Возвращение в Москву заняло почти сутки. Максим вёл «Газель» окольными путями, через леса и просёлки, подальше от трасс и постов. К вечеру следующего дня они въехали в промзону, где «Курьер-Сервис» прятал свои ангары. Лиса — теперь снова Алиса, потому что внутри склада можно было не скрывать хвосты — вылезла из кабины и с наслаждением втянула запах мазута, старого картона и волчьей шерсти. Дом. Странный, ржавый, но дом.
Фениксов разместили в дальнем отсеке, за новой ширмой из свинцовой ткани — Максим успел её натянуть ещё до отъезда. Нина сразу ушла в тень, присела на матрас, прижимая к себе Катю. Вера опустилась рядом, выдохнула — и стала похожа на статую из пепла, которую вот-вот развеет ветер.
— Отдыхайте, — сказал Максим. — Потом поговорим. Надо решить, как жить дальше.
Но не успел он договорить, как железная дверь ангара лязгнула, и внутрь шагнула женщина.
Лиса узнала её по запаху раньше, чем увидела. Волчица. Та же порода, что и Максим, но старше, выше. Коротко стриженная брюнетка, с гладкими, спокойными манерами — в каждом движении чувствовалась отточенная годами выдержка. На ней была армейская куртка, ботинки на грубой подошве, на поясе — два ножа и какой-то странный амулет, от которого пахло древней кровью. Она не спешила, не суетилась, просто вошла и встала так, будто всегда здесь была.
— Брат, — сказала она низким, прокуренным голосом. — Ты привёз гостей, а меня не предупредил.
— Лина, — Максим напрягся, но скорее от усталости, чем от страха. — Время поджимало. Знакомься, это Лиса, наша новая… курьер.
Лина перевела взгляд на кицунэ. Три хвоста Алисы нервно дёрнулись, но она выдержала взгляд. Волчица кивнула — без улыбки, но и без угрозы, и в этом кивке было что-то успокаивающее. Спокойствие Лины не давило, оно просто существовало рядом, как стена.
— Кицунэ. Редкость. Надеюсь, ты не приманка.
— Я сама была приманкой для охотников, — тихо сказала Алиса. — Поэтому здесь.
— Ладно. — Лина прошла внутрь, глянула на фениксов. Увидела Катю — и что-то в её лице дрогнуло. — А это… выгоревшая? И малая необученная? — Она повернулась к Максиму. — Ты рехнулся? Они же маяки. Департамент сбежится со всей области.
— Потому я и привёз их сюда. У нас лучшее прикрытие в Подмосковье. И нам нужно не просто спрятать их, а понять, что делать дальше. — Максим сел на ящик, потер лицо ладонями. — Мы не знаем, как охотники выследили их в Екатеринбурге. И почему заказчик такой настойчивый. Может, у них есть новый метод.
— Есть, — вдруг сказала Вера.
Все обернулись. Выгоревший феникс сидела, не поднимая головы, но голос её звучал твёрже, чем раньше.
— Есть. И метод этот старый, как сама охота на наших. Я молчала в дороге, потому что Катя была на грани, а Нина… — она взглянула на дочь, — Нина и так знает часть. А теперь пришло время рассказать всем. Мне всего сто тридцать семь лет, я не древняя старуха, но я слушала тех, кто жил дольше. Фениксы передают истории из уст в уста, через пепел и огонь. И я запомнила.
Лина подняла бровь, но не перебила. Максим кивнул. Алиса присела рядом, поджав хвосты. Нина обняла Катю крепче, а та замерла, чувствуя, что сейчас услышит что-то страшное.
— Садитесь, — сказала Вера. — История будет долгой. И горькой.
— Всё началось не со мной, — начала она, и в её тусклых глазах на мгновение мелькнул отблеск чужого, переданного по наследству огня. — Первые охотники появились в средневековой Европе. Не в Риме и не в Париже. В глухих лесах Германии, где крестьяне вешали над дверью рябиновые ветки от ведьм. Там один монах — его звали Теодорих — обнаружил, что кровь оборотня, смешанная со святой водой, может исцелять чуму. И он начал убивать. Сначала оборотней. Потом ведьм. Потом всех, кто отличался. Он создал первый орден — «Чистые». И записал в своём трактате, что каждый нелюдь — это ресурс. Из нашей шкуры — амулеты, из нашей крови — лекарства, из наших костей — орудия.
Максим хмуро слушал. Лина скрестила руки на груди, её спокойное лицо не выражало ничего, кроме внимания.
— В Азии, — Вера повернулась к Алисе, — ваших предков, кицунэ, начали отлавливать чуть позже, но с большей жестокостью. Японские императоры платили за хвост столько же, сколько за сто рисовых полей. Потому что хвост кицунэ, засушенный особым способом, дарует удачу в битве. А печень — бессмертие. Только бессмертие это было ложью. Она давала ещё сто лет жизни, не больше. Но богатые верили. И верят до сих пор.
Алиса вздрогнула, прижав хвосты к себе. Она знала эту цену. Ей самой предлагали отрезать один хвост за новый паспорт и билет в любую страну. Она отказалась.
— В Африке колдуны охотились на птиц-молний — предков фениксов. — Вера усмехнулась горько. — За нашими перьями шли в пустыню. Одно перо стоило раба. Сердце феникса… — она замолчала, погладила Катю по голове, — сердце феникса, которое ещё не догорело, может воскресить человека. Один раз. Поэтому нас убивают молодыми, пока мы не исчерпали свой лимит жизней. Меня не убили, потому что я выгорела сама. Бесполезный пепел, никчёмный сувенир. А вот Нина… — она посмотрела на старшую дочь. — Нина — золотая жила. Одна жизнь осталась. Её сердце стоит миллионов. И если Катя научится контролировать огонь, она будет стоить ещё дороже. Неконтролируемый феникс — это опасность для всех, но для охотников — дополнительный куш. Они любят, когда жертва сама себя выдает.
— А оборотни? — спросил Максим глухо.
— Оборотней, — ответила Лина вместо Веры, и голос её был ровным, как лезвие, — любят за шкуру. Волчья шкура, снятая с живого, сохраняет способность обострять чутьё. Департамент снабжает ими своих ищеек. А кости — для приворотных зелий. Клыки — для ножей, которые режут любую магию. — Она усмехнулась, обнажив клыки, но усмешка вышла спокойная, почти философская. — Мы ходячие сокровища. Как и вы все.
Тишина повисла тяжёлая, как свинец. Только леший в углу вздохнул и перевернулся на другой бок.
— Но это всё древность, — продолжила Вера. — А сейчас Департамент — это бизнес. У них есть база данных. Каждое существо, хоть раз попавшееся в камеру или оставившее след в сети, заносится в список. Они не ищут нас с помощью молитв и серебряных ножей. У них есть Ищейки — люди с привитой кровью кицунэ или оборотня, собаки, натасканные чуять магию. Есть тепловизоры, считывающие наш жар. Есть информаторы среди нас же — предатели, которые продают своих за новый паспорт и выезд в Европу.
— Как Борис, — негромко сказал Максим.
Все посмотрели на него. Он не пояснил, только желваки заиграли на скулах. Лиса поняла, что Борис — это какая-то старая, незажившая рана. Лина кивнула один раз — коротко, без комментариев. Она знала. И помнила.
— Ты говоришь так, будто всё безнадёжно, — тихо сказала Нина.
— Нет, — Вера подняла голову. — Безнадёжно только тогда, когда мы перестаём знать свою историю. Поэтому я рассказываю. Чтобы вы поняли: охотники — не монстры. Они просто люди. Жадные, трусливые люди, которые нашли способ делать деньги из страха. В средневековье они убивали нас топорами. Теперь — пулями и заказами в интернете. Но суть одна.
— А как нас нашли в Екатеринбурге? — спросила Катя, и её голос дрогнул. — Мы же прятались.
Вера медленно повернулась к Нине. В её пепельных глазах застыла боль, которую нельзя было передать словами.
— Скажи им, дочка, — прошептала она. — Скажи сама. Потому что молчать больше нельзя.
Нина побледнела. Даже её рыжие волосы, казалось, потускнели. Она облизнула сухие губы, посмотрела на мать, потом на остальных.
— Это был Андрей, — сказала она тихо, и в этом тихом голосе слышалось железо, прокалённое восемью смертями. — Мой давний друг. Мы познакомились пять лет назад в Перми. Он был организатором шоу… ну, знаете, фокусы с огнём, самовозгорания по сценарию. Я не скрывала, кто я. Думала, ему можно верить. Он находил для меня заказчиков, честно платил, ни разу не предавал. Он знал про меня. Про слабые места.
— И он сдал вас? — спросила Лина, и её спокойные маневры никуда не делись — только пальцы чуть сжались на подлокотнике.
— Он сдал нас неделю назад. — Нина сглотнула. — Я сама ему позвонила, когда мы с Верой ехали в Пермь в автобусе. Думала, он поможет спрятаться. А он сказал: «Прости, Нина. Они заплатили столько, что я смогу купить остров. Ты бы сделала то же самое». — Её голос сорвался, но она взяла себя в руки. — Потом он сбросил трубку. А через час охотники уже брали кольцо вокруг дома Кати.
Катя заплакала. Беззвучно, по-детски закрыв лицо ладонями. Вера обняла её, прижала к себе, и в её выгоревших объятиях не было огня — только сухая, обугленная любовь.
— Андрей знал всё, — прошептала Нина. — Поэтому они и нашли нас так быстро. Не магия, не Ищейки. Просто друг, который продал нас за деньги.
Максим поднялся, прошёлся по ангару. Его тень металась по стенам, большая, злая.
— Значит, охотники теперь не только профессионалы, но и свои, — сказал он глухо. — Те, кого мы кормили, кому доверяли. Это хуже любого Ищейки.
— Это всегда было, — сказала Вера. — И всегда будет. Вопрос не в том, чтобы не доверять. Вопрос в том, кому доверять. — Она посмотрела на Максима, потом на Лису. — Вы — не Андрей. Это я уже поняла.
Лина встала, подошла к брату, положила руку ему на плечо — жестом спокойным, без лишней нежности.
— Мы найдём Андрея, — сказала она. — Не для мести. Для того чтобы он больше никого не сдал. — Она повернулась к Нине. — Ты знаешь, где он сейчас?
— В Москве, — Нина подняла красные от слёз глаза. — Он давно хотел переехал, и я думаю, что сразу после того, как… после звонка. Думает, что я погибла или поймана.
— Значит, он не знает, что мы здесь. — Максим криво усмехнулся. — Это наш козырь.
— Что ты хочешь сделать? — спросила Алиса.
Максим посмотрел на неё. В его глазах была усталость, злость и что-то ещё — то самое, что появлялось, когда он держал её руку.
— Сначала — спрятать вас всех надёжнее. А потом навестить Андрея. Поговорить по-мужски. — Он повернулся к Лине. — Поможешь?
— Я всегда помогала, — ответила сестра. — Только не горячись. Спокойствие — лучшее оружие.
Лиса смотрела на них и чувствовала странное спокойствие. Рядом с этими волками — коротко стриженной брюнеткой с ледяным самообладанием и её хмурым братом, который только учился доверять — даже опасность казалась чем-то решаемым.
— Вера, — тихо сказала Алиса. — Ты говорила, что самое ценное — это память. Я запомню про Андрея. И про Бориса. И про всех, кто предал. Чтобы не повторить их ошибок.
Вера кивнула, поглаживая волосы Кати.
— Запомни, девочка. А мы будем жить. Пока можем.
Ночью, когда все уснули, Алиса вышла из ангара. Звёзды над промзоной были тусклыми, но холодный ветер приятно обдувал лицо. Через минуту к ней вышел Максим. Встал рядом, закурил.
— Лина уехала собирать информацию об Андрее, — сказал он. — Она найдёт его за сутки.
— Она вообще всегда такая спокойная?
— Всегда. Я не видел её в ярости ни разу. И боюсь этого больше всего. — Он выдохнул дым. — Знаешь, когда волк не рычит — он готовится к прыжку.
— А ты? — спросила Алиса. — Ты готовишься к прыжку или просто куришь?
Максим посмотрел на неё. Долго. Потом усмехнулся — той самой кривой, неловкой усмешкой, которая делала его почти красивым.
— Пока просто курю. И думаю о том, что впервые за много лет мне не всё равно, кто останется внутри, когда я уйду.
Лиса не стала спрашивать, что он имел в виду. Она взяла его за руку — просто потому, что могла. И они стояли так, пока сигарета не догорела до фильтра. А внутри ангара спали три феникса, которые начинали верить, что даже в этой серой, жестокой Москве можно найти место, где тебя не продадут.
По крайней мере, сегодня.
Друзья и дорогие читатели, пожалуйста, поставьте лайк 👍🏻 на историю и напишите любой комментарий, хоть смайлик))) Это помогает показывать рассказ в рекомендациях и вы вносите свой маленький вклад в развитие канала))))
Автору на вдохновение и кофе можно закинуть тут
начало про фениксов тут:
про Курьер- Сервис тут:
продолжение будет...