый момент в комнату тяжелой поступью вошёл отец, и его лицо было мрачнее тучи. Константин Петрович, до этого молча куривший на балконе, видимо, тоже принял какое-то важное решение.
— Любит он тебя, говоришь? — голос Константина Петровича звучал глухо и зловеще. — Да что ты вообще знаешь об этом твоём Денисе, кроме того, что он живёт в соседнем дворе? Нищета полная! Родители давно спились и умерли где-то под забором, никто даже хоронить их толком не стал. Бабка его — старая, больная, не от мира сего. Ты хоть понимаешь, какая там генетика? Какое будущее ты собираешься строить с этим бомжом? Но это ещё не всё, что я тебе должен сказать. Ты далеко не всё знаешь о своём ненаглядном Денисе. Вот, смотри сюда.
С этими словами Константин Петрович вытащил из-за пазухи толстую папку, перевязанную резинкой, и со стуком бросил её на журнальный столик. Внутри оказались десятки протоколов, заключений, свидетельских показаний и фотографий. И из всех этих документов следовал однозначный и пугающий вывод: Денис Смирнов был самым непосредственным образом связан с преступной группировкой, промышлявшей кражами и грабежами в их районе.
— Я посажу этого проходимца, и надолго, будь уверена, — Константин Петрович навис над дочерью, чеканя каждое слово. — Ты всё поняла, или мне повторить?
— Я вам... я вам не верю, — прошептала Евгения, но в её голосе уже не было прежней уверенности, а взгляд метался между отцом и страшной папкой.
— Не веришь? — отец усмехнулся, но в его усмешке не было и капли веселья. — Тогда скажи-ка мне, милая дочка, на что он вообще живёт? Ты когда-нибудь задумывалась над этим всерьёз? Откуда у восемнадцатилетнего парня, живущего с больной бабушкой, берутся деньги на конфеты, духи и походы в кино? Он тебе что-нибудь дарил, кроме воздушных замков?
— Да, дарил, и не раз! — выпалила Евгения, стараясь защитить любимого. — И конфеты, и духи хорошие, и в кино мы часто ходили, и в кафе. Он говорил, что подрабатывает грузчиком в ночную смену, потому и днём иногда не высыпается.
— Всё он тебе врал, от первого до последнего слова, — жёстко отрезал Константин Петрович, покачивая головой. — Я всё о нём выяснил, каждый шаг проверил. Или ты думаешь, эти бумаги подделаны? Может, мне экспертизу назначить, чтобы ты наконец успокоилась?
Евгения снова посмотрела на папку. Документы выглядели пугающе официально — гербовые печати, размашистые подписи. Она не хотела, но не могла не верить тому, что там было написано. Внутри у неё всё оборвалось, и из глаз снова хлынули слёзы — на этот раз ещё более горькие и безысходные. Весь следующий день она пыталась дозвониться до Дениса, но он сбрасывал звонок один за другим. Евгения названивала ему снова и снова, набирала сообщения, которые так и остались непрочитанными. Она готова была сама пойти к нему, выяснить всё лично, узнать правду об этих страшных документах, но родители будто предвидели этот шаг. Они устроили дочери настоящий домашний арест: сменили замки на входной двери, а когда уходили на работу, запирали её снаружи на ключ, чтобы она не могла даже носа высунуть в подъезд. В отчаянии и полном одиночестве Евгения поняла, что попала в жуткую, безвыходную ловушку. Ведь Денис, который прекрасно знал о её беременности, должен был забеспокоиться, куда она пропала, почему перестала выходить на связь. Но он молчал. Он даже не пытался найти её, не отвечал на звонки, словно её и не существовало вовсе. У девушки не осталось другого выхода, кроме как слушаться родителей и делать то, что они прикажут.
Маргарита Сергеевна немедленно взяла на работе внеочередной отпуск, и Константин Петрович отвёз их далеко за город, в ту самую глухую деревню, о которой рассказывала Лариса, где находился небольшой, никому не известный родильный дом. Там они сняли скромный, но чистый домик у местной жительницы, и до самых родов Евгения вместе с матерью жили в полной изоляции от всего мира, скрываясь от чужих глаз и лишних вопросов. Каждый день, с утра до вечера, Маргарита Сергеевна терпеливо и методично втолковывала дочери, как замечательно сложится её жизнь, если она сейчас послушается и сделает всё так, как они с отцом решили. Она рисовала перед ней радужные картины будущего: золотая медаль по окончании школы, престижный столичный университет, блестящая карьера, а потом, когда всё наладится, обязательно появится и настоящая, чистая любовь, о которой можно только мечтать. А всё, что произошло сейчас, — это просто досадное недоразумение, которое нужно забыть как страшный сон. И запуганная, сломленная морально девушка в конце концов поверила матери.
Когда наступил день родов, Евгения, по настоянию врачей, даже не взглянула на свою новорождённую дочь. Малышку тут же унесли в другую палату, а врач, предупреждённая заранее и уже получившая щедрый аванс от Маргариты Сергеевны, оформила все необходимые документы так, как было нужно Обуховым. Теперь по бумагам выходило, что Евгения никогда не рожала, и никакого ребёнка у неё не было. Вот такая невероятная, трагическая история приключилась с девушкой по имени Евгения.
Когда в конце августа она вернулась в родной город, ей казалось, что всё произошедшее — это лишь тяжёлый, мучительный сон, который постепенно сотрётся из памяти и больше никогда не побеспокоит её. И, как это ни странно, она действительно почти забыла о том кошмаре. Родители окружили её такой плотной заботой, таким гипертрофированным вниманием и тотальным контролем, что прошлое отодвинулось куда-то очень далеко, потеряв свою остроту и реальность. Денис же из города бесследно исчез. Куда именно он уехал, Евгения не знала да, честно говоря, уже и не хотела знать. Отец сказал, что тот просто сбежал, когда понял, что его могут надолго посадить в тюрьму, и Евгения с облегчением поверила в эту версию. Бабушки Дениса тоже больше не было в городе. В их квартире давно жили чужие люди, сделавшие там капитальный ремонт. Но это всё уже не касалось Евгении. У неё начиналась другая жизнь.
Вернувшись в школу к своим одноклассникам, Евгения держалась так, словно ничего особенного не произошло. Никто из ребят даже представить себе не мог, через что ей пришлось пройти за эти несколько месяцев, а она сама твёрдо решила навсегда держать язык за зубами. Девушка прилежно училась, выполняла все домашние задания, участвовала в школьных мероприятиях и, конечно же, с заслуженной гордостью получила свою заветную золотую медаль, которая открывала перед ней многие двери. А затем, успешно сдав вступительные экзамены, поступила в престижный столичный университет, о котором всегда мечтала. Родители, не желая оставлять дочь без присмотра ни на минуту, переехали вместе с ней в столицу. Константина Петровича в то время как раз удачно перевели на повышение в главное управление, а Маргарита Сергеевна без особого труда устроилась на высокую должность в столичный департамент образования. Им удалось приобрести просторную квартиру в хорошем районе и довольно быстро адаптироваться к насыщенной столичной жизни, полной новых возможностей и знакомств. За Евгенией же они следили теперь чуть ли не по часам, сверяя, сколько времени она тратит на дорогу до университета и обратно, куда заходит в свободное время и с кем общается. Родители словно навёрстывали упущенное, пытаясь гиперопекой исправить те промахи в воспитании, которые, как им казалось, и привели к той страшной истории. Впрочем, Евгения и в институте училась отлично, с красным дипломом, и на парней даже не смотрела. Та, первая, история с Денисом навсегда оставила в душе незаживающую рану, поэтому она подсознательно боялась снова открыть своё сердце и никого к нему не подпускала, предпочитая одиночество и учёбу.
И всё же время летит неумолимо быстро, и даже самые глубокие раны со временем затягиваются. Теперь той страшной беременности, мучительных родов и даже самого Дениса для неё словно и не существовало. Евгения смогла выкинуть из головы все прошлые события, переживания и тревоги, вырвав их из сердца, словно сорную траву с корнем. После успешного окончания университета она без труда устроилась в очень солидную фирму на хорошую должность, а ещё через год неожиданно для многих вышла замуж за своего непосредственного начальника — Михаила. Мужчина был старше Евгении на целых десять лет, но это обстоятельство ничуть не смущало её, а, наоборот, даже придавало чувство защищённости и стабильности. Михаил казался ей воплощением надёжности: взрослый, серьёзный, солидный мужчина, при деньгах, при высоком положении в обществе, обладающий нужными связями и огромным опытом. Родители Евгении полностью одобрили выбор дочери, ведь зять был именно тем человеком, о котором они всегда мечтали: успешным, влиятельным, без вредных привычек и с безупречной репутацией. К тому же, как оказалось, Михаил по-настоящему, глубоко и искренне полюбил Женю, и она отвечала ему взаимностью.
У самого Михаила в прошлом тоже была своя, не менее трагическая история, о которой он почти ни с кем не говорил. Дело в том, что пять лет назад его горячо любимая жена Ирина трагически скончалась во время родов, оставив его одного с крошечным сыном на руках. Мальчика назвали Никитой. Михаил растил сына самостоятельно, и, надо отдать ему должное, у ребёнка было буквально всё: лучшие в городе няни и гувернантки, дорогие игрушки и гаджеты, постоянное внимание отца и самые разнообразные подарки. Однако всего этого было недостаточно, чтобы заменить мамину любовь и ласку. Михаил очень хотел, чтобы та женщина, с которой он решит связать свою жизнь, полюбила не только его самого, но и Никиту, стала для мальчика настоящей матерью. И вот ему показалось, что Евгения идеально подходит для этой роли. И он, надо признать, нисколько не ошибся в своём выборе. Евгения всем своим сердцем, всей душой привязалась к маленькому Никите. Возможно, её нерастраченный, подавленный материнский инстинкт наконец-то нашёл выход и выплеснулся наружу с невероятной силой. Она стала для Никиты самой лучшей, самой заботливой и любящей мамой на свете. Мальчик очень быстро привык к ней и вскоре совершенно забыл, что когда-то, в самом раннем детстве, этой женщины не было в его жизни.
Евгения и своего мужа полюбила глубоко и искренне, наверное, впервые в жизни по-настоящему, всем сердцем. Только сейчас, рядом с Михаилом, она начала понимать, что же это такое — настоящее, взрослое чувство, основанное на доверии, уважении и заботе. Да, родители тогда оказались абсолютно правы: вся её юношеская история с Денисом была каким-то глупым, болезненным самообманом. Сейчас, оглядываясь назад, она с трудом верила, что всё это действительно происходило с ней. Теперь она знала наверняка, как это бывает, когда сердце замирает от переполняющих его чувств и нежности, когда просыпаешься утром и первым делом думаешь о любимом человеке. Михаил, в свою очередь, был совершенно счастлив, что наконец-то нашёл свою вторую половинку — умную, красивую, заботливую женщину, которая стала отличной женой и матерью для его сына. Казалось, он знал о Евгении всё: её привычки, вкусы, страхи и мечты. Но об одной своей тайне, о той самой школьной трагедии, Евгения ему так и не рассказала. Духу не хватило. Каждый раз, когда она пыталась подобрать слова, внутри неё всё сжималось от ужаса, и она не могла вымолвить ни звука. К тому же Михаил был человеком крайне щепетильным в вопросах этики и морали. Семейные ценности, верность, честность, дети — для него эти понятия стояли превыше всего. Евгения прекрасно понимала, что муж никогда не сможет простить ей тот поступок, осудит её за отказ от собственной дочери, и, скорее всего, просто не захочет больше жить с такой женщиной. Потому она и промолчала в самом начале их отношений, а потом, когда они уже стали семьёй, сказать правду было ещё страшнее, ещё сложнее.
Время шло. Никита подрастал, окружённый родительской заботой и любовью. В доме царили мир, уют и взаимопонимание. Всё было просто замечательно. Однако было одно «но», которое изрядно омрачало жизнь Евгении: она никак не могла забеременеть и родить Михаилу общего ребёнка. В первое время Михаил, тревожась за её здоровье, всё порывался обратиться к лучшим специалистам в области репродуктивной медицины, но Евгения под разными предлогами тянула с визитами, боясь, что её страшная тайна может неожиданно вскрыться во время медицинского обследования. А потом, спустя пару лет, Михаил как-то успокоился и смирился: ну что ж, у них есть Никита, замечательный, умный, красивый мальчик, и это уже огромное счастье. Главное, что они — настоящая, крепкая, любящая семья. А Евгения в глубине души винила в своём бесплодии то далёкое прошлое. Видимо, те тяжёлые, стремительные и неподготовленные роды в маленьком сельском роддоме оказали на её молодой организм слишком пагубное, необратимое влияние.
— Это мне наказание свыше, настоящая кара за то, что я когда-то бросила свою новорождённую дочь, — сквозь слёзы жаловалась она матери, когда приезжала к родителям в гости, чувствуя, как острая боль сжимает сердце. — Я понимаю, что сама виновата, сама сделала этот выбор, но как же больно осознавать, что теперь я не могу подарить Михаилу его собственного ребёнка.
— Евгения, немедленно прекрати, — Маргарита Сергеевна недовольно поджимала губы, и её голос становился резким и металлическим. — Мы же договорились забыть эту тему навсегда, не мусолить её без конца. Нет — значит, и не было никогда. И потом, у тебя есть Никита, замечательный, воспитанный, умный мальчик, который считает тебя своей родной матерью. Чего же тебе ещё нужно для полного счастья?
— Дочку, — еле слышно, одними губами прошептала Евгения, вытирая непрошенные слёзы. — Как же мне интересно, какой она стала сейчас, та девочка, от которой я отказалась... Жива ли она вообще, здорова ли, может быть, у неё уже своя семья?
— Какая, в конце концов, разница, Женя? — восклицала Маргарита Сергеевна с досадой. — Ты что, умудрилась ещё и разыскать её вздумать? Это же верное разрушение твоего брака, и никак иначе. Ты этого хочешь? Хочешь потерять Михаила и Никиту ради призрачной надежды?
— Нет, конечно, нет, не хочу, — поспешно отвечала Евгения, чувствуя, как страх снова сковывает её. — Ты права, мама, как всегда. Нет — и значит, не было.
Прошли годы. Евгения с Михаилом жили в достатке, и их счастье, казалось, было безоблачным. Муж занимал пост генерального директора крупного промышленного предприятия и много времени проводил на работе, но всегда находил минуту, чтобы позвонить жене или отправить ей нежное сообщение. Сама Евгения после свадьбы поначалу немного поработала в его фирме, но потом, по обоюдному согласию, решила полностью посвятить себя семье, дому и воспитанию сына. У них был роскошный особняк за городом в три этажа, с обычным садом и даже зимним садом, за которым ухаживал специально нанятый садовник. Конечно, у Евгении в помощниках работал целый штат домашнего персонала: умелый повар, две горничные, садовник, охрана и личный водитель. Одно время они нанимали сыну гувернантку из Англии, но потом Евгения твёрдо решила, что будет заниматься с Никитой сама, не желая доверять воспитание единственного сына чужим, пусть даже высококвалифицированным, людям. Никита стал для неё самым настоящим, кровным, родным ребёнком, и мальчик был абсолютно уверен, что Евгения — его биологическая мать. Между ними сложились очень тёплые, доверительные отношения, основанные на любви и взаимном уважении. Евгения с Михаилом несколько раз обсуждали, когда же наконец рассказать сыну правду о его рождении. Они решили, что обязательно сделают это, но чуть позже, когда он немного повзрослеет и будет готов к такому серьёзному разговору. Однако это самое «позже» растянулось на целых двадцать лет. Родители так и не набрались смелости для этого откровенного разговора, предпочитая жить в мире придуманных ими иллюзий.
А Никита вырос. Он окончил престижный столичный вуз, затем проходил практику за рубежом, набираясь опыта у лучших специалистов в своей области, и наконец вернулся домой, чтобы работать в фирме отца на руководящей должности. Евгения невероятно гордилась своим сыном: он был умен, прекрасно воспитан, обладал безупречными манерами и был очень красивым молодым человеком, на которого заглядывались многие девушки. Она искренне мечтала, что в ближайшем будущем Никита наконец-то встретит свою настоящую вторую половинку — достойную, образованную, благовоспитанную девушку из хорошей семьи. Конечно, у Никиты время от времени случались романы, но о многих из них родители узнавали лишь постфактум, когда отношения уже подходили к концу. Особенно сильно Евгения сокрушалась, что у сына ничего не вышло с Алиной, дочерью городского мэра — такая милая, воспитанная, очаровательная девушка, которая, по мнению Евгении, как нельзя лучше подходила их Никите. Она даже пыталась по-матерински убедить сына помириться с Алиной, но Никита лишь мрачнел лицом и отмахивался от назойливых советов, переводя разговор на другую тему.
— Нет, я совершенно не понимаю, почему вы, в конце концов, расстались, — Евгения снова и снова вызывала сына на откровенный разговор, стараясь докопаться до истины. — Вы же были просто идеальной парой, все так говорили! Красивые, молодые, успешные, из хороших семей. Что могло пойти не так?
Продолжение: