Каждый день на этой неделе выжимал из Марка последние соки. Работа в зале, бесконечные спарринги с молодыми бойцами и бумажная рутина, которую Виктор регулярно подбрасывал под грифом «срочно», превратили его тело в сплошную смесь боли. Марк ждал этих выходных. Но, к своему удивлению, не только из-за возможности отдохнуть. Главной причиной было предложение Эммы выбраться в город. Она больше не боялась его и даже делала первые шаги для сближения. А сам Марк вдруг настолько захотел этого самого сближения, что видел Эмму даже во снах. Вот тебе и фиктивный брак…
Субботнее утро, однако, началось не по плану. Марк проснулся от странной щекотки на щеке. Он открыл один глаз и увидел Леонида. Мальчик сидел прямо над ним, затаив дыхание. Он держал в кулаке синий фломастер и сосредоточенно выводил линию на скуле крестного. Марк не шелохнулся, лишь перевел растерянный взгляд на ребенка.
Заметив, что «полотно» ожило, Леонид мгновенно спрятал руку за спину и замер.
- Что это ты делал? - хриплым от сна голосом спросил Марк. - Только не говори, что колпачок был открыт.
Он поднялся и подошел к зеркалу шкафа-купе. Оттуда на него смотрел мужчина с жирными синими полосами, пересекавшими лоб и спускавшимися по щекам. Какой-то боевой раскрас неизвестного науке племени. Марк оглянулся и с ужасом осознал, что такой же узор получила и наволочка, на которой он спал, и обои.
- Прекрасно, - вздохнул он, вовремя заменив этим словом вертевшееся у него на языке нецензурное выражение.
Марк направился в ванную, включил горячую воду и взял мыло. Пока он безрезультатно тер лицо мочалкой, в спальне царила подозрительная тишина. Когда он наконец вытерся полотенцем и открыл глаза, Леонид уже стоял у двери. Поняв, что на Марке его рисунки держатся великолепно, мальчик разрисовал и себя: щеки, нос и живот теперь украшали кривые синие закорючки.
- Лёнька, блин! Да ты издеваешься?!
Марк подхватил малыша под мышки и двинулся в комнату Эммы, надеясь, что в ее арсенале найдется какая-нибудь косметическая смывка — тереть нежную кожу ребенка мочалкой с обычным мылом не хотелось. Но постучать он не успел. Утреннюю тишину безжалостно разорвал резкий звук дверного звонка.
Марк замер. С тех пор как погибли Денис и Майя, он не приглашал к себе гостей. Его квартира была крепостью, и каждый неожиданный визит, а теперь еще и учитывая ситуацию Эммы, заставлял внутренние предохранители срабатывать на максимум.
Он опустил Леонида на пол, жестом приказал стоять тихо и подошел к двери. Марк прижался к глазку и нахмурился. На пороге, держа в руках папку, стояла женщина в строгом сером кардигане — социальная работница. Она снова нажала на кнопку, и звонок раздался прямо над ухом Марка. Делать вид, что дома никого нет, было бессмысленно: из гостиной отчетливо доносился приглушенный голос почтальона Печкина из мультика, похоже, Леонид самостоятельно включил телевизор, найдя пульт на диване. Марк повернул защелку замка и открыл дверь.
- Доброе утро, - проговорил он, так и не сумев добавить хотя бы немного радушия своему голосу.
Инспектор уже держала наготове ручку, но ее официальное приветствие так и застряло в горле. Она подняла взгляд на Марка, потом опустила его на Леонида, выглядывавшего из-за ноги мужчины, и несколько секунд просто моргала. Перед ней стояли двое: мрачный, широкоплечий мужчина и малыш, оба в синей боевой раскраске. Этот перформанс неожиданно развеселил ее. Суровые морщинки вокруг губ дрогнули.
— Ну, я вижу, выходные у вас проходят творчески, — проговорила она, без разрешения заходя в коридор.
— Мы не ждали вас, — признался Марк.
— А меня и не надо ждать. Я всегда прихожу с проверкой без предупреждения, такая уж моя работа.
Она прошла в гостиную, внимательно оглядываясь. Села на краешек кресла и принялась расспрашивать о первой неделе: как мальчик спит, есть ли аппетит, какой у них распорядок. Марк отвечал коротко и четко. В конце разговора социальная работница вытащила из папки официальный бланк.
— Вот, держите. Судебное заседание по установлению постоянной опеки назначено на следующий месяц.
Марк быстро пробежался глазами по тексту и нахмурился:
— На следующий месяц? Мой адвокат говорил, что оно должно состояться через две недели.
Женщина вздохнула, теряя чиновничий тон:
— Задержка со стороны детдома. Директор внезапно исчезла. Просто не вышла на работу, а потом выяснилось, что она быстренько распродала недвижимость, собрала вещи и уехала из страны. Сейчас там идут проверки, подняли архивы, поэтому документы передаются с опозданием.
Марк сжал зубы от раздражения. Вдруг инспектор замолчала и подозрительно оглядела комнату.
— Тай, подождите, а где ваша жена? Эмма, если не ошибаюсь? В документах указано, что ребенок находится под семейным присмотром.
В этот момент дверь спальни распахнулась, и в коридор вышла Эмма. Она набросила халат, пытаясь затянуть пояс и пригладить растрёпанные волосы.
— Я здесь! Доброе утро, извините, я только что проснулась, — произнесла Эмма, стараясь говорить естественно, хотя ее глаза испуганно перебегали с инспектора на Марка и Леонида. — У нас небольшой беспорядок... Мы вчера забыли убрать игрушки.
Инспектор пристально осмотрела ее, сделала быструю запись в блокноте и двинулась на кухню. Без лишних церемоний открыла холодильник, проверила наличие продуктов и удовлетворенно закрыла дверь. Напоследок она присела на корточки перед Леонидом, который теперь крепко держал Эмму за руку.
— Ну что, парень, как тебе здесь живется? Не обижают?
Леонид посмотрел на нее скопированным у Марка суровым взглядом, а потом внезапно показал язык и спрятался за Эмму, прижавшись лицом к ее халату.
— Ну, по крайней мере, я вижу, что ребенок вам доверяет, — вздохнула инспектор, поднимаясь. — По-моему, у вас всё в порядке. Ждите повестку в суд.
Когда за ней закрылась дверь и трижды щелкнул замок, Марк, Эмма и Леонид синхронно выдохнули с облегчением.
Марк опустил взгляд на документ, оставленный инспектором. Известие о переносе суда раздражало. Каждый день этой неопределенности был риском.
- Месяц... - глухо процедил он. - Это слишком долго. Документы должны были быть готовы уже на этой неделе!
Эмма, которая до сих пор стояла рядом, нервно теребя пояс халата, опустила голову.
- Марк, мне кажется, здесь есть часть моей вины. Я должна признаться.
Он поднял голову и вопросительно посмотрел на нее.
— Я ведь не была голословной, когда угрожала директорше, - Эмма заговорила быстрее, виновато отводя глаза. - Я написала подробные письма в прокуратуру и депутату, курирующему волонтерское движение. Описала все, что происходило с Леонидом, как директор затягивала процесс и хотела отдать его в чужую семью, хотя у ребенка есть близкий человек. Подумала, если мы просто заберем Леонида и промолчим, остальные дети окажутся в такой же ситуации. Что она и дальше будет торговать судьбами. Похоже, мое письмо запустило проверку, и в результате директор просто сбежала.
Марк молчал. Его глаза внимательно смотрели на ее лицо, и Эмма почувствовала, как внутри нее нарастает напряжение. Она приготовилась к упрекам. Но раздражение в его взгляде исчезло, уступив место глубокому уважению. Женщина, которая сама избегала опасности, нашла в себе силы защитить чужих детей. Это был парадокс.
Он шагнул вперед, осторожно положил ладонь ей на плечо и едва заметно улыбнулся:
- Тебе не за что оправдываться. Ты все сделала правильно. На самом деле, я и сам должен был бы вмешаться... — Марк улыбнулся и вернул разговор в бытовое русло. - Так, а теперь помоги нам отмыть эти художества и будем собираться на свидание.
Эмма снова вспыхнула румянцем и возмущенно всплеснула руками:
- Марк, ну мы же договаривались! Это не свидание. Это просто прогулка!
Марк лишь хитро прищурился. Однако тишину вдруг нарушил тонкий детский голос. Леонид поднял на них большие глаза, забавно склонил голову набок и четко повторил:
- Свидание!
Марк хрипло рассмеялся, подхватывая малыша на руки, а Эмма лишь беспомощно спрятала лицо в ладонях, понимая, что в этом споре она уже проиграла.