Вика узнала о поступлении в университет в девять утра, когда держала телефон над тарелкой с бутербродами. На экране открылись списки, фамилия нашлась не сразу, потому что палец дрожал, страница прыгала, а мама дышала над ухом. Когда Вика наконец увидела себя среди зачисленных, она сказала только: «Ой», зато мама закричала так, будто в квартире родился министр.
Через минуту на кухне уже стояли все. Папа в майке торжественно пожал Вике руку, хотя еще вчера говорил, что «главное – не нервничать». Бабушка заплакала, достала из шкафа коробку конфет «на случай победы» и велела немедленно сфотографировать экран, потому что «интернет вещь ненадежная».
К университету Вика поехала ближе к обеду. Ей хотелось увидеть списки на стенде, настоящие, бумажные, с печатью, чтобы сердце перестало прыгать. Возле приемной комиссии толпились абитуриенты, родители, бабушки с пакетами, один дедушка и парень, который смотрел на стенд так, словно там объявили его розыск.
Парень стоял рядом с Викой, держал синюю папку на молнии и часто моргал. Потом он громко выдохнул, потер лоб и сказал в пустоту:
– Все. Мама будет говорить: «Я же знала» до Нового года.
Вика не удержалась и повернулась. Парень был высокий, взъерошенный, в рубашке, которую явно гладили утром, но она уже сдалась. В папке у него торчали копии документов, шоколадный батончик и ручка с логотипом магазина сантехники.
– Вы тоже поступили? – спросила Вика.
– Да. Я просто еще не понял, радоваться или искать военкомат за углом.
Его звали Артем. Он поступил на тот же факультет, что и Вика, и сразу сообщил, что семья теперь считает его «мозгом поколения». Сам Артем подозревал, что поколение просто плохо спряталось, потому что на ЕГЭ он два раза перепутал аудиторию и один раз чуть не ушел с чужим паспортом.
Вика засмеялась не из вежливости. Смех вышел звонкий, чуть нервный, потому что последние недели она жила между сайтом приемной комиссии, мамиными валерьянками и папиными прогнозами. Артем сперва сделал серьезное лицо, но удержаться не смог и тоже засмеялся.
Они пошли искать кабинет, где надо было отдать согласие на зачисление. Артем уверенно махнул папкой и сказал, что здание он почти запомнил. Через пять минут они оказались у двери с табличкой «Отдел кадров», где женщина с бутербродом спросила, не пришли ли они устраиваться лаборантами.
– Мы пока только поступили, – сказал Артем. – До трудового подвига еще не доросли.
Женщина посмотрела на них поверх очков и указала на лестницу. Вика прикусила губу, чтобы не рассмеяться прямо в коридоре. Артем поблагодарил ее с видом человека, который провел важные переговоры, а потом тихо сказал, что лаборанты хотя бы знают, куда идти.
В нужном кабинете им выдали бланки. Артем сразу вписал фамилию в графу «подпись», потому что «рука сама пошла». Вика хотела над ним посмеяться, но заметила, что сама поставила дату рождения в строку для номера телефона.
Они устроились на широком подоконнике и начали исправлять свои подвиги. Артем писал медленно, выводя буквы с таким напряжением, будто подписывал мирный договор. Вика посмотрела на его бланк и сказала, что почерк похож на очередь в поликлинике – вроде люди стоят, но кто за кем, не разберешь.
Артем не обиделся. Он сказал, что его почерк прошел школу записок от участкового врача. Потом показал ей справку, где терапевт написал что-то между «здоров» и «звонить», после чего оба долго пытались расшифровать слово и решили, что врач благословил его на учебу.
У Вики зазвенел телефон. Мама спросила, нашла ли она кабинет, не потеряла ли паспорт, не голодная ли, кто рядом шумит и почему дочь дышит как после забега. Вика сказала, что все в порядке, а Артем шепотом добавил: «Передай, мы дошли до приемной комиссии со второй попытки».
Мама услышала. В трубке повисла пауза, плотная, как манная каша в школьной столовой. Потом мама спросила очень вежливо, кто это «мы», а Вика мгновенно покраснела так, что Артем отвел глаза к объявлению про собрание первокурсников.
Через час они вышли на улицу с памятками, квитанциями, копиями и лицами людей, которые уже устали от высшего образования. У ворот продавали мороженое в стаканчиках, и Артем заявил, что поступление надо чем-то скрепить. Вика сказала, что согласна, если он больше не поведет ее в отдел кадров.
Они сидели на лавке возле остановки, ели подтаявший пломбир и читали семейные чаты. У Вики бабушка уже собиралась звонить соседке Галине Петровне, которая десять лет говорила, что «девочка слишком много сидит в телефоне». У Артема отец написал: «Сын поступил», а потом добавил фотографию кота, потому что перепутал вложения.
– Значит, день удался, – сказала Вика.
– Конечно, – ответил Артем. – Я поступил, нашел отдел кадров, познакомился с человеком, который умеет читать мой почерк.
И они вместе рассмеялись.
Осенью они оказались в одной группе. В первый учебный день Артем занял Вике место у окна и положил рядом шоколадный батончик из той самой папки. Батончик слегка помялся за лето, зато выглядел как доказательство, что знакомство у стенда было не сном после нервов.
К зиме вся группа знала их историю. Артем рассказывал, что познакомился с Викой во время опасной экспедиции по коридорам университета. Вика уточняла, что экспедиция длилась двадцать минут, закончилась у отдела кадров, а главным открытием стала женщина с бутербродом.
На втором курсе Артем уже встречал Вику у метро. Иногда он приносил ей пломбир, даже в октябре, потому что «традиции нельзя бросать на полпути». Вика ворчала, что от мороженого мерзнут руки, но стаканчик брала, прятала улыбку в шарф и шла рядом.
Позже они часто спорили, кто первым начал знакомство. Артем утверждал, что его фраза про Новый год вошла в историю семьи. Вика отвечала, что нормальные люди начинают разговор со «здравствуйте», но признавала: если бы он тогда промолчал, она прошла бы мимо стенда, людей, мороженого и, кажется, главной удачи своего первого студенческого дня.
Подпишитесь, на этом канале всегда много интересных историй ))