Дочь позвонила накануне переезда. Говорит: «Мам, мы с Кириллом квартиру нашли, на следующей неделе перебираемся». Сказала, как будто про погоду. А я потом двадцать минут стояла у плиты с шумовкой в руке и смотрела на суп на шесть персон, который к тому времени уже кипел. Сварила весь. Позвонила к соседке Людмиле Ивановне, отнесла кастрюлю. Не выливать же.
После этого что-то щёлкнуло. Не грустно, нет. Просто, по-другому. Мне 47 лет, муж Андрей на работе до семи, Вера у Кирилла, и у меня впервые за двадцать три года появилось время подумать: а чего я вообще хочу?
Я написала список. Десять пунктов. Пока писала, поняла, что всё это откладывала. Говорила себе: потом, когда Вера вырастет, когда разберётся. Вот она взяла и разобралась. Моя очередь.
Поспать до восьми
Звучит смешно: взрослая женщина, а в списке планов первым пунктом стоит сон. Но вот факт: я вставала в шесть двадцать двадцать три года. Сначала ради школы, завтрака, формы и портфеля. Потом ради ЕГЭ: Вера сама не проснётся. Потом ради института: вдруг ключи не возьмёт.
Вера переехала, а будильник остался. Неделю я вставала по привычке. Потом переставила на семь тридцать. Андрей посмотрел как на что-то необычное.
— Ты же всегда в шесть, — говорит.
— Теперь нет, — говорю.
Первое утро в семь тридцать я лежала ещё минут двадцать и смотрела в потолок. Было странно. Казалось, надо куда-то бежать. Потом поняла: некуда. Просто лежала.
До восьми ещё не доросла. Но потихоньку.
Переделать Верину комнату
Дочь забрала всё нужное: одежду, ноутбук, гитару. Осталось: два ящика с детскими рисунками, сломанная настольная лампа и плакат группы, название которой я до сих пор не выговорю. Я три месяца заходила туда и думала: надо что-то сделать.
В октябре решилась. Нашла на Авито кресло, отдала шесть с половиной тысяч, забрала самовывозом. Поставила полки. Андрей говорит: «Зачем столько полок?» Столько было всегда, просто стояли в коридоре. Теперь у меня есть свой угол. Сижу по вечерам, читаю. Могла бы раньше. Не додумалась.
Варить суп на двоих
Это кажется мелочью, но я сорок минут провела в магазине, пытаясь посчитать, сколько картошки нужно на двух человек. Всю жизнь: кастрюли на пять литров, капуста целиком, мясо килограммами. Тут три картошки, и я стою, держу их в руках, и соображаю: хватит или нет?
Первый раз сварила суп на двоих и почти обиделась, что так быстро съели. Кастрюля маленькая, уходит за раз. Зато на плите не стоит второй день, не надо придумывать, куда деть. Это надо перестраиваться. До сих пор перестраиваюсь. Иногда варю много по старой памяти, несу Людмиле Ивановне.
Пойти на выставку одной
Не потому что Вера просила, и не «Андрею точно неинтересно». Просто, хочу. В ноябре пошла одна в первый раз. Сначала было неловко: кто ходит на выставку в одиночку в понедельник? Оказалось, таких немало.
Простояла у одной картины двадцать минут. Никто не торопил, не спрашивал «ну что ты», не отвлекался на телефон рядом. Купила каталог. Дома вечером листала. Хорошо.
Наконец заняться спиной
Болит с сорока трёх, вот уже четыре года. Два года назад, в сорок пять, первый раз записалась к неврологу. Врач говорит: нужны снимки, массаж и гимнастика. Я записала в блокнот, ушла. Так и лежало в блокноте.
В этом году снова записалась. На этот раз дошла до снимков. Потом до массажа. Говорят, теперь нужна ещё гимнастика по утрам. На утро пока не сдвинулась. Но хоть снимки есть, и это уже больше, чем раньше.
Читать медленно и без совести
Пока Вера жила дома, я читала урывками. Прочтёшь страницу, она заходит, что-то спрашивает, и мысль теряется. Или сама думаешь: а надо ли читать? Вдруг нужна?
Сейчас вытащила «Дом, в котором», который откладывала три года. Читаю по вечерам, с возвратами, медленно. Андрей говорит:
— Что там такое, ты уже второй месяц?
— Читаю, — говорю.
— Медленно.
— Нарочно.
Позвонить маме просто так
Не по делу. Не уточнить рецепт или когда приедем. Просто поговорить. Мама живёт в Рязани, созваниваемся раз в неделю. Обычно, новости, здоровье, Вера как там.
Теперь Вера живёт у Кирилла, у неё своя жизнь. Мы с мамой стали говорить про другое. Она рассказала, что в сорок пять осталась одна с нами тремя, и я спросила: «Мам, а когда стало легче?» Она подумала. «Знаешь, я и не заметила. Просто в какой-то момент поняла, что живу нормально». Хороший разговор получился. Раньше не было времени на такой.
Купить что-нибудь без объяснений
Не оправдываясь перед собой. Не «ну всё равно нужно», не «скидка же». Просто: хочу этот свитер. Беру.
Первые два раза всё равно объясняла Андрею: «Понимаешь, у меня такого цвета не было». Он смотрел с недоумением.
— Ну и хорошо, — говорит.
На третий раз перестала объяснять. Купила свитер. Потом книгу. Потом духи, которые нюхала в магазине четыре года и не брала: «и так есть чем пахнуть». Теперь есть ещё кое-чем.
Оставить посуду до утра
Однажды оставила специально. Не забыла, не устала. Просто поставила тарелки в раковину после ужина и пошла в Верину комнату читать. Это были самые тревожные полчаса: всё время казалось, что надо вернуться и домыть.
Потом прошло. Ничего не случилось. Утром помыла. Теперь иногда позволяю себе уйти с немытой посудой. Андрей не замечает. Ну и ладно.
Погулять без маршрута
В Сокольниках, просто так. Раньше прогулки были с целью: докупить по дороге, Веру встретить от репетитора, вернуться к ужину. Теперь: вышла, пошла куда хочу.
Дошла до пруда. Постояла, посмотрела на уток. Вернулась через полтора часа. Андрей спрашивает:
— Где была?
— Гуляла.
— Долго.
— Специально, — говорю.
Он помолчал. Кажется, понял что-то своё.
Вот с этим сложнее всего. Сижу и думаю: столько лет откладывала сон, прогулки без маршрута, медленное чтение. Ждала, пока Вера вырастет.
А она взяла и выросла. И всё, что я откладывала, никуда не делось, просто ждало. Мама так жила. Я так жила. Видимо, оно передаётся само собой: наблюдаешь и повторяешь, не замечая.
Теперь по-другому. Не потому что умнее стала. Просто тишина подтолкнула. Когда внуки появятся, я уже знаю: будильник на шесть двадцать обратно не вернётся. Этому я научилась за один год.
Стоило ждать, пока Вера вырастет, или лучше было начать раньше, ещё пока она жила рядом? Я выбрала начать сейчас. Поздно, тоже время. Если история знакома, подпишитесь: пишу о том, что происходит, когда дети уже выросли, а ты продолжаешь жить дальше.