Жигули, хром, Борис Моисеев и Вован, который сказал «а я с тобой»
Поезд прибыл. Встречай меня, Ухта.
Ну что ж. Мой поезд прибыл обратно в Ухту в 6 утра. Раннее утро, город ещё спит, а я стою на перроне с двумя сумками, с разбитым сердцем, но с горящими глазами. Потому что внутри меня уже жил Питер. И он не собирался умирать.
Меня встретил мой друг Вован. На своём жигули шестой модели. Тогда, знаете ли, это была крутая тачка для молодого пацана. Ему она досталась от бати, и Вован бережно хранил её как зеницу ока.
Естественно, там присутствовал жёсткий тюнинг. Много хрома — столько, что даже солнце в Ухте стало светить ярче. И боль отсутствия гидроусилителя руля — то есть, чтобы повернуть, нужно было обладать хваткой гориллы и молитвой.
Я сел на пассажирское сиденье. И мне стало стыдно. Очень. Хотя, если честно, я до сих пор не понимаю — почему. Не перед кем, не за что. Просто стыдно. Даже смотреть в глаза Вовану было неловко.
Но он, конечно, не был бы моим другом, если бы вместо «привет» не пошутил и не подколол меня с моим провальным поступлением.
— Ну что, Дэн, — сказал он, выворачивая руль с двух рук, словно штурвал теплохода, — великий управляющий отелей вернулся покорять Ухту? Или тебя уже ждут в «Эрмитаже»?
Я улыбнулся. Это было не обидно. Я бы так же на его месте сделал. Потому что дружба — она не про «пожалей меня, я неудачник». Она про «ты лох, но я тебя люблю».
Воодушевлённый рассказ в 6 утра
И вот мчим мы по утренней Ухте. Руль тяжеленный, Вован накачал себе руки за этот год не хило, а я сижу и вываливаю на него всё, что накопилось за эти 5 недель в Питере.
— Вован, пойми, там всё по-другому. Совсем. Девчонки сами знакомятся, представляешь? Я привык, что ты должен подойти, начать разговор, а тут — просто стоишь в метро, и к тебе подходят. Бары, клубы, Невский. И метро! Ты не представляешь, что такое Питерское метро!
Я рассказывал про эскалаторы, про мрамор, про станции, которые выглядят как музеи. Про то, как можно просто сесть на поезд и через 10 минут оказаться в другом районе, в другой жизни, среди других людей.
— Я точно вернусь туда, — сказал я. — В следующий раз — и точно поступлю.
— Ну давай, давай, — ответил Вован. Но слушал он внимательно. Ему явно было интересно. Он даже сам воодушевился — это было видно по тому, как он перестал бороться с рулём и просто ехал, не пытаясь повернуть.
Эх. Он даже не знал, как этот разговор изменит его жизнь. И мою тоже.
Вечер: полчаса стёба, потом все слушали
Вечером мы встретились все вместе. Вован, Вадим, Саня, остальные пацаны. Я ожидал, что меня сейчас начнут разрывать на части, и приготовился отбиваться.
Полчаса стёба. Мне прилетело по полной.
— Дэн, а ты комендантом общежития не пробовал устроиться? Тоже управленец.
— Дэн, а ты бомжам в метро спасибо сказал, что они тебя не съели?
— Дэн, а управляющий какого отеля — «Отель «У подножья»? Там двухзвёздочный, с видом на помойку?
Я смеялся. Я умею смеяться над собой — это качество меня потом не раз спасало. Потом они затихли. И начали слушать. Реально слушать.
Я рассказывал про Невский ночью. Про то, как стоят на разводе мостов и как это выглядит, когда ты в 18 лет в первый раз это видишь. Про девушек, которые улыбаются просто так, а не потому, что ты что-то сделал. Про то, что в Питере можно быть кем угодно — никто не спросит, кто твой папа и из какого ты района.
Пацаны слушали с открытыми ртами. Даже Вадим, который потом уедет в Гоа, — и тот слушал, забыв про пиво. И мне показалось, что за этот вечер я зажёг в их головах ту же искру, которая горела во мне.
Или не показалось. Время покажет.
Год официанта: звезды, Борис Моисеев и зарплата, которой хватало на всех
Я вернулся в обычную жизнь. Но не в ту, что была раньше. Теперь у меня была цель.
Поступил на дополнительный курс в свой техникум — чтобы год не терять. И устроился работать официантом в ресторан.
Да-да. Тот самый парень, который хотел стать управляющим отеля, теперь подавал еду. Но я не видел в этом унижения. Я набирался практики. Ресторан — это первый шаг к отелю. Вход через кухню и залы, а не через кабинет с видом на море.
В нашем городе устроиться в ресторан было непросто. Но мне повезло — и это было даже не везение, а, наверное, первые ростки того, что я не давал себе сломаться.
Ресторан был при главном отеле города. И все звёзды, которые приезжали к нам на гастроли, останавливались именно у нас.
Я встретил много известных людей. Кого там только не было — эстрадные певцы, юмористы, актёры. Но первый гость после моей стажировки был... Борис Моисеев.
И мы с ним, мягко говоря, не поладили.
Я не буду вдаваться в подробности, скажу только: если вы когда-нибудь захотите проверить свой характер на прочность, попробуйте подать ужин человеку, который точно знает, как правильно должна стоять вилка, и не стесняется об этом сказать. В тот момент я думал, что это последняя моя смена в ресторане. Но, к счастью, обошлось. Борис меня не уволил. Может, понравилось моё упрямство. Или просто забыл.
Друзья, конечно, глумились. «Официант, принеси-подай», «Дэн, а ты ложечку не забыл положить?», «Дэн, а ты чаевые у Бориса Моисеева получил?».
Но потом, когда им нужны были деньги, они приходили ко мне. Потому что официант в хорошем ресторане в маленьком городе зарабатывал очень даже неплохо. И я не жадничал. Друзья есть друзья.
Прошёл год. Мысли о Питере не отпускали.
Ни на минуту. Я ни разу не усомнился, что поеду снова. Я точно знал: настанет лето — и я повторю попытку. Но теперь я был умнее. Я сдал ЕГЭ у себя в городе. С хорошими результатами. И подготовился основательно.
А параллельно я весь год рассказывал друзьям про этот удивительный город. Про Питер. Про свои 5 недель, которые изменили всё. Про то, как там пахнет воздух — свободой и ветром с залива.
Я не знал тогда, что мои рассказы зажгли не только мою звезду.
Наступило лето. И Вован сказал: «А я с тобой»
Он подошёл ко мне. Обычный вечер. Ничего не предвещало.
— Дэн, — сказал Вован. — А я с тобой еду.
Я не поверил своим ушам.
— Куда?
— В Питер. Поступать. Ты ж всё уши прожужжал про этот свой город. Я закончил колледж на стоматолога. Хочу дальше учиться. И вообще... хочу попробовать.
Он смотрел на меня. Без улыбки. Серьёзно. И я понял — он не шутит.
Я был безумно рад. Наконец-то я еду не один. С другом. С тем, кто тоже верит.
Мы купили билеты. В этот раз — уже с ЕГЭ, с результатами, с нормальными шансами. И отправились в Питер вдвоём. Два молодых амбициозных парня из маленького северного города. Один — с горящими глазами и годом официантского стажа. Второй — с тяжеленным чемоданом стоматологических инструментов и хваткой, прокачанной на жигулях без гидроусилителя.
И это было волшебное чувство.
Когда поезд тронулся, мы сидели в плацкарте (да, снова плацкарт, но теперь у окна, не у туалета). Я смотрел на убегающие назад столбы и думал: «В этот раз всё будет по-другому».
И я был прав. Потому что в этот раз я приехал не просто поступать. Я приехал оставаться.
И не только я.
Продолжение следует.