Преждевременный удар
Всё складывалось своим чередом. Живот рос, срок приближался. Мы готовили комнату, покупали распашонки, спорили, какая коляска лучше. Я уже привык к мысли, что скоро стану отцом. Не боялся. Ну, почти.
Спали. Время — три утра. Какой-то шорох. Я просыпаюсь. Свет. Суета. Саша бегает по коридору, что-то складывает в пакет.
— Саш, че случилось?
— Да ничего, всё нормально. Спи, спи.
Ну ладно. Глянул на часы — до суточной смены в баре осталось три часа. Обрадовался, что хоть немного посплю, и лёг дальше.
Но слышу: теща о чём-то шепчется в коридоре. Саша носится. Я опять:
— Саша, что происходит?
— Да ничего, всё нормально. Просто воды отошли.
Я спросонья: «А, ну ладно».
Так. СТОП. ЧТО?
Подскакиваю. В голове — ураган. Вскочил, натянул штаны, уже не до сна. Вода отошла? На несколько недель раньше срока?
Они уже ждали скорую. Я пришёл в себя, начал соображать. Собрал документы, зарядку, какие-то вещи. Скорая приехала быстро. Сашу увезли. Я — на такси следом. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас выпрыгнет и побежит быстрее машины.
Родила. Не всё гладко.
Саша родила. Девочка. Вес маленький — недовес. Сразу забрали в реанимацию. А потом выяснилось, что подхватили какую-то инфекцию, и из роддома их перевели в инфекционку. Несколько недель — там.
Господи. Я себе места не находил. Что я могу сделать? Ничего. Ровным счётом ничего. Навестить разрешили только через неделю. Сашу. Ребёнка — даже не дали увидеть. Только через стекло. Маленький кулёчек, провода, пищалки, врачи в масках. Моя дочь. За стеклом.
Я стоял и смотрел. И думал: «Почему я не могу туда зайти? Почему я не могу взять её на руки? Почему она там, а я здесь?»
Ответов нет. Есть только чувство полного бессилия. Когда ты сильный, здоровый, бородатый дядька — а не можешь защитить своего ребёнка. Потому что всё, что нужно — это не кулаки и не выдержка. А просто — чтобы её выписали.
«Че ты приперся?»
Наконец разрешили навестить Сашу. Я купил цветы, фрукты, что-то ещё. Захожу в палату. Она сидит на кровати, бледная, уставшая, с кругами под глазами.
— Саша, ты как? Нормально? Расскажи здесь как, кормят как? Как дочка?
Она подняла на меня глаза. И сказала:
— Да нормально, я же сказала. Че ты пристал ко мне? Че тебе надо от меня? Дэн, я устала. Отвали. Че ты вообще припёрся?
Сказать, что я был в шоке — ничего не сказать. Я понимал: она вымотана. Роды раньше срока, инфекция, ребёнок в боксе, гормоны, стресс. Я попал под горячую руку. Не то чтобы я ожидал тёплого приёма с шампанским, но такое...
Попытался пошутить — не взлетело. Сказал: «Ладно, я всё понимаю. Ты отдыхай. Я завтра приду». Она даже не кивнула.
Я вышел. Сел в такси. Поехал домой. Думал: «Это стресс. Пройдёт. Несколько недель — и всё наладится».
Спойлер: наладилось. Саша извинилась через пару дней. Сказала, что сама не своя была. Мы обнялись. Я не обиделся. Но осадочек остался. Маленький, как тот недовес у дочки. Он потом рассосался. Но где-то глубоко — остался навсегда. Я просто не придал этому значения тогда.
Новый прикольчик
А дальше — новый поворот. На работе меня увольняют.
Да-да. Именно сейчас. Пока жена в больнице, дочка в боксе, я мотаюсь между домом, инфекционкой и работой — приходит директор и говорит:
— Дэн, либо ты идёшь на повышение администратором, либо увольняйся.
Карьерный рост? Звучит круто. Но я-то знал этого директора. Его особенности характера. Тот случай, когда повышение — это не шаг вверх, а прыжок в болото. Администратором у него — значит быть мальчиком на побегушках, терпеть его выходки, уборку чужого негатива и работу без выходных.
Я отказался.
Меня уволили.
И вот что получилось: жена родила, ребёнок в инфекции, денег нет, работы нет, кредиты есть. Классический набор для крепкого мужского развода с жизнью.
Гараж. Брат. Новый путь.
И тут — случай. Мой средний брат, тот самый, который варил шурпу, тоже уволился с офисной работы. Не его это было. Он купил гараж. И начал свой мелкий бизнес. Что-то с ремонтом, мойкой, обслуживанием.
Я пришёл к нему.
— Колян, нужна помощь? Я без работы. Делать нечего. Готов на что угодно.
Он посмотрел. Подумал. Сказал:
— Дэн, тут не офис. Тут руками работать. Ногами. Головой. Иногда — чем придется.
— А я и не боюсь. Я в баре сутки стоял. Не сопли жевал.
— Тогда давай. Попробуем.
Так мы начали наш ещё один параллельный, не простой путь. Без гарантий. Без поддержки. С гаражом, в котором зимой холодно, летом душно, и пахнет бензином, мазутом и надеждой.
Со страхом — потому что дочка маленькая, жена восстанавливается, денег в обрез.
С надеждой — потому что мы сами себе хозяева. Никаких директоров с их «либо повышение, либо пошёл вон». И это было главное.
Продолжение следует
