2. И чем она его зацепила? Обычная женщина. Стоит у колонны с глазами печальной лани. Не молодая, не старая... Похожая на цветок, лепестки которого уже не тугие, но ещё не начали облетать. Видно, что в молодости она была очень красивой. Теперь же это ухоженная дама под пятьдесят, стареющая естественно, безо всяких новомодных вмешательств.
Он двинулся дальше вместе с очередью к окну регистрации, но в сознании засела смутная ассоциация с забытой мелодией юности — той, что слышалась из проигрывателя в пионерском лагере. Казалось, он встретил в глазах этой женщины что-то ценное, дорогое - оставленные в далёких днях свежесть и наивность, вот это легкомысленное "а вдруг?", вот эти решительные попытки найти "ту самую душу-половинку".
После, поднявшись на эскалаторе к линии фудкортов, Сергей Аркадьевич механически хотел было заказать пирожное с чаем, но, увидев цены, присвистнул, и решил ограничиться невесткиными пирожками с компотом. Тем более, насколько он знал, к выходам на посадку не пропускали с напитками. Времени у него было навалом - целых полтора часа до вылета. Откусывая сладковатый "носик" пирожка, он вдруг поймал себя на мысли, что сегодняшняя поездка в Сочи — это не просто отпуск, а знак. Возможно, начало чего-то правильного, что было отложено на потом и вдруг вернулось.
Пройдя к выходам на посадку, он снова наткнулся на ту же женщину. Она переложила рюкзак с места на место, и снова в её профиле мелькнуло что-то бесконечно одинокое.
Голос диктора объявил посадку на самолёт до Сочи. Женщина вздрогнула, будто её разбудили, рассеянно оглядела толпу, нагнулась за вещами. В то же мгновение из-за колонны вынырнул невысокий, жилистый мужчина с густой чёрной щетиной и пронзительными зелёными глазами. На вид ему было лет сорок, то есть явно моложе неё. Они быстро переговорили о чем-то и женщина с сомнением позволила ему взять свой рюкзак. Они направились к выходу на лётное поле.
«Вот это сюрприз, — с недоумением подумал Сергей Аркадьевич. — Она не одна. А он ничего так, собранный. Но чего он прятался за колонной всё это время? Они что, в ссоре были?»
На лётном поле ветер, сырой и противный, как в Питере в ноябре, забирался под воротник пальто и трепал края шапки.
У трапа самолёта затормозили. Стюардесса в элегантной форме, с кокетливо посаженной пилоткой на голове, что-то увлечённо обсуждала с напарницей, демонстративно не замечая замёрзшую очередь. Внезапно она встрепенулась, будто услышав невидимый сигнал, и махнула рукой: «Проходите!»
В салоне образовалась классическая пробка из-за тяжёлых сумок и растерянных пассажиров. Сергею Аркадьевичу пришлось замереть в проходе, вжавшись в кресло. Когда плотность рассеялась, он заметил чернявого мужчину: тот уже сидел в хвосте, мрачно уставившись в иллюминатор, в то время как женщина затерялась где-то посередине.
«Интересно, чего это они расселись по разным углам?» — мелькнуло в голове у Сергея Аркадьевича, когда он пробирался к своему креслу.
Устраиваясь на своём месте, он боковым зрением заметил, что женщина, привлёкшая его внимание ещё в зале ожидания, сидит рядом. Сердце почему-то кольнуло приятным предчувствием.
— Дозволено ли присесть? — поинтересовался он с лёгкой улыбкой, хотя место было его по билету.
— Конечно, — тихо отозвалась соседка, чуть подвинувшись.
— Похоже, небесам было угодно свести нас в этом путешествии, — заметил Сергей Аркадьевич, чувствуя, как отступает обычная усталость.
— Возможно, — несмело согласилась она.
— Извините за любопытство, вы часто летаете?
— Редко, если честно, — призналась женщина. — Даже немного тревожно. Боюсь самолётов. Глупо, наверное, для взрослого человека?
— Пустое дело бояться, — неожиданно вмешалась соседка у иллюминатора, женщина преклонных лет. — Лучше помолчать о таком — оно само собой и рассосётся.
— А я бы не торопился с таким выводом, — вежливо, но твёрдо возразил Сергей Аркадьевич, ощущая себя защитником робкой спутницы. — Волнение перед полётом естественно, как перед первым свиданием. Ничего постыдного в этом нет. Вы согласны? — обратился он к совей милой спутнице и впервые взглянул ей прямо в лицо. Глаза её — серые, с едва уловимой голубизной, должно быть, в молодости были совершенно синими — смотрели на него с тихой благодарностью.
Он уже открыл рот, чтобы продолжить разговор, как вдруг перед креслом вырос тот самый чернявый мужчина. Он держался настойчиво, но без грубости:
— Послушайте, уважаемый, не составите ли мне компанию для обмена? У меня кресло у окна, вон там, в хвосте. Вам там просторнее покажется.
— Понимаете... — Сергей Аркадьевич почувствовал, как внутри всё сжалось от нежелания уступать. Он украдкой глянул на соседку — та сидела неподвижно, лишь плечи чуть напряглись. Она явно не горела желанием оставаться с этим человеком.
В эту секунду из динамиков разнёсся голос стюардессы: «Уважаемые пассажиры, пристегните ремни. Начинаем взлёт».
— Благодарю за предложение, — сухо, но с достоинством произнёс Сергей Аркадьевич, — но, думаю, каждый должен оставаться на своём месте. Прошу вас вернуться в кресло и пристегнуться.
С этими словами он с явным удовлетворением защёлкнул собственную пряжку.
Чернявый мужчина задержался на секунду, перевёл взгляд на женщину, которая смотрела куда-то в сторону, затем развернулся и пошёл прочь.
Двигатели набрали мощь, самолёт затрясся и покатил по бетонной полосе. Разбег становился всё стремительнее, и вот уже земля ушла из-под колёс, и лайнер, слегка качнувшись, устремился ввысь, туда, где не было ни вчерашних забот, ни этого странного чернявого попутчика — только облака и лёгкое чувство начавшегося чего-то нового.
За иллюминатором всё смешалось в серой пелене — самолёт нырнул в облачную толщу. А когда выбрался из неё, взору открылось ослепительно-белое безмолвие, будто расстелили гигантское полотно, по которому рассыпали миллиарды искр.
Голос из динамиков сообщил, что лайнер держит высоту девять тысяч метров, а скорость достигает восемьсот сорок километров в час.
— Слышите, восемьсот сорок! — произнёс Сергей Аркадьевич с неожиданным для себя воодушевлением. — Летим как пуля, а не чувствуем ничего. Простите за бестактность, позвольте узнать, как вас величать?
Ему вдруг сделалось легко и просторно в душе, будто он сбросил с плеч груз, который тащил последние годы.
— Мария Ивановна, — тихо ответила соседка. - Просто Мария в общем.
— А я Сергей Аркадьевич. Можно просто Сергей. Очень рад знакомству. Знаете, я ведь в зале ожидания подумал, что тот чернявый господин — ваш спутник.
— Нет, что вы, — Мария Ивановна чуть заметно поморщилась. — Он просто подошёл и вызвался донести мою сумку. Я даже растерялась.
— Вот оно что! — Сергей Аркадьевич оживился. — Тогда разрешите и мне сделать то же самое, как только мы окажемся в Адлере.
— Да не стоит, она же лёгкая, — сказала Мария Ивановна, ослабляя привязной ремень.
— Тем более есть причина, — рассмеялся Сергей Аркадьевич, сам понимая, что отвечает невпопад. — Так вы говорите, не часто на юг летаете?
— Вот чтобы прям на юг лететь - впервые. Один раз летала в Новосибирск и зареклась...
— А у меня, знаете ли, жена - Царствие ей небесное, - до ужаса боялась самолётов. Поэтому мы только поездом несколько раз ездили. И то не в Сочи. Поэтому я на самолете вообще впервые. Получается, мы с вами будем открывать Чёрное море вместе, в смысле после полёта.
Сергей Аркадьевич вконец смутился и замолчал. Ну что за бессвязную чушь он несёт! Разволновался, как школьник!
— Я так рада, что решилась на эту поездку, — призналась Мария Ивановна. — Всё какое-то необыкновенное, словно не со мной происходит.
— Похоже на сон, правда? — подхватил Сергей Аркадьевич. — Боюсь, что проснусь сейчас дома на диване.
— Только не просыпайтесь, — улыбнулась она. — Пусть этот сон длится долго.
— Вы в отпуске?
— Да. А вы?
— И я. И очень доволен, что наконец вырвался. А то всё дача, да заботы — привычка, страшное дело. А теперь оторвался от всего, и будто заново родился. Состояние какое-то удивительное, свободное.
— А я ещё не могу отойти от дома, — вздохнула Мария Ивановна. — Честно говоря, в аэропорту хотела развернуться и уехать обратно. Вот уже сколько времени в пути, а сердце по внучкам ноет. Их у меня две — Евочка и Ксюша. Такие лапочки, такие нежные...
— Удивительное совпадение! — воскликнул Сергей Аркадьевич. — У меня тоже двое, только внуки. Сорванцы ещё те. Но, признаться, я по ним пока не скучаю.
— Они, наверное, с бабушкой остались?
— Я вдовец, повторюсь, — тихо сказал Сергей Аркадьевич.
— О, простите, пожалуйста, — смутилась Мария Ивановна.
— Ничего, уже привык. Много лет прошло.
В этот момент между креслами появилась стюардесса с подносом, на котором теснились разноцветные стаканчики.
— Что будете пить? Сок, вода, чай? — предложила она.
— Мне сок! — тотчас отозвалась пожилая соседка у иллюминатора, протягивая жилистую руку.
Мария Ивановна тоже взяла сок. Сергей Аркадьевич выбрал минеральную воду.
— Говорят, полезнее, — заметил он.
— Зато сок вкуснее, — мягко возразила Мария Ивановна.
— Полезно то, что душа просит, — строго изрекла старуха, возвращая пустой стаканчик. — Насилие над организмом ни к чему хорошему не приводит. Прописные истины, а люди забывают!
— Вот вам и получили, — с лёгкой улыбкой сказала Мария Ивановна, взглянув на Сергея Аркадьевича.
— Это называется щелчок по носу, — весело прошептал он.
Старуха метнула в него недовольный взгляд, раскрыла журнал и отгородилась им, словно крепостной стеной.
— Серьёзная дама, — едва слышно заметил Сергей Аркадьевич.
— Да уж, — так же тихо ответила Мария Ивановна.
Они переглянулись и оба рассмеялись. После этого разговор полился ещё легче, ещё свободнее, и оба не заметили, как под крылом показалась земля.
В Адлере было лето. Солнце стояло высокое, жаркое. Ветер дул мягкий, ласковый. А зелень вокруг буйствовала такая, будто попали в сказку.
Сергей Аркадьевич с Марией Ивановной быстро спустились по трапу. На этот раз он нёс её сумку сам и не обращал внимания на то, с какой неприязнью провожал их взглядом чернявый мужчина. А зря — такие взгляды порой запоминаются надолго.
Почок получения багажа они вышли на площадь перед аэропортом. Там уже дожидались небольшие микроавтобусы, которые развозили отдыхающих по санаториям и отелям.
— Мой пансионат называется «Риал», — сказала Мария Ивановна.
— А мой санаторий — «Мацеста», — ответил Сергей Аркадьевич. — Что ж, желаю вам прекрасного отдыха. — Он улыбнулся и развёл руками, будто хотел сказать: «Вот и всё, расстаёмся...» А в лицо нежно дул такой тёплый, балованный ветерок, всё было таким непривычно ласковым на этом юге: и воздух, и ясное небо, и буйные экзотические кусты, и даже светлые, короткие волосы Марии как-то по-особенному ласково закидывались за её аккуратные ушки...
Мария Ивановна помедлила, словно ждала ещё каких-то слов. Но Сергей Аркадьевич молчал. Он проводил её до автобуса, подал чемодан. Сергей Аркадьевич с лёгкой грустью посмотрел вслед отъезжающего транспорта и направился к своему.
— Как погляжу, на этом ваше знакомство с дамой и завершилось, — услышал он за спиной вкрадчивый голос. Подошёл чернявый.
— А вам какое до этого дело? — холодно спросил Сергей Аркадьевич.
— Да такое, что порядочные люди так не поступают. Это всё равно что найти клад и бросить его. Вы хоть телефон у неё попросили?
— Н-нет, — несколько растерянно признался Сергей Аркадьевич. Не этого ли ждала от него Мария? Ну дурак дураком!
— Эх вы, дедуля! — чернявый досадливо крякнул. — Такие женщины на дороге не валяются. Сразу видно — давно мужского внимания не хватает. Но ничего, я сам её разыщу.
— Послушайте, какой же вы циник! — брезгливо произнёс Сергей Аркадьевич, разглядывая его круглое лицо с чуть приплюснутым носом.
— А, говорить с вами не о чем! — махнул рукой чернявый. — Из-за таких, как вы, только жизнь себе портят. Всё у них правильно, всё по правилам. Ни себе, ни людям!
«Чтоб тебя!» — раздражённо подумал Сергей Аркадьевич, забираясь в автобус. Но постепенно обида и невольная печаль рассеялись под напором новых впечатлений. Слева открылось море. Оно уходило в бесконечность, сливаясь на горизонте с бледным краем неба. Из той дали шли спокойные, величавые волны — одна за другой, одна за другой.
Море тянуло к себе, завораживало, и невозможно было оторвать от него взгляд. Но мало-помалу любопытство утихало, и в голову полезли не то чтобы мысли, а скорее приятные ощущения, когда он вспоминал Марию Ивановну.
«И правда, надо было спросить у неё телефон, — подумал он. — Всё-таки так легко и хорошо мы поговорили. Почему бы не продолжить знакомство? Может быть, и она была бы не против».
Он вовсе не имел в виду ничего пошлого, никакого «курортного романа», как этот чернявый. Но почему бы не продолжить общение, тем более что здесь, на юге, нет ни родных, ни знакомых, никого, совершенно никого. И похоже, она к нему расположилась. Иначе зачем бы она так откровенно разговаривала? А не значит ли это, что она тоже не прочь бы увидеться снова?..
— Дед, глянь, какая красотища! — неожиданно ворвался в его мечтательное состояние хрипловатый голос соседа, парня в жёлтой кепке и пёстрой рубашке с короткими рукавами.
Сергей Аркадьевич отстранённо посмотрел на него. Его возмутило не столько вторжение в его мысли, сколько обращение. «Дед» — это ему, пятьдесяти двух лет? В другое время он, возможно, пропустил бы мимо ушей, но сейчас слово резануло, задело что-то болезненное. Он вдруг остро почувствовал свою внешнюю, на взгляд этого молодого человека, старость.
— Это ещё почему «дед»? — ледяным тоном спросил Сергей Аркадьевич.
— А разве нет? — искренне удивился парень. — У моего отца трое своих, а он моложе вас. Мы его все дедом зовём.
— Но я-то тебе никакой не дед, — отрезал Сергей Аркадьевич и отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.
Сговорились сегодня все, чтобы настроение ему испортить? То чернявый со своим "дедулей", теперь этот.
Дед - это старик! Никакой он ещё не старик! Вот Мария Ивановна вовсе не считает его стариком! Чёрт возьми... Как же теперь найти её в этом муравейнике? А найти непременно нужно!
Сергей Аркадьевич достал шариковую ручку и сделал пометку прямо на тыльной стороне ладони, сбоку: пансионат "Риал". Там она остановилась. Чего доброго, пока доедет, и это забудет. "Хорошо хоть этими сведениями успел разжиться, старый ты пень", - ворчал сам на себя Сергей Аркадьевич, позабыв об унизительном "дедуля", коим нарекли его два незнакомца.
Подписывайтесь в МАКС "Пойдем со мной", чтобы читать первыми!