Анну Павловну в нашем доме побаивались, но обсуждали часто. Она сидела у подъезда на своей складной табуретке, щурилась поверх очков, задавала вопросы с видом участкового в отставке. Кто к кому пришел, почему с пакетом, зачем так поздно, отчего муж Светки опять несет цветы, хотя вчера нес мусор с лицом виноватого пуделя.
Светка с третьего этажа от нее страдала особенно. То Анна Павловна заметит, что Вадик вернулся не в половине восьмого, а в девять сорок. То спросит у него при жене:
– А что это вы, голубчик, вчера у подъезда с рыженькой смеялись?
Вадик потом два дня ел макароны молча, потому что рыженькой оказалась курьерша с суши, но доказать это удалось не сразу.
Двор у нас был обычный, с качелями, песочницей, вечным спором про парковку. Соседи здоровались через губу, ругались за велосипеды в тамбуре, мирились у лифта, когда ломалась дверь. Анна Павловна знала всех.
В тот день Светка вышла из подъезда бледная, прижимая телефон к уху. На ней были домашние тапки, халат под пуховиком, прическа в стиле «мне уже все равно». Она шла к банкомату у магазина, повторяла в трубку:
– Да, да, я поняла, сейчас переведу.
Вадик в это время был на работе, где, по его словам, спасал бухгалтерию от принтера.
Анна Павловна подняла голову. Сначала она прищурилась, потом встала так резко, что табуретка сложилась сама от страха.
– Светлана, стоять!» – крикнула она командным голосом.
Светка дернулась, как школьница у доски, но трубку не положила. В телефоне мужской голос шипел про безопасность счета, срочный перевод, тайну от родственников.
Анна Павловна подошла к ней вплотную.
– Дай сюда аппарат, – сказала она.
Светка замотала головой, потому что голос в трубке велел никому не говорить. Старушка не спорила. Она просто вытащила из пакета батон, вручила его Светке, забрала телефон, приложила к уху.
– Молодой человек, это отдел по борьбе с дураками на проводе, – произнесла Анна Павловна.
Во дворе стало тихо. Даже мальчишки у качелей перестали спорить, чей папа сильнее. Из трубки что-то зашуршало, потом мужчина строго потребовал вернуть телефон владелице.
– Верну, когда вы мне назовете имя ее кота, – сказала старушка.
Светка всхлипнула. Кота у нее не было. Зато мошенник на секунду завис, потом начал давить голосом, будто вел передачу про криминал.
Анна Павловна слушала его с лицом врача, который видел все болезни сразу.
– Сынок, я сорок лет в поликлинике регистратором работала, меня главврач голосом пугал, участковый пугал, очередь за талонами пугала. Ты после них звучишь, как чайник перед пенсией.
Тут уже засмеялась Наташка с первого этажа, потом дворник Гена, потом даже Вадик, которого кто-то успел вызвать. Вадик прибежал через семь минут, красный, растрепанный, с выражением мужа, который еще не понял, виноват он или герой. Светка бросилась к нему, потом ударила батоном по плечу.
– Ты почему трубку не брал? – спросила она.
– Принтер зажевал договор, – выдохнул Вадик.
– Ага, опять рыженькая? – тут же вставила Анна Павловна.
Полицию вызвали уже из квартиры Светки. Деньги она не перевела, карту успели заблокировать, мошенник отключился после третьего вопроса про кота. Вадик весь вечер наливал Анне Павловне чай, хотя раньше мечтал перенести ее табуретку к соседнему дому. Светка испекла пирог, немного кривой, зато с корицей.
На следующий день Анна Павловна снова сидела у подъезда. Соседи проходили мимо уже не так быстро. Кто-то здоровался первым, кто-то приносил ей яблоко, кто-то делал вид, что не боится ее вопросов. Вадик, правда, при виде старушки теперь сам докладывал:
– С работы, один, в пакете хлеб, рыжих не было.
Анна Павловна кивала строго, но глаза у нее смеялись. Она никого не выслеживала, как выяснилось. Просто двор для нее был почти семьей, а в семье надо замечать, когда человек выходит в тапках к банкомату с лицом потерянной селедки. С тех пор ее табуретку никто не трогал, даже дети обходили бережно, будто это пост охраны государственного значения.
Подпишитесь, здесь каждый день новые добрые истории ))