Едва Маша переступила порог квартиры, Аня поняла по её лицу: неприятности. Но сразу лезть с расспросами не стала, а позвала к столу.
— Раз сегодня я оказалась дома раньше, то угощаю ужином, — объявила она.
— А у тебя сегодня нет свидания? — спросила Маша, и голос её прозвучал так грустно, что у Ани сжалось сердце. Да что стряслось-то?!
— Похоже, нет, — ответила она, пристально глядя на дочь. — Наверное, нам с тобой стоит провести тихий вечер вдвоём. Поболтаем, посмотрим сериал…
— Ой, эти сериалы, — Маша отвернулась. — Глупые они все.
— Согласна, — с улыбкой кивнула Аня, расставляя на столе тарелки. — И скучные. В жизни иногда всё гораздо интереснее закручено, как считаешь?
Маша молчала, но взгляд оставался печальным, и Аня не вытерпела:
— Маруся, дружочек, может, поделишься?
— Чем?
— Настроением. Я ведь вижу, случилось что-то.
— Да что могло случиться, мама?
— Вот и мне интересно, — Аня присела рядом, бросив варежки-прихватки на стол, и обняла дочь. — Город новый, друзей ты пока не завела, влюбиться не в кого, а уже ходишь с таким видом, будто мир рушится. Ну-ка, признавайся, кто обидел?
— Да никто, мам, — Маша смотрела в пол, боясь поднять глаза, в которых уже стояли слёзы, и она не хотела признаваться в том, что так расстроилась из-за ерунды.
Аня вздохнула, встала и отошла в плите. Она положила сваренную гречку сначала Маше, потом себе, затем разложила по тарелкам куриные биточки и пододвинула к дочери салатницу с нарезанными огурцами и помидорами, перемешанными со сметаной.
— Ешь.
Маша принялась за еду, а Аня задумчиво смотрела на неё. Дочь слишком чувствительная, слишком романтичная — такие легко попадаются. Сама Аня тоже однажды попалась.
— На самом деле, — вдруг сказала Маша, — это всё глупости.
Ничего не говоря, Аня подвинула к себе тарелку, взяла в руки вилку и приготовилась слушать.
***
Маша сразу поняла, что между Глебом и яркой красивой незнакомкой что-то есть: от одного её поцелуя в щёку он вздрогнул, будто по телу прошла электрическая искра.
— Это Зоя, — сказал Глеб, — девушка моего приятеля.
Однако всё время, что они провели втроём, он постоянно облизывал пересохшие губы, запинался и прятал глаза. Зоя же смотрела чуть насмешливо и, не стесняясь, то и дело повисала на Глебе.
Маше было неприятно. Не то чтобы она рвалась закрутить роман с малознакомым парнем — скорее, отпугивали странные отношения между Глебом и его так называемыми друзьями, влезать в которые совсем не хотелось.
Зоя же чувствовала себя свободно, много болтала, а услышав, что Маша стала студенткой того же института, где учится и она, искренне обрадовалась.
— А факультет?
— Экономики и права.
Зоя ликующе взвизгнула:
— Это ж мой! Ура, подругами будем. Там такая тоска, девки занудные, мне вообще не с кем общаться. А ты девчонка нормальная, вроде, затусим!
Маша вымученно улыбнулась, не слишком уверенная в том, что ей хочется тусить с Зоей. А потом она поймала встревоженный взгляд Глеба и окончательно растерялась. Разговор уже не клеился: исчезла лёгкость, которую Маша чувствовала наедине с Майером. Сославшись на какое-то срочное дело, девушка пожелала больному скорейшего выздоровления и ушла. Правда, на повороте к выходу на улицу она оглянулась и увидела, как Зоя и Глеб слились в страстном и уже совсем не дружеском поцелуе.
***
— Вот такие у них высокие отношения, мама, — закончила Маша рассказ. — Девушка друга! Мне стало так гадко…
— Да, ситуация неприятная. Но посмотри на это иначе: может, Глеб как раз и хочет из всего этого выпутаться? Ну зачем ему общаться с тобой, если у него отношения с другой девушкой?
— Понятия не имею, — Маша исподлобья посмотрела на мать. — Может, он коллекционирует нас просто?
— А он что, произвёл впечатление донжуана?
— Нет… Наоборот, какой-то не повзрослевший вовремя мальчик. У него отца недавно убили, мать актриса… Ой, там такая история! Можно роман писать. И мне кажется, Глеб в каком-то выдуманном мире живёт, не знаю…
— Инфантильный? — подсказала Аня.
— Наверное, да.
Аня удовлетворённо отметила про себя, что за разговором Маша отвлеклась, повеселела и теперь уже не печалится из-за мальчишки, не способного разобраться в своих чувствах.
— И что, будешь с ним дальше общаться?
Маша пожала плечами:
— Наверное, как друг — почему нет? Он весёлый, интересный. Скучает в этой больнице ужасно.
— А что с ним, говоришь, случилось? — спросила Аня.
— Съел что-то несвежее.
— Ясно.
Как ни странно, именно эта часть истории Аню интуитивно беспокоила. Юноша из полубогемной семьи, имеющий подозрительно распущенных подружек, просто отравился едой? Она смотрела, как дочь, уже успокоившись, уписывает биточек, и думала, что уберечь детей от соблазнов и опасностей мира почти невозможно. Да и как, если себя-то уберечь не всегда выходит?
***
Глеб сразу заметил, что с матерью что-то неладно. Она улыбалась ему, расспрашивала о самочувствии, прижимала к себе как-то особенно крепко, и ему даже стыдно было, что такого здорового лося, как он, тискает мамочка, но вся была напряжена и временами будто выпадала из разговора, задумавшись о своём.
— Нормально всё? — угрюмо поинтересовался он, вынырнув из очередных материнских объятий. — У тебя и Ады?
— Да, вполне, — её голос звучал ровно, но во взгляде читалось смятение.
Потом Лиза взяла его за руку и извиняющимся тоном сказала:
— Глебушка, ты прости, мне надо домой вернуться.
Он пожал плечами:
— Надо так надо. Я в порядке, мама, особо не волнуйся. Скоро выпишут.
Она пригладила ему вихор в волосах, ласково провела рукой по щеке и снова посмотрела так странно. Ему опять стало стыдно: ну ведь хотел же её внимания, заботы, нежности — на, получай, что не так-то?! Потом он понял: этот всплеск любви мог означать, что мать в очередной раз что-то подкосило, выбило из колеи. Глядя вслед уходящей Лизе, Глеб решил прямо сейчас позвонить домой и предупредить Аду, что матушка на взводе, но не успел дойти до автомата: из-за угла вынырнула Зоя. Её змеиные глаза горели золотом, она улыбалась.
— Ты что делаешь здесь? — опешил он. — Я думал, ты ушла.
Она молнией метнулась к нему, обвила руками и жарко зашептала на ухо:
— Пойдём со мной, я тут нашла укромное местечко…
— Какое ещё местечко? Домой иди. Или к Сеньке.
— Сенька сегодня занят — поехал с отцом машину смотреть. Глебчик, я горю, любви хочется!
— Да ты больная, Зоя! Тебе лечиться надо, ты как наркоманка, — он попытался оттолкнуть девушку, но она ещё теснее прижалась к нему, опустила руку к его штанам, и через секунду Глеб, уже мало что соображая, спешил за Зоей удовлетворять безудержную страсть в “укромном местечке”.
***
Свидание у Ани всё-таки состоялось. Она боялась, что отказом Михаилу проводить её после работы домой сегодня не отделается — так и вышло: Ревенко позвонил и сообщил, что стоит у Аниного подъезда.
— Не хочешь в ресторан, давай просто погуляем, — настаивал он, — но не прогоняй уж.
У Ани и в мыслях не было его прогонять. Ненавидя себя за страх и необходимость подчиниться, она извинилась перед Машей, уже предвкушавшей уютный вечер на диване у телевизора или за книгой.
— Машунь, мне надо пойти.
Маша с жалостью поглядела на мать:
— Понимаю, но как же он по-скотски себя ведёт! Ведь знает, что ты боишься его разозлить, и требует.
— Он не требует, — Аня виновато опустила голову и выскользнула за дверь.
Михаил ждал с огромным букетом роз, насыщенный красный цвет которых показался похожим на кровь, и Ане стало нехорошо. Некстати начало ныть в затылке, и она уже подумала, что это отличный повод избежать долгой прогулки, но пройтись немного всё же согласилась.
Они медленно шли по тихой улочке, огибающей дом Ани, ладонь Михаила легко касалась её спины, но не давила и не оставляла ощущения, что Аню держат. Он рассказывал какие-то истории из жизни, студенческой юности, потом перешёл на воспоминания о начале карьеры. Аня была рада его болтовне, потому что не хотела рассказывать слишком подробно о собственной жизни.
— А почему ты ещё не женат? — спросила она, когда Михаил затронул тему семьи.
Он вздохнул и будто бы через силу ответил:
— Однажды хотел. Но она была женой другого и осталась с ним.
— Ты её так любил, что не смог найти кого-то ещё?
— Тогда любил, — Михаил остановился и повернулся к Ане. — Но всё это давно прошло, забыто, и мне кажется, я наконец встретил ту, с кем мог бы попробовать.
Она ощутила, как страшное напряжение сковывает всё тело, когда Ревенко положил руки ей на плечи. Он смотрел прямо в глаза Ане, но не улыбался, как обычно. Нужно было что-то сказать, и она выдавила из себя:
— Миша…
— Аня, мы люди взрослые, и я не вижу смысла тратить время на романтические прелюдии. Ты мне нравишься. Очень.
— Служебные романы ничем хорошим не кончаются, Миша.
Аня чувствовала мелкую дрожь в ногах. Только бы не накатило. Его руки так давят на плечи, он слишком близко…
— Знаю, — сказал Михаил. — И если бы я мог, то не взял бы тебя на работу. Но ты сказала, что в таком случае не останешься в городе, и я испугался, что потеряю шанс с тобой сблизиться.
Он властно взял Аню за подбородок, наклонился и поцеловал её. Вырываться и кричать было просто глупо, и она сдалась.
— Поехали ко мне, — Ревенко не просил, а командовал.
Сердце у Ани колотилось так, что лёгкие не справлялись, она как рыба открывала рот, но не могла вдохнуть.
— У меня дочь… дома… — удалось ей произнести, но Михаил рассмеялся:
— Ей двадцать! Уснёт сама без мамочки?
Он опять посмотрел Ане в глаза и опять без улыбки. Внутри неё кричала другая Аня, которая совсем не хотела никуда ехать, которая снова в панике забилась в угол и, скорчившись и накрыв голову руками, умоляла не делать ей больно. Аня же, стоявшая перед Михаилом, оценивала ситуацию трезво: от него зависит её текущее положение. Маше нужно учиться очно, и работать она не может. Долг матери заботиться о дочери. Михаил не так уж плох, встречаются и похуже. Может быть, у них даже есть будущее. Аня сделала вдох, как перед прыжком в воду, и спросила:
— Где твоя машина?
***
Только поздней ночью замок наконец щёлкнул, и дверь с лёгким шорохом отворилась и закрылась снова. Машу тут же вымело в прихожую.
— Мама, ну почему не позвонила…?! — она осеклась, увидев лицо Ани и спросила испуганно: — Что он сделал?
— Ничего, — Аня покачала головой. — Это я сделала. Я сама… Зато у нас всё будет хорошо, Маруся.
Она прошла мимо дочери в свою комнату и, не раздеваясь, свернулась на кровати клубочком. Хотелось плакать от бессилия и злости, но тогда Маша начнёт переживать, а это ни к чему. Было очень жаль себя. И того, что могло получиться с Сергеем, а теперь не получится. Ревенко не отпустит.
***
— А ещё мы напечатаем буклет! — заканчивая презентацию, заявил молодой человек в белой летней рубашке, бесформенным балахоном висящей на его худосочном теле. У него были тонкие, как ветки, руки без единого намёка на бицепсы.
“И почему все эти рекламщики и пиарщики такие доходяги?” — думал Сергей, уныло разглядывая слайды, выставленные перед ним менеджером маркетингового агентства, куда Уваров обратился за помощью в продвижении на рынке. Последние слова выступающего с трудом дошли до сознания: Сергей не выспался и мечтал о дополнительной паре литров кофе. К тому же мысли вертелись вокруг предстоящего свидания с Анной, поэтому он слушал вполуха.
— Что ещё за буклет? — переспросил он у менеджера.
— С фотографиями руководителей компании и краткой справкой о них.
— Зачем? — Сергей напрягся.
Ревенко, присутствовавший на презентации, удивлённо оглянулся на него:
— А что такого? Распространять будем, оставлять партнёрам. И внутри сгодится: я давно считаю, что сотрудники должны знать в лицо того, на кого работают.
Уваров заёрзал в кресле. Ему почему-то не хотелось раскрываться перед Анной раньше времени, а этот буклет выдаст его с головой.
— Глупости это всё. Пустая трата денег, — проворчал он.
— Да нет же, стоимость мизерная! — радостно замахал своими бумажками менеджер, распространяя по комнате сильный запах парфюма, которого он, очевидно, вылил на себя целое ведро.
Сергея всегда бесило это в людях: почему-то многие предпочитали густо надушиться, вместо того чтобы позаботиться о чистоте тела и воспользоваться обыкновенным дезодорантом. Обычно этим грешили женщины, но и мужчины вот тоже попадались. Он снова вспомнил об Анне. От нее исходил едва уловимый ненавязчивый аромат. Не приторно-сладкий, не мускусный, не дурацкая свежая “морская волна”, от которой Сергея тошнило уже через пять минут, а цветочный, чуть горьковатый и свежий. И в этом она тоже напоминала Олесю, не любившую заявлять о себе громко. Неуловимая, непостижимая, прожившая свою короткую жизнь на полутонах. Как же её не хватает…
— Что с тобой? — услышал он голос Михаила и понял, что уже какое-то время сидит, окаменев и уставившись в одну точку.
— Ничего. Не хочу я никаких буклетов. Долго это.
— Вовсе даже нет! — ещё радостнее воскликнул менеджер. — Макет уже разработан. Нужны только ваши фотографии, и всего через неделю…
— Серёга, да в чём проблема?! — искренне изумился Михаил.
Да не было никакой проблемы. Просто он не хотел, чтобы Анна легла с ним в постель, придавленная его статусом.
❗БОЛЬШЕ РАССКАЗОВ В НАВИГАЦИИ ☘
👇 Ссылки на другие ресурсы, где я есть:
Анонсы, короткие рассказы и просто мысли — в MAX
Дублирование публикаций Дзен — Одноклассники
Литературные порталы: АвторТудей / Литрес / Литмаркет / Литнет