Степа лежал на кресле, подобрав под себя лапы. Кресло было старое - обивка в мелких зацепках, подлокотники протёрты до белёсых пятен, сиденье продавлено ровно по форме его тела. Десять лет он на нём спал, и за десять лет кресло стало не мебелью, а частью кота. Или кот стал частью кресла - Лидия Сергеевна уже не различала.
Она сидела в кухне, пила чай и поглядывала в коридор. Из коридора виднелся краешек комнаты - как раз тот угол, где стояло кресло. Степа спал. Дымчатый, плюшевый, крупный - он занимал кресло целиком, и лапа его свисала с подлокотника, покачиваясь в такт дыханию.
Лидия Сергеевна допила чай, сполоснула кружку, вытерла руки о полотенце. Посмотрела на часы. Без двадцати шесть. Зинаида обещала к шести.
Зинаида - подруга ещё с бухгалтерских курсов. Тридцать лет знакомы. Это она позвонила неделю назад и сказала: «Лид, у соседской собаки щенки. Шесть штук. Пятерых разобрали, один остался. Рыженький такой, с белыми лапками. Возьмёшь?»
Лидия Сергеевна тогда сказала «нет». Потом перезвонила и сказала «я подумаю». Потом перезвонила ещё раз и сказала «ладно, привози».
Она и сама не могла объяснить, что изменилось между первым «нет» и третьим «привози». Может, то, что вечером она смотрела передачу про приюты и расплакалась. Может, то, что Катя - дочь, двадцать восемь лет, другой город, своя жизнь - опять не позвонила в воскресенье. Или просто накопилось: утро одно, день один, вечер один. Степа, конечно, есть. Степа - это семья. Но Степа спит по восемнадцать часов в сутки и разговоров не ведёт.
Собаку Лидия Сергеевна хотела давно. Не то чтобы мечтала - просто иногда, гуляя в парке, смотрела на чужих собак. На то, как они тянут поводки, как заглядывают хозяевам в глаза, как несутся навстречу, когда те возвращаются с работы. Степа не встречал. Степа даже ухом не вёл, когда она заходила.
Звонок. Лидия Сергеевна одёрнула кофту, поправила очки - они висели на цепочке, вечно сползали - и пошла к двери.
Зинаида стояла на пороге с пластиковой переноской. Внутри что-то возилось и поскуливало.
– Вот, – сказала Зинаида и протянула переноску. – Бери. Зовут его Бубликом.
– Кто назвал?
– Соседка. Говорит, он ел и закручивался вокруг миски, как бублик. Кличка прилипла.
Лидия Сергеевна взяла переноску. Тяжелее, чем ожидала. Заглянула внутрь: рыжий, с белыми лапами, коротколапый, вытянутый - нескладный, как все щенки в три месяца. Блестящие чёрные глаза смотрели на неё снизу вверх. Хвост бил по стенкам переноски.
– Красивый такой, – сказала Зинаида. – Шерсть - блестит. Хороший щенок. Здоровый. Она его у ветеринара проверила.
– Спасибо, Зин.
– Спасибо скажешь через месяц. Если спасибо, – Зинаида усмехнулась. – Ладно, побежала. Звони, если что.
Дверь закрылась. Лидия Сергеевна поставила переноску на пол в коридоре и открыла дверцу.
Бублик выскочил. Не выбежал, не вышел - именно выскочил, как пробка. Ткнулся носом в её тапку, чихнул, подпрыгнул, побежал по коридору, свернул в кухню, проехался по линолеуму, врезался в ножку стула, отряхнулся и побежал обратно. Всё это - секунд за пять.
Лидия Сергеевна стояла и смотрела. Потом перевела взгляд на спальню.
Кресло было пустое.
Она не успела увидеть, как Степа ушёл. Просто - был на кресле, и нет. Она заглянула в спальню. Пусто. Заглянула под кровать - нет. В ванную - нет. В кухню - нет. Вернулась в коридор. Подняла голову.
Степа сидел на шкафу.
Шкаф был старый, высокий, почти до потолка. За десять лет кот ни разу на него не забирался - незачем было. Наверху лежало полотенце, которое Лидия Сергеевна когда-то положила для него и забыла. Степа сидел на этом полотенце, прижав уши, и смотрел вниз. Не на неё. На щенка.
Бублик стоял внизу, задрав голову, и вилял хвостом.
– Степа, – позвала Лидия Сергеевна. – Степ, иди сюда. Не бойся. Он маленький.
Степа не пошевелился.
«Ничего, – подумала она. – Привыкнет. День-два - и спустится».
---
День прошёл. Степа не спустился.
Лидия Сергеевна поставила ему миску на шкаф - влезла на табуретку, чуть не уронила. Степа посмотрел на миску, потом на неё. Лидия Сергеевна стояла внизу и ждала. Он ел молча, отвернувшись, - даже жевал как-то обиженно, если можно так сказать о коте. Воду она подняла в кружке - обычной, чайной, с цветочками. Степа пил из неё аккуратно, не проливая. Десять лет - из миски, а тут кружка на шкафу. Мир перевернулся.
Два дня. Три. Степа сидел наверху. В лоток не ходил - терпел. Лидия Сергеевна переживала, но потом ночью услышала: мягкий прыжок, шорох наполнителя, прыжок обратно. Кот спускался в темноте, когда Бублик засыпал на подстилке в кухне. Стоило щенку пискнуть во сне - шорох наверху.
На следующий день Лидия Сергеевна легла в кровать и лежала, прислушиваясь. За стеной - тишина. Потом - прыжок. Степа спустился. Она слышала, как он прошёл по коридору, остановился. Понюхал что-то. Постоял. Пошёл дальше - к миске с водой. Долго пил. Потом - лоток. Потом - тихие шаги обратно. Прыжок. Шорохи полотенца на шкафу. Тишина.
Она лежала и думала: он живёт по ночам. Как зверь, который прячется от хищника. Только хищник - это трёхмесячный щенок весом в два килограмма.
---
Бублик тем временем осваивался. Он делал это так, как осваиваются трёхмесячные щенки: с полным разрушением установленного за десять лет порядка.
Первый тапок он сгрыз в первый же вечер. Левый, синий, мягкий - любимый тапок Лидии Сергеевны. Она нашла его под столом в виде двух кусков и набивки. Бублик сидел рядом и вилял хвостом.
– Ну ты даёшь, – сказала она.
На второй день он перевернул миску с водой. Не свою - Степину, которая стояла в коридоре. Лидия Сергеевна вытирала пол, а Бублик прыгал вокруг тряпки и пытался её отобрать.
На третий день он залаял на пылесос. Залаял - слабо сказано. Он бросился на пылесос, как на врага, схватил щётку зубами и потащил. Лидия Сергеевна выключила, села на пол и засмеялась. Первый раз за эти дни.
Степа на шкафу повернул голову на звук. Посмотрел. Отвернулся к стене.
Лидия Сергеевна перестала смеяться. Поднялась, подошла к шкафу.
– Степа, – сказала тихо. – Ну что ты. Он же маленький. Он не понимает.
Кот закрыл глаза.
Она решила: надо помочь. Надо создать условия. Степа просто не привык, а Бублик - ребёнок, не знает правил. Если аккуратно, постепенно - получится.
---
На следующее утро она поставила миски рядом: Степину и Бубликову. Обе в коридоре, рядом. Степа - если спустится - увидит, что щенок ест рядом, и привыкнет к запаху. Логично. Разумно.
Степа не спустился.
Тогда она попробовала по-другому. Взяла Бублика на руки - он радостно лизнул ей нос - и подошла к шкафу.
– Степа, смотри. Это Бублик. Он хороший. Он не обидит.
Она подняла щенка повыше. Бублик увидел кота и задёргался: хвост заходил ходуном, лапы загребли воздух, он заскулил от восторга и потянулся мордой к Степе.
Степа зашипел.
Не тихо, предупреждающе - шипение вышло долгим, с приоткрытой пастью, с прижатыми ушами. Лидия Сергеевна отступила. Бублик продолжал тянуться, не понимая сигнала.
– Ладно, – сказала она. – Ладно. Не сейчас.
Она попробовала ещё раз вечером. Положила лежанку Бублика у двери спальни - не в комнате, нет, а у двери. Рядом с территорией Степы, но не на ней. Пусть привыкают к запаху друг друга.
Бублик улёгся на лежанку, повертелся, уснул. Лидия Сергеевна выключила свет, легла. Через десять минут услышала: Степа спрыгнул со шкафа. Мягко - она знала этот звук, десять лет слышала. Тихие шаги по коридору. Остановился. Понюхал. Шаги обратно. Прыжок наверх.
Утром ничего не изменилось.
«Может, ему нужно больше времени», – подумала Лидия Сергеевна.
---
Она позвонила Кате в воскресенье. Не дожидаясь, пока та перезвонит, - сама набрала.
– Мам, привет. Как ты?
– Нормально. Слушай, я тут... я щенка взяла.
Пауза.
– Щенка? В смысле - собаку?
– Ну да. Зинаида отдала. Маленький такой, рыженький. Бубликом зовут.
– А... а как Степа?
– А Степа на шкафу.
– В смысле?
– В прямом. Залез на шкаф и не слезает. Неделю уже. Я его наверху кормлю.
Опять пауза. Длиннее.
– Мам, – сказала Катя осторожно, – может, отдай щенка обратно? Раз кот не принимает.
Лидия Сергеевна молчала.
– Ну мам. Степа у тебя десять лет. Это его дом. А тут чужая собака. Ему стресс. Может, не надо?
– Кать, я разберусь.
– Я просто за тебя переживаю. Тебе и так...
– Кать. Я разберусь.
Положила трубку. Села в кухне. Бублик прибежал, ткнулся в колено. Она потрепала его за ухом.
Катя, конечно, права. По-своему. Рационально, правильно, по-взрослому: зачем усложнять, зачем мучить кота, зачем тебе это в пятьдесят шесть лет. Всё верно. Только вот Бублик смотрит снизу вверх чёрными глазами и хвост его не останавливается ни на секунду. Отдать его обратно - нет. Не получится.
Она вспомнила, как утром вышла с ним во двор. Первая прогулка - поводок купила накануне, самый дешёвый, красный. Бублик не понимал поводка: дёргался, падал, путался в лапах. Она присела и размотала его, а он лизнул ей руки - обе, одну за другой. И притих. Пошёл рядом, маленький, рыжий, доверчивый. К каждому кусту тянулся, к каждой лужице. Соседка Тамара Ильинична - с третьего этажа, всегда в синем платке - остановилась, посмотрела.
– О, Лидия Сергеевна, собачку завели? А как же кот ваш?
– Уживутся, – ответила она.
Тамара Ильинична покачала головой и пошла дальше. Ничего не сказала, но лицо было скептическое.
Вечером Лидия Сергеевна мыла Бублику лапы в ванной. Он стоял в раковине - еле помещался, но стоял смирно. Вода текла, он фыркал, но не вырывался. Потом она завернула его в полотенце и понесла на подстилку. Он зевнул, показав розовые дёсны и мелкие белые зубы, и уснул.
Она стояла над ним и смотрела. Рыжий, с белыми лапами, коротколапый.
Из спальни - ни звука. Степа на шкафу.
«А если и правда не примет? - думала она вечером, разогревая ужин. - Если так и будет сидеть наверху? Месяц? Год? Кот, который живёт на шкафу, потому что внизу - чужой».
Бублик сидел у её ног и смотрел на сковородку. Его нос дёргался. Хвост стучал по полу.
---
Прошло ещё три дня. Степа не спускался.
Лидия Сергеевна перестала поднимать миску на шкаф по утрам - ставила на табуретку рядом, на уровне груди. Ближе к полу. Степа, подумав, спрыгивал на табуретку, ел и запрыгивал обратно. Это было что-то - хотя бы немного ближе к земле.
---
Однажды, в четверг - она запомнила, потому что по четвергам ходила в магазин, - случилось то, чего она боялась.
Она вернулась с пакетами, разулась в коридоре. Услышала: тихо. Никаких звуков. Ни лая, ни скулежа, ни грохота. Тишина.
Заглянула в кухню. Бублик спал на подстилке, свернувшись. Заглянула в коридор. Шкаф - пусто. Степы наверху не было.
Сердце ёкнуло. Она бросила пакеты.
– Степа?
Тишина.
– Степа!
Нашла его в спальне. Он спустился. Стоял у своего кресла - не на кресле, а рядом, на полу - и нюхал что-то. Лидия Сергеевна подошла ближе. На кресле лежала игрушка Бублика - резиновая кость, маленькая, красная. Щенок, видимо, забросил её туда, когда носился по квартире.
Степа нюхал эту кость. Аккуратно, не касаясь. Уши прижаты, тело напряжено - готов отпрыгнуть в любой момент.
Из кухни послышалось цоканье когтей по линолеуму. Бублик проснулся.
Лидия Сергеевна замерла.
Бублик влетел в спальню. Увидел Степу. Замер на секунду - и рванулся к нему. Радостно, с визгом, с бешено виляющим хвостом.
Степа дал лапой.
Коротко, без когтей - шлёпнул по морде. Бублик отскочил, заскулил, попятился и забился под стол. Степа развернулся и двумя прыжками оказался на шкафу. Полотенце сбилось набок.
Лидия Сергеевна стояла в дверях. Бублик под столом скулил - тихо, обиженно, поджав хвост. Впервые с тех пор, как он появился в доме, щенок притих. Не носился, не лаял, не грыз. Сидел под столом и смотрел на неё мокрыми глазами.
Она села на пол. Достала его из-под стола, посадила на колени. Бублик уткнулся носом ей в живот.
– Ничего, – сказала она. – Ничего, маленький. Он не со зла. Он просто...
Не договорила. Потому что поняла: она не знает, что Степа «просто». Не знает, примет он или нет. Не знает, правильно ли она сделала. Не знает ничего.
Она подняла голову. Степа на шкафу лежал, отвернувшись к стене.
В тот вечер Лидия Сергеевна долго сидела в кухне. Бублик заснул у неё на ногах - тяжёлый, горячий, сопящий. Она пила чай и думала.
Она ведь всё делала правильно. Миски рядом. Подносила. Клала лежанку. Создавала условия. Делала всё, что могла, - а толку?
«Может, и не может быть тут толка», – подумала она.
Мысль была странная. Непривычная. Лидия Сергеевна по натуре была из тех, кто делает: составляет списки, планирует, берёт под контроль. Тридцать лет в бухгалтерии приучили к порядку. Цифры сходятся - всё хорошо. Не сходятся - найди ошибку, исправь.
А тут не сходилось. И исправить не получалось.
---
На следующий день она перестала пытаться. Просто - перестала. Не подносила Бублика к шкафу. Не ставила миски рядом. Не клала лежанку у спальни. Разделила территорию: Степе - комната. Бублику - кухня и коридор.
Она прикрыла дверь - не до конца, оставила щель ровно такую, чтобы Степа мог пройти, а Бублик - нет. Попробовала - Бублик ткнулся носом, но протиснуться не смог. Покрутился и ушёл.
Степа спустился со шкафа на кресло. Сел. Умылся - долго, тщательно, лапой за ухом, потом - грудь, потом - бок. Так он не умывался три дня. Закрыл глаза.
Лидия Сергеевна заглянула в щель и увидела: кот сидит на кресле, как раньше. Лапа свисает с подлокотника. Всё как было. Только раньше дверь была открыта, а теперь - прикрыта. Маленькая разница. Она отошла.
Бублик в кухне грыз новую игрушку - утку, которую Лидия Сергеевна купила вместо уничтоженного тапка. Утка пищала, Бублик рычал, тряс её - нормальная щенячья жизнь.
Они жили в одной квартире, но как будто в разных. Дверь Лидия Сергеевна оставляла приоткрытой - ровно так, чтобы Степа мог видеть коридор, но Бублик не мог протиснуться. Кот наблюдал. Щенок привыкал.
---
Прошла неделя. Тихая, ровная, без происшествий. Бублик стал спокойнее - не носился как оглашённый, а ходил, обнюхивал, ложился. Лаял реже. Научился ждать, пока Лидия Сергеевна наденет ботинки, - сидел у двери и смотрел, а не прыгал на неё, как в первые дни.
Прогулки стали ритуалом. Утром - в восемь, до работы. Вечером - в шесть, после. Бублик тянул поводок к парку, к кустам, к голубям. Однажды увидел чужую собаку - большого лохматого пса на поводке у пожилого мужчины - и попятился, прижался к ноге Лидии Сергеевны. Она нагнулась, погладила.
– Не бойся. Это просто собака. Ты тоже собака.
Бублик посмотрел на неё и спрятался за её ботинок. Пёс прошёл мимо, не обратив внимания.
Дома Бублик ел, играл с уткой, спал на подстилке. Лидия Сергеевна вытирала лужи - он ещё не до конца разобрался с прогулками. Мыла полы, готовила, ходила на работу. Вечером садилась с книгой. Бублик ложился у её ног. Тепло, сопение, стук хвоста по полу, когда она говорила с ним.
Степа сидел в кресле. Иногда ходил по комнате, иногда - к двери. Стоял, слушал. Нос двигался - принюхивался к запаху из коридора. Но не выходил.
---
Однажды вечером Лидия Сергеевна заглянула в комнату и увидела: Степа сидит у приоткрытой двери и смотрит в щель. Там, в коридоре, Бублик играл с мячиком - катал его носом по полу. Степа смотрел. Хвост кота лежал неподвижно, уши стояли прямо. Не агрессия - внимание.
Она не стала ничего делать. Прошла мимо, на кухню. Налила себе чай.
Лидия Сергеевна перестала ждать. Не то чтобы смирилась - просто убрала это из головы. Есть как есть. Кот отдельно, щенок отдельно.
Она кормила Степу в комнате, а Бублика в кухне. Гуляла с Бубликом утром и вечером - привязывала к поводку, выходила во двор, он тянул её к каждому кусту и каждой луже. Приходила домой, мыла ему лапы. Степа сидел в кресле и смотрел, как она проходит мимо. Иногда моргал.
«Ну и ладно, – думала она, вешая поводок на крючок. – Ну и пусть».
---
Вечером в пятницу она заметила. Бублик лежал на своей подстилке в кухне и не играл. Не грыз утку, не гонял миску, не тянулся к её ногам. Лежал, уткнув нос в лапы.
– Бублик? – позвала она.
Он поднял голову. Хвост дёрнулся - слабо, без обычного энтузиазма. Лидия Сергеевна присела, потрогала его нос. Горячий. Сухой.
Она потрогала ещё раз. Посмотрела: глаза у Бублика были мутные, полуприкрытые. Он положил голову обратно и закрыл их.
«Только не это».
Как думаете, что приключилось со щенком?