Я открыла дверь спальни и остановилась.
Афоня лежал на кровати - в центре, как всегда. Лапы подогнуты, морда вперёд, глаза в стену. На краю кровати стояла Плюшка - передние лапы на покрывале, задние на полу. Смотрела на него снизу вверх, чуть наклонив голову. Кот смотрел в стену. Щенок смотрел на кота.
Судя по тому, как у Плюшки подрагивала задняя лапа, стояли они так давно.
«Переговоры в тупике», - подумала я и пошла варить кофе.
***
Плюшку привезла дочь в пятницу вечером. Позвонила за полчаса: мам, я еду, тут такое дело... «Такое дело» оказалось кремовым, пушистым и с длинными мягкими ушами.
– Мам, я не могу её держать. Хозяева квартиры против. Временно, ладно? Мы разберёмся.
Плюшка сидела у дочери на руках и смотрела на меня круглыми карими глазами - с таким видом, будто заранее извинялась за всё, что натворит.
– Временно - это сколько? - спросила я.
– Ну... выходные. Может, чуть дольше. Я поговорю с хозяевами, они нормальные, просто надо объяснить.
Я посмотрела на дочь. Дочь смотрела мимо меня, в коридор. Когда Катя смотрит мимо - она уже всё решила, но хочет, чтобы я думала, будто решаю я. Она так у меня куртку зимнюю забрала «на неделю». Вернула через полгода, с оторванной пуговицей.
– Ладно, - сказала я. - Давай свою Плюшку.
– Плюшка, познакомься с бабушкой! - Катя сунула мне щенка.
– Какой я тебе бабушка, - сказала я, но Плюшка уже ткнулась мне носом в шею, и я замолчала.
Катя уехала через двадцать минут. Оставила пакет корма, миску, игрушку - резинового ёжика, который пищал так, что у меня сводило зубы. И уехала.
Афоня появился в коридоре через минуту после её ухода. Он сидел на шкафу в спальне - я знаю, потому что он всегда туда забирается, когда приходят гости. Не прячется - наблюдает. Разница принципиальная, если спросить Афоню.
Он спрыгнул, прошёл по коридору, остановился в двух метрах от Плюшки. Плюшка сидела на полу, рядом со своей миской. Увидела кота и вся подалась вперёд - хвост заходил ходуном, уши подскочили, глаза стали ещё больше. Она смотрела на Афоню так, как будто перед ней появился кто-то невероятный.
Афоня посмотрел на щенка. Потом на меня. Потом развернулся и ушёл в спальню.
Я слышала, как он запрыгнул на кровать. Пружины скрипнули один раз - значит, лёг в центре. В своей любимой позиции - лапы подогнуты, морда к двери.
«Ну, начинается», - подумала я.
***
Первый день прошёл примерно так, как я и ожидала.
Плюшка пыталась играть. Подбегала к Афоне, приседала на передние лапы, виляла хвостом - давай, мол. Афоня вставал и уходил. Плюшка бежала за ним. Афоня запрыгивал на подоконник - туда, куда щенок на коротких лапах забраться не мог. Сидел и смотрел вниз. Плюшка садилась под подоконником, задирала голову и смотрела вверх. Они могли так сидеть по десять минут.
Потом Плюшка попробовала другую тактику - легла рядом с Афоней на ковре в зале. Не впритык, на расстоянии вытянутой лапы. Положила морду на пол, скосила глаза в его сторону. Типа я тут просто лежу, никого не трогаю.
Афоня встал и ушёл. Плюшка осталась лежать. Через минуту встала и пошла за ним.
Я смотрела на это из кресла и думала, что щенок либо очень настырный, либо очень тупой. Потом посмотрела на Плюшкину морду и поняла - нет, не тупая. Просто не понимает, почему кот её не любит. Для неё это было необъяснимо. Она-то его уже любила.
А потом случилось то, чего я боялась.
Плюшка крутилась вокруг Афони на кухне, пока тот ел. Крутилась, крутилась - и наступила ему на хвост. Не сильно, она лёгкая ещё. Но Афоня - Афоня отреагировал. Развернулся, шерсть дыбом, и шипнул. Коротко, зло. Так, что Плюшка отпрянула, села на попу и замерла. Уши прижала, глаза огромные, хвост поджала. Сидела и смотрела на кота - не обиженно, нет. С таким выражением, будто её ударили, а она не может понять за что.
Я не выдержала и засмеялась. Не от веселья - от нервов и от того, как это выглядело. Трёхмесячный пушистый ретривер сидит на попе и смотрит на рыжего кота с видом оскорблённого достоинства.
Афоня посмотрел на меня. Долго. Потом на щенка. Потом встал и ушёл в другую комнату. Медленно, с таким видом, с каким уходят люди, когда устали от всего и от всех, и хотят только, чтобы их оставили в покое.
«Ну всё», - подумала я. - «Война».
***
Второй день начался тихо.
Афоня сменил тактику - или я так решила. Он больше не уходил, когда Плюшка появлялась в комнате. Он наблюдал. С подоконника в спальне, с полки в коридоре, из кресла в зале. Сидел и смотрел, как щенок ходит по квартире - нюхает углы, грызёт свою игрушку, спотыкается о порог.
Плюшка к нему не лезла. То ли запомнила вчерашнее, то ли просто устала бегать за тем, кто не хочет, чтобы за ним бегали. Но каждый раз, когда Афоня проходил мимо, она замирала и провожала его глазами. Вся - от кончика носа до хвоста - подавалась в его сторону, но не шла. Просто смотрела.
«Изучает противника», - подумала я про кота. Сидит на высоте, контролирует территорию, следит за перемещениями. Классика.
После обеда я позвонила Кате.
– Когда забираешь?
– Мам, я разговариваю с хозяевами. Они думают.
– Что тут думать-то?
– Мам, ну я не могу на них давить, это их квартира.
– Катя.
– Может, на следующих выходных? Я что-нибудь придумаю.
Я положила трубку и посмотрела на Плюшку. Плюшка лежала в коридоре, положив голову на свою игрушку, и смотрела на дверь спальни. Там, за дверью, на кровати лежал Афоня.
«На следующих выходных», - подумала я. - «Ну-ну».
***
На третий день я увидела то, что не должна была видеть.
Был понедельник, я работала из дома - составляла график смен на месяц. Плюшка уснула в коридоре, прямо на полу, вытянувшись в длину. Щенки так спят - тело длинное, лапы в стороны, уши разложены как тряпочки. Я проходила из кухни в зал и краем глаза заметила движение.
Афоня.
Он шёл по коридору. Медленно. Остановился возле Плюшки. Постоял. Потом нагнулся и понюхал ей ухо. Одно ухо, то, что было ближе к полу - длинное, мягкое. Понюхал, постоял ещё секунду. И отошёл. Спокойно, не торопясь. Свернул на кухню, как будто шёл к миске.
Я стояла в дверях зала и не шевелилась.
Афоня прошёл мимо меня, не глядя. Запрыгнул на подоконник. Сел, посмотрел в окно. За окном шёл снег - мелкий, сухой, декабрьский. Кот смотрел на снег так, будто ничего не произошло. Будто он не подходил к щенку, не нюхал ухо, не стоял рядом.
Плюшка спала. Она ничего не знала.
Я пошла обратно на кухню и села за стол. Открыла ноутбук. Закрыла ноутбук.
«Провёл разведку», - подумала я. - «Пока противник спит. Грамотно».
Но руки у меня были холодные, и я почему-то волновалась - так, как волнуешься, когда видишь что-то хрупкое и боишься, что оно сломается.
***
На четвёртый день Афоня впервые не ушёл, когда Плюшка легла рядом.
Случилось это вечером. Я сидела в зале, смотрела что-то по телефону. Афоня лежал на ковре у батареи - он любит это место зимой, там тепло. Плюшка забрела в зал, покрутилась и легла. Не рядом - на расстоянии полуметра. Положила голову на лапы и прикрыла глаза.
Я ждала, что Афоня встанет. Он всегда вставал. Это было правило - щенок рядом, значит, надо уйти.
Он не встал. Лежал, смотрел перед собой. Плюшка лежала в полуметре. Оба делали вид, что другого не существует. Два отдельных существа, которые случайно оказались в одном месте.
Я не шевелилась. Не хотела спугнуть.
Через десять минут Плюшка уснула. Афоня покосился на неё - быстро, одним глазом - и отвернулся.
«Перемирие подписано», - подумала я. - «Негласно. Обе стороны делают вид, что ничего не изменилось».
***
После этого дни потекли ровнее. Афоня не искал контакта, но и не убегал. Плюшка перестала бегать за ним - научилась быть рядом, не навязываясь. Они существовали параллельно: кот на своих маршрутах, щенок на своих. Иногда маршруты пересекались - и оба делали вид, что так и надо.
Я наблюдала за этим как за сериалом: бойкот - наблюдение - разведка - перемирие. Всё шло по плану.
Плюшка по-прежнему смотрела на Афоню каждый раз, когда он проходил мимо. Замирала, поднимала голову, следила за ним взглядом - от двери до двери, от кресла до подоконника. Он не реагировал. Шёл мимо, как мимо мебели.
Но я заметила одну вещь. Он стал ходить через коридор чаще. Раньше из спальни в кухню - напрямую, через зал. Теперь - через коридор. Там, где лежала Плюшка. Может, совпадение. Может, нет.
В среду Плюшка наконец освоила диван. Раньше боялась - не высоты, а того, что выгонят. Сидела на полу и смотрела на диван снизу, как в первый день смотрела на кровать. Потом, видимо, решилась - забралась, свернулась клубком на краю. Маленькая, кремовая, с прижатыми ушами. Всем видом показывала: я маленькая, незаметная, можно мне тут?
Афоня был на кресле напротив. Открыл один глаз. Посмотрел. Закрыл.
Плюшка осталась на диване.
В четверг вечером я обнаружила их обоих в зале. Афоня на кресле, Плюшка на ковре у его ног. Не рядом - но ближе, чем в первые дни. Сантиметров тридцать.
Я прошла на кухню, стараясь не шуметь. У меня было странное ощущение - что я лишняя в собственной квартире. Что здесь происходит что-то, к чему я не имею отношения.
***
В воскресенье вечером позвонила Катя.
– Мам, ну ещё чуть-чуть, ладно? Хозяева сказали - подумают до конца месяца. Может, разрешат.
– Может, - повторила я.
– Ну мааам. Ну я стараюсь.
– Старайся, - сказала я и положила трубку.
Пошла в спальню.
На кровати лежал Афоня - в центре, лапы подогнуты, морда вперёд. На краю кровати, у самого края, свернулась Плюшка. Маленький кремовый клубок.
Между ними было сантиметров двадцать. Не полметра, как раньше. Двадцать.
Афоня смотрел на Плюшку. Не в стену - на неё. Щенок спал, уткнувшись носом в лапу, и уши разложились по покрывалу. А кот лежал рядом и смотрел.
Я стояла в дверях и не двигалась.
Вот оно. Значит, всё. Мир. Перемирие перешло в мир. Переговоры завершены, стороны пришли к соглашению. Я мысленно уже формулировала сообщение подруге: «Лен, ты не поверишь, кот принял щенка. Лежат рядом».
Я тихо прикрыла дверь, чтобы не разбудить. И пошла спать на диван - не хотела нарушать то, что увидела.
«Дипломатия победила», - подумала я, засыпая.
***
Утром я проснулась рано. Понедельник, на работу к десяти, но проснулась в семь - сама, без будильника. Лежала на диване и слушала тишину. Потом из кухни раздался звук - тихий, настойчивый. Плюшка скулила у миски.
Я встала, пошла кормить.
Насыпала корм Афоне в его миску. Насыпала Плюшке в её - та стояла рядом, у стены, где я поставила её в первый день. Афоня пришёл на кухню, сел у своей миски, начал есть. Плюшка уткнулась в свою. Тишина, хруст корма, утро за окном серое, зимнее.
А потом Плюшка доела свою порцию и сунула нос в Афонину миску. Просто так - подошла и ткнулась мордой.
Афоня развернулся и дал ей лапой по носу. Без когтей, коротко - но чётко. Плюшка отскочила, села. Знакомая картина - прижатые уши, большие глаза, поджатый хвост.
Я стояла у раковины с кружкой в руке и думала: «Ну вот. Вчера лежали рядом, а сегодня - лапой по носу. Неужели опять война с самого начала? Неужели я зря спала на диване?»
Афоня доел. Не торопясь, обстоятельно - сначала одну сторону миски, потом другую. Вылизал миску. Поднял голову.
Встал. Подошёл к Плюшке. Та сидела на полу, не шевелилась - ждала непонятно чего.
И он начал её вылизывать. Морду, между глаз, ухо - то самое длинное мягкое ухо. Спокойно. Тщательно. Как будто минуту назад не давал ей лапой по носу.
Плюшка замерла. Сидела, закрыв глаза. А Афоня вылизывал, и полосатые бока ходили ровно, и хвост лежал на полу спокойно, и ему было вообще всё равно, что я стою рядом и смотрю.
Закончил. Развернулся. Ушёл.
Плюшка сидела на полу ещё полминуты с закрытыми глазами. Потом открыла, посмотрела на меня и завиляла хвостом - робко, неуверенно. Будто спрашивала: это правда было?
Я поставила кружку на стол и стояла.
А потом мелькнула мысль, что не было никаких переговоров. Не было бойкота, разведки и перемирия. Не было этапов, которые я так красиво раскладывала по дням. Был кот. Просто кот. Который делает что хочет, когда хочет. Хочет - лежит рядом. Хочет - даёт лапой. Хочет - вылизывает. Для него это не противоречие. Это - «не суй нос в мою миску, но ты ничего, можешь остаться».
А я неделю смотрела и придумывала сюжет. Бойкот, разведка, перемирие, мир - красиво, логично, с нарастанием. Целый дипломатический роман. Только Афоня его не читал. Он просто жил.
Я взяла телефон и позвонила Кате.
Три гудка.
– Мам? Что-то случилось?
– Можешь не торопиться с хозяевами.
Пауза. Потом осторожно:
– В смысле... не торопиться?
– С Плюшкой. Можешь не торопиться.
Катя замолчала. Я слышала, как она набирает воздух - сейчас начнёт благодарить, объяснять, говорить «мамочка, я знала что ты согласишься» и всё такое. Катя всегда так делает, когда получает то, что хотела с самого начала.
– Мам, спасибо, я...
– Всё, Кать. Я давно поняла.
Я положила трубку и пошла одеваться.
В коридоре остановилась. Из кухни - тишина. Заглянула.
Афоня сидел у своей миски. Плюшка - у своей, в полуметре. Не вместе и не врозь. Плюшка подняла голову и посмотрела на кота - как смотрела с первого дня, снизу вверх, с тем же выражением, с которым стояла у кровати в то первое утро. Афоня не повернулся. Сидел, щурился на окно.
Я постояла в дверях. Ничего не подумала. Не стала придумывать, что это значит - бойкот, разведка или перемирие. Просто кот и щенок. На кухне. Утром.
Римма неделю думала, что контролирует ситуацию. А вы часто замечали, что всё уже решилось - просто вы ещё не в курсе?