Шесть лет, которые стерли искру
Всё шло своим чередом. Сашу выписали. Дочка набрала вес, перестала пищать по ночам, начала улыбаться. Наш бизнес потихоньку вставал на рельсы — не то чтобы супер, но приобретал форму стабильности. Колея. Грязная, узкая, но своя.
Денег не хватало. Мы справлялись.
Первый год мы работали вообще без выходных. Брат — в гараже, я — на подхвате, клиенты — в любое время суток. Зимой грелись обогревателем, летом обливались потом. Деньги были, но они тут же уходили. Пелёнки, смеси, врачи, лекарства, подгузники. Вы не представляете, сколько стоят подгузники, когда у тебя маленький ребёнок и маленький бизнес.
Дочь росла. Саша безумно уставала. Это было видно — по глазам, по тому, как она падала на диван вечером и не могла встать. Спасибо тёще — она очень сильно помогала. Сидела с внучкой, готовила, убирала. Я даже не знаю, чтобы мы делали без неё. Наверное, сошли с ума. Вместе и одновременно.
Романтика раз в полгода
Потихоньку всё налаживалось. У нас с Сашей даже вернулась романтика. Представляете? То самое чувство, когда раз в полгода тёща отпускает нас в кино на пару часов. Два часа свободы. Два часа, когда мы не родители, а просто — он и она.
Я мог побыть с ней. Она — со мной. Смотреть кино. Есть чипсы (те самые, с зелёным луком). Держаться за руки в темноте зала. И ни о чём не думать.
Нет, не то чтобы мы не любили нашу дочь. Мы в ней души не чаяли. Но если убрать «нас» и оставить только «дочь», жизнь становилась серой. Как бетонная плита. Мы это понимали. Поэтому ценили эти редкие выходы. Как глоток воздуха в подводной лодке.
Первые шаги. Первая фотосессия. Первое слово — кажется, «папа» но не уверен, может и "мама" (я был на седьмом небе). Всё хорошо. Но именно в тот момент, со своей работой, я начал упускать то, что происходило внутри неё.
Искры в глазах моей супруги, моей Саши, начали гаснуть. Медленно. Как свеча, у которой закончился воск. Сначала — мельче, потом — слабее, потом — только тлеющий фитилёк. Я не заметил. Я работал.
«А давай второго?»
Прошло ещё пару лет.
— Дэн, — говорит она. — А давай второго заведём? Пока я в декрете. Так сказать, отстреляться — и всё.
— Саш, ты уверена? Нам же квартиру, машину. Как потянем?
— Мы справимся.
Я не то чтобы был против. Но я реально оценивал свои силы. Бизнес вроде получше уже, но всё равно есть страх неизвестности. А вдруг клиенты уйдут? А вдруг брат разругается? А вдруг я не вывезу?
Но она смотрела на меня. С надеждой. С той самой, которая ещё не погасла до конца. Я согласился.
Всё получилось быстро. Быстрее, чем я ожидал. Вторая дочь родилась по плану, без проблем. Выписали быстро. Я реально был счастлив. Хоть и напуган. Теперь у меня две дочери. Две девочки, ради которых я готов был горы свернуть. Даже если горы — это гаражи, кредиты и работа без выходных.
Шесть лет без отпуска
К тому моменту дела шли лучше. Дети росли. Я всё ещё много работал. Несколько лет в отпуск я не ездил. Отправлял жену с детьми без меня — к морю, к бабушке, куда угодно. А сам оставался работать. Потому что денег всё равно не хватало. А если ещё и я уеду — это будет прямая катастрофа. Бизнес — он не прощает отсутствия.
Так мы и прожили шесть лет.
Шесть лет, в которые Саша была заточена в декрете. Шесть лет пелёнок, каш, прогулок на детской площадке, вечных «нельзя», «осторожно», «тихо, ребёнок спит». Шесть лет без полноценного сна, без возможности просто выйти из дома в красивых туфлях, без разговоров со взрослыми о чём-то, кроме прививок и смесей.
Вы представляете? Молодую красивую девушку. С амбициями. С вкусом. С желанием нравиться. Которая шесть лет была заточена. Не в тюрьме — в любви. Но от этого не легче.
Я понимаю это сейчас. Тогда — нет. Тогда я думал: «Ну, декрет, нормальное дело. Все женщины через это проходят. Потом выйдет на работу — оживёт».
Я не учёл одного: эпоху Инстаграма. Эпоху красивых картинок, где у всех идеальные дети, идеальные мужья, идеальные дома, идеальные отпуска на Мальдивах. А у неё — гараж мужа, сопли на кофте, невыспавшиеся глаза и чувство, что жизнь прошла мимо.
Не все такое переживут с нормальной психикой. Саша — не пережила. Но я узнал об этом слишком поздно.
Продолжение следует