Атака на разум Уилфреда должна была быть молниеносной – разрушительной и такой мощной, чтобы даже артефакт не защитил его. Но даже до того, как кинжал уперся мне в горло, я поняла, что ничего не удалось.
Проклятый ошейник все еще был на месте, все еще ослаблял меня. И тех крошек, что хватало на Санена или кого-либо другого... Уилфред их даже не замечал.
Он засмеялся. Тихо, с присвистом, не отрывая от меня глаз.
- И это все? Я разочарован, - презрительно потянул он. Кинжал в его руке начал медленное движение, оставляя у меня на шее полоску крови. - Хорошо, что ты начала сопротивляться. Ты не заслуживаешь скорой смерти.
Движение лезвия было резким, и в следующее мгновение я задохнулась от внезапной боли, пронзившей щеку. Рана, вероятно, была неглубокой, но на мокром, холодном лице я остро чувствовала ее. Воздух в легких кончился, а один взгляд на Уилфреда и отблеск света от его кинжала, который я заметила краем глаза, лишил меня способности дышать.
Хорошо, что он не хотел убивать меня сразу. Возможно, Пандора заметит мое отсутствие. Или кто-то другой. Но я видела луну на небе, слышала почти полную тишину вокруг и понимала, что никто не придет. Это была глухая ночь, все спали. Уилфред выбрал идеальное время — как всегда.
Я пыталась сдержать дрожь и не показывать Уилфреду страх, но знала, что это бесполезно. И он тоже знал.
— Ты ведь не думала, что сумеешь сбежать, да? — спросил он, сильнее прижав лезвие к коже. Я не сдержала шипения, но ничего не сказала. — И ты точно не думала, что все останется в тайне. Ты умнее.
Он поднес острый край кинжала к моему подбородку и поднял мне голову, не давая выбора, кроме как смотреть ему в глаза.
— Отвечай.
Я едва кивнула, прежде чем успела осознать, что делаю. Я знала, что Уилфред такой же человек, как и я — из плоти и крови. Но каждый раз, когда он приказывал, я не могла протестовать. Он выбил это умение из каждого в клане, и я не могла вернуть его обратно.
— И ты знала, что за тобой придут. Я многое прощаю, Тава. Но предательство... — он мягко покачал головой, глядя на меня почти с сочувствием. — Ты же знаешь, как я к нему отношусь.
О, я знала. И потому сделала все, чтобы Уилфред гнил в темницах искателей до конца своей жизни. Но, очевидно, сделала недостаточно.
- Ты знал, что когда-нибудь я именно это и поступлю, – все же выдохнула я. - Ты знал с самого начала, поэтому и не подпускал меня никогда близко.
Мужчина щелкнул языком дважды. В его глазах вспыхнула ярость.
— Ты права, — спокойно сказал он, будто мы не стояли у болота, а беседовали в поместье за чашкой кофе. — Надо было придушить тебя тогда, при первой встрече. Но я, видишь ли, пригрел змею на груди.
Сердце сжалось, и я отвела взгляд. Я предала, хоть и знала, что действовала правильно. Предатели никому не нужны.
— Возможно. Но без меня ты бы давно погиб, — я помолчала. — Тебе стоило убить меня тогда. Мир стал бы лучше без нас обоих.
Глаза Уилфреда расширились, но затем он криво улыбнулся. Рана на его щеке изменила его лицо, превратив его в нечто отталкивающее.
— Вот это да... Несколько недель в академии, и вон как ты запела! Ну, спасибо, я сделаю мир лучше сегодня.
Он снова поднял мою голову, пытаясь запрокинуть назад. Я поняла, что он хочет перерезать мне горло и скрыться. Уилфред говорил о моих мучениях, но его план был прост: убить меня и бежать.
Я забилась в его руках, стараясь оттянуть неизбежное. У него было оружие, у меня — нет. На нем — артефакт защиты, на мне — ошейник, сковывающий силы. Шансов не было.
Я ударила его ногой в колено. Он отступил на шаг, но не выпустил меня из рук. Внезапно он столкнул нас лбами, и я потеряла ориентацию. В глазах потемнело, голова закружилась. Я едва видела его лицо, когда он бросил меня на землю.
— Прощай, Тава, — прошипел он с горечью. — Пусть тебе не будет покоя.
Кинжал оказался у моего горла, и я приготовилась к смерти. Покой воды и высоких дубов, среди которых я оказалась, казался идеальным местом для этого. Возможно, Ярош найдет мое тело через несколько дней, когда придет сюда отдохнуть от студентов. Или, быть может, ему станет меня жаль.
Я перестала сопротивляться.
Но вдруг что-то хрустнуло в кустах неподалеку. Уилфред замер, напряженно прислушиваясь.
— Что здесь происходит? — голос Яроша я узнала бы из тысячи. Никогда прежде я не была так рада его слышать.
Уилфред закрыл мне рот ладонью, но было поздно. Ректор вышел на поляну с мечом в одной руке и светящимся шаром в другой. Он окинул нас взглядом, пытаясь понять, что происходит. Затем его глаза расширились.
— Тава?.. — произнес он с недоумением.
Я не могла ответить или хотя бы кивнуть. Уилфред развернул меня, используя как живой щит. Кинжал по-прежнему был у моего горла.
— Бросай меч, иначе ей конец, — сказал он, сжимая мое лицо.
«Мне все равно конец», — подумала я.
Ярош отбросил меч и отступил на несколько шагов.
— Спокойно, — произнес он, не сводя с меня глаз. — Нет нужды вредить никому. Опусти руку…
Я почувствовала, как Уилфред вздрогнул от безумного смеха.
— Конечно, — выдохнул он. — Жалко ее? Уже перешла на твою сторону?
Я стиснула зубы, размышляя о том, чтобы снова укусить его — просто чтобы причинить как можно больше боли. Но в его руках все еще было оружие. Я оказалась слишком близко к спасению, чтобы рисковать.
Ярош нахмурился. Его взгляд, устремленный на меня, на мгновение изменился. Позже, размышляя об этом, я не могла понять, как его восприняла — это был момент, когда он, казалось, не просто опустил щиты, но и сам пожелал, чтобы я прочитала его мысли.
Я толкнула Уилфреда локтем в живот и упала на землю так быстро, как только могла. И вовремя — в следующий миг заклятие Яроша попало в цель.
Уилфред не издал ни звука, когда падал на землю. Он рухнул тихо и почти грациозно, но мне было все равно. Я отползала от него, стараясь не смотреть в ту сторону. Он был без сознания или мертв — главное, что больше не угрожал.
Ярош оказался рядом со мной через мгновение. Он протянул руку и поднял меня на ноги.
— Тава, ты… — его взгляд задержался на ране на моей щеке и шее. Я ожидала, что он бросится к Уилфреду, пораженный тем, как тот смог обойти защиту академии. Но он остался рядом, сжимая мою ладонь и стирая ил с моей щеки. — Ты в порядке?
Я кивнула почти сразу, хотя была далека от того, чтобы чувствовать себя нормально. Даже когда я решилась на то, что сделала, меня не охватывал такой животный страх.
- Благодарю тебя, — выдохнула я, изо всех сил сжимая его руку. — Ты спас меня.
В глазах Яроша сначала вспыхнуло тепло, а затем удивление, которое я не могла понять.
— Почему ты?.. — растерянно спросил Ярош. Я видела, как вопрос застыл у него на языке, словно он не знал, стоит ли его задавать. — Как ты здесь оказалась?
Он поднял меч и быстрым движением вложил его в ножны, затем подошел к Уилфреду. Ярош носком ботинка перевернул его на спину и склонил голову. Уилфред был мертв.
Я понимала, что это нехорошо и неправильно, но в груди расцвела радость, которой я давно не испытывала. Теперь я была по-настоящему свободна. Когда новость о гибели Уилфреда распространится, никто из клана не посмеет мне мстить. В конце концов, своя жизнь всегда важнее мести за Уилфреда.
Но потом я взглянула на Яроша, и во мне начало расти неприятное подозрение. Он смотрел на меня удивленно, но не на Уилфреда.
Он прагматично обыскал его карманы без единого слова, без тени беспокойства между бровями.
Как будто он знал.
Я понимала, что мое подозрение не подкреплено ничем, кроме нескольких взглядов Яроша. Но я бы уже трижды умерла, если бы не научилась доверять своей интуиции.
— Почему ты пришел сюда? — тихо спросила я, чувствуя себя немного заторможенной. Казалось, что Ярош стоял не в нескольких шагах от меня, а на другом конце академии.
Он поднял глаза, но смотрел сквозь меня.
— Сработали сигнальные чары на башне.
Вопрос сорвался быстрее, чем я успела его обдумать. Какое-то мгновение я ждала, что Ярош сразу же возразит. Скажет, что подумал, будто я в опасности, и потому бросился на помощь. Он этого не сказал, а только опустил глаза в траву.
И вот тогда я уже не могла сдержать удивление:
- Ты думал, что я убегаю с Уилфредом? - в голос неожиданно пробились нотки истерики, но я не хотела успокаиваться. Ярош не кивнул, но отсутствие возражения тоже сказало мне все, что нужно. - Боги живые и мертвые, Верес, какой же ты дурак.
Ректор возмущенно поднял ко мне глаза, но я остановила его одним жестом руки.
- И ты еще говорил, что что-то обо мне знаешь? Знаешь достаточно? - на лице Яроша начала проступать вина, хотя он, вероятно, еще и не понимал, где просчитался. - Если бы ты только поинтересовался мной хоть немного, ты бы знал, что с Уилфредом я убегала бы в последнюю очередь.
- Почему? - с голоса Вереса не исчезало упрямство.
Я сладко улыбнулась, хоть рана на щеке от этого движения и начала снова болеть.
- Потому что я его предала. Потому что я собрала все, что могла против него и клана, и передала все искателям. Потому что он оказался в темнице из-за меня.
Глаза Яроша расширились, как два сребреника.
- Ты ... никогда этого не говорила.
- Ты никогда не спрашивал.
Я ударила носком ботинка бок Уилфреда, смотря на бледное, мертвое лицо, которое ненавидела половину своей жизни. Я помолчала мгновение, а потом тихо сказала:
- Он сделал меня Тавой ла Шедд. Забрал с улицы после того, как я пыталась украсть у него деньги. Научил менталистике. А потом — убивать. И поверь, я не лгу, когда говорю, что не могла уйти.
Я зыркнула на Яроша исподлобья, и в его лице проступило сочувствие. Но не понимание.
- Выбор есть всегда, — сказал он, хватая Уилфреда за руки и таща его по лужайке.
Я стиснула зубы.
- Мне было четырнадцать. Я сама похоронила свою мать на лугу за городом, потому что никому не было до нее дела. И я осталась одна, — каждое слово вырывалось из горла шершавым клубком, от которого щипало глаза. — Но, конечно же, у меня был выбор. Кому, как не тебе, знать о выживании, Верес.
Ярош остановился и уставился на меня пустыми глазами. Или наоборот — полными вины, но я не имела настроения разбираться.
– Я…
Я отвернула голову, а потом и вообще пошла вперед.
- Не хочу ничего сейчас слышать, — прорычала через плечо я. — Подожди с новыми обвинениями до завтра.
Я уже добралась до дубов, отделявших поляну от остальной академии, когда снова услышала голос:
- Куда ты?
- Обратно к башне. Чтобы ты мог следить за мной и дальше.
Я не стала оборачиваться и не смотрела в стороны ни разу, когда шла по кладбищу и тропинке. Башня встретила меня привычным спокойствием, как будто ничего и не произошло. Кровать все еще стояла, расстеленная, но я не знала, смогу ли уснуть.
Не после того, как наконец освободилась от власти Уилфреда окончательно.
Не после того, как снова убедилась, что шанса на новую жизнь на самом деле нет.
***
Ярош стоял на поляне, все еще держа холодные и очень мертвые руки Уилфреда. Он умер слишком быстро. То, что он сделал с Тавой, то, через что провел ее... Челюсть Яроша сжалась, и он прикрыл глаза.
А, в конце концов, был ли он намного лучше?
Обещал Таве новую жизнь, доверие, что-то лучшее, а сам... Подвел ее.
И именно тогда, когда понял, что хочет сделать ее счастливой.
Он вздохнул и потащил труп по земле дальше, пытаясь прогнать все мысли, а заодно и образ черноволосой менталистки из головы. Получалось скверно — потому что Тава уже оккупировала часть его головы, и ни один амулет не помогал.
Он будет просить прощения завтра — будет делать это сколько придется.