— Бабушка! — мы выдохнули хором и заметались по комнате в поисках одежды.
Я натянула футболку, Руслан в панике искал свои штаны (которые, как выяснилось, остались в гостиной, под руинами дивана). Дверь открылась, и в прихожую влетела бабушка с сумками.
— Дети! Я вернулась! — закричала она. — Ой, а чего это вы не спите? Уже встали?
Мы с Русланом вышли в коридор. Я в футболке и трусах, он — в оленьей майке и семейниках. Бабушка перевела взгляд с меня на него, потом на дверь спальни, потом снова на нас.
— А диван где? — спросила она.
— Сломался, — хором ответили мы.
— Ночью, — добавил Руслан.
— Подо мной, — закончил он и покраснел.
Бабушка помолчала. Потом улыбнулась. Потом расхохоталась.
— Ой, не могу! — заливалась она. — Двадцать лет ждала, дождалась! Диван сломался! Ночью! Под ним! Анечка, ты смотри, какого мужика отхватила — диваны ломает!
— Бабушка!
— Что бабушка? Я радуюсь! — Она утерла слёзы. — Ладно, пойду чай поставлю. А вы... вы одевайтесь. И диван потом почините. Или новый купите. Семейное ложе должно быть крепким.
Она упорхнула на кухню, напевая что-то весёлое. Мы остались стоять в коридоре и смотреть друг на друга.
— Ну и дела, — выдохнул Руслан.
— И что теперь?
Он взял меня за руку, притянул к себе и поцеловал.
— А теперь, — сказал он, отрываясь от моих губ, — Диван купим новый. Крепкий.
Из кухни доносился запах бабушкиных пирожков и её счастливое пение. Солнце светило в окно. Руслан держал меня за руку.
И я поняла: это и есть счастье. Настоящее. Не придуманное. Не для бабушки.
Моё.
Бабушка накрыла пир. Честное слово, настоящий пир — пирожки, ватрушки, оладьи, варенье трёх видов и дымящийся чай.
— Завтракать! — скомандовала она. — И чтоб всё съели!
Мы с Русланом сидели за столом как два нашкодивших школьника. Он — в моей оленьей футболке (своя рубашка так и не высохла), я — в бабушкином халате, потому что ничего другого я так и не нашла в утренней спешке.
Бабушка разливала чай и сияла как начищенный самовар.
— Кушайте, мои хорошие. Русланчик, ты пирожок бери, с капустой. Силу восстанавливать надо.
— Бабушка! — взмолилась я.
— А что бабушка? — прищурилась она. — Я ж не слепая. Всё вижу. И очень даже рада. Давно пора.
— Баб Зоя, — Руслан отложил пирожок и посмотрел на неё серьёзно. — Мы хотели поговорить.
— О чём?
— О нас. — Он взял меня за руку под столом. — Мы с Аней... это не игра больше. По-настоящему.
Бабушка поставила чашку и уставилась на нас. Я затаила дыхание.
— А раньше, значит, игра была? — спросила она тихо.
Мы переглянулись.
— Бабуль, — начала я, — мы хотели тебе сказать... В общем, когда ты приехала, у меня не было никакого жениха. Я просто... ну, я не хотела тебя расстраивать. А Руслан согласился помочь. Притвориться. Но если бы ты знала, как мне было неловко!
Бабушка молчала. Секунду. Две. Три. Я уже начала паниковать, что она сейчас встанет и уйдёт, или хуже — расплачется.
— А теперь? — спросила она.
— А теперь... — Я посмотрела на Руслана. Он кивнул, подбадривая. — А теперь мы правда любим друг друга. Кажется.
— Кажется или точно?
— Точно, — твёрдо сказал Руслан. — Я её люблю. Всю жизнь люблю, просто дурак был, не понимал. А теперь понял.
Бабушка перевела взгляд с него на меня. Потом снова на него. И вдруг расхохоталась.
— Ой, не могу! — заливалась она. — Двадцать лет! Двадцать лет, а они только сейчас поняли! Анечка, ты ж мне сама говорила, что он у тебя лучший друг! Что вы как брат с сестрой!
— Так… так ты все знала?
— Ну конечно! ой, видели бы вы сейчас свои лица! — она засмеялась пуще прежнего.
— Бабушка!
— Ладно-ладно. — Она утёрла слёзы. — Я всё поняла. И даже не обижаюсь. — Она вдруг стала серьёзной. — Вы главное — счастливы будьте. А как вы к этому пришли, то не важно. Лишь бы вместе.
— Бабуль... — у меня защипало в глазах.
— Цыц, — оборвала она. — Не реви. Платье надо шить, а не слёзы лить. Свадьба когда?
— Через два месяца.
— Вот! Мало! — отрезала бабушка. — За два месяца нормальную свадьбу не организовать. Надо переносить.
— Бабуль, мы не хотим пышную...
— А я хочу! — Она стукнула кулаком по столу. — Я единственную внучку замуж выдаю! Чтоб всё было по-человечески! Чтоб гости, чтоб тамада, чтоб каравай!
— Каравай? — пискнул Руслан.
— Каравай, — подтвердила бабушка. — И фата чтоб длинная. И выкуп. И чтоб Русланчик на руках тебя нёс.
— Бабуль, мы на четвёртом этаже живём, без лифта...
— Значит, тренироваться надо! — отрезала бабушка. — Ладно, с вами всё ясно. Завтра начинаем подготовку. А сегодня... сегодня вы свободны. Гуляйте. Целуйтесь. Диван новый выбирайте.
Она встала, чмокнула нас обоих в макушки и упорхнула в комнату, напевая «Ой, мороз, мороз».
Мы остались за столом. Руслан смотрел на меня, я — на него.
Я рассмеялась. Он тоже. И вдруг стало так легко, будто гора с плеч свалилась. Бабушка знает. Бабушка приняла. Бабушка за нас. Все-таки эта ложь сдорово напрягала! А сейчас буквально гора с плеч!
— Ань, — Руслан взял меня за руку. — Пойдём отсюда?
— Куда?
— Куда-нибудь. Погуляем. Поговорим. Нам же надо... ну, обсудить всё.
Я кивнула.
Я приехала получать наследство прабабушки, а получила должность стража границ с навью, говорящего кота и проклятого богатыря