В здании корпуса что-то происходило. Как бы я ни старалась назвать выдумки боевых колдунов просто выдумками, выбора не оставалось. Уже вторую ночь в коридорах слышалось шуршание, и это явно была не Пандора — она почему-то переместилась в садик под башней, я видела ее в окне.
В здании не было ни одного живого человека, кроме меня. Это означало, что здесь был кто-то мертвый. После неприятностей с Саненом я не хотела сталкиваться с еще одним духом, особенно если он был недоволен моим присутствием.
На занятия продолжало приходить много студентов, и я задумалась над системой отсева. Научить их всех было невозможно. Большинство приходили, чтобы посмотреть, собрать сплетни или бог знает что, но не учиться.
Я размышляла, стоит ли выгнать Мейли или оставить его на курсе ради мести, когда подходила к двери дома Яроша. Пятничный ужин подкрался незаметно, и на этот раз я не стала стучать.
В углу со сброшенными ботинками лежали две пары: элегантные туфли и черные сапоги, принадлежавшие Нозери. Они сидели за обеденным столом с бокалами. Как только я вошла, эльфийка подняла глаза и отложила газету.
– А, это ты... – протянул Нозери разочарованно, и я скривила лицо. Через мгновение послышалось легкое покашливание, и его лицо стало строже, а затем расслабилось.
– Да ладно! – воскликнул он, опуская бокал. – Прости, Белена.
Я смотрела на него, слегка приподняв брови. Он откинулся на спинку стула, размял шею и сказал:
– Я думал, твои ментальные чары заставили Санена озвереть, – я кивнула, хотя такое подозрение было и у меня. – Но оказалось, кто-то закрыл тканью один из каналов на улице. Поток лунного света прервался, и ритуал пошел не по плану... – Нозери щелкнул языком и не закончил.
- Так что твоей вины нет вообще, - мягко сказал мне ректор, мимолетно касаясь плеча, когда проходил мимо. Я быстро зыркнула на Ивгу и Нозери, пытаясь понять, они это заметили, но оба сидели спокойно.
Но на лице Шан-Леббо было странное, непонятное мне выражение, и она то и дело бросала на меня взгляды из-под длинных ресниц.
Я кивнула Ярошу, а потом села за свободный стул. Никто ничего не говорил, но в воздухе чувствовалось особое напряжение, которого я все никак не могла понять.
Ивга снова зашевелилась на своем стуле, а потом отбросила газету в сторону, в самый угол комнаты. Я проследила за ней взглядом, а потом перевела его на эльфийку.
- Что? - подняла брови она.
- Что-то интересное в новостях? - спросила я без всякого настоящего интереса. С момента смерти Санена подношения газет и кофе прекратились, и я потеряла доступ к новостям. И что-то мне подсказывало, что Ярош не даст мне спокойно выписывать газету, чтобы странного ни происходило между нами той ночью, я все еще была здесь пленницей, пусть и полезной.
Ивга покачала головой и мне показалось, что это движение было только чуть резче, чем нужно.
- Все по-старому. Алийская делегация уже разместилась во дворце. Так что теперь с убийцей нужно быть особенно ... внимательными.
Я медленно кивнула, не отрывая взгляда от женщины. Она смотрела холодно, но в глазах таилось что-то еще. Едва я открыла рот, чтобы спросить, как дверь с грохотом распахнулась, и в дом ворвалась Мелисса.
Она выглядела не менее растрепанной, чем тогда, после смерти Санена. Но теперь ее руки были черными от земли, а фартук покрыт пятнами болотной грязи.
Мелисса сначала расширенными глазами посмотрела на Яроша, который взволнованно нахмурился, затем перевела взгляд на меня, и я напряглась.
— Они все знают, — сказала она, и вся драматичность исчезла из ее фигуры, когда она рухнула в кресло.
Ярош подошел ближе, не упрекнув ее за грязную обувь, хотя она оставила следы на полу.
— Что знают? — спросил он, опуская поднос с едой на стол. Его костяшки были сбиты в кровь, и он вытер измученное лицо.
— Об убийствах, — ответила Мелисса. - Я сразу поняла: кто-то начал распространять слухи о предыдущих случаях.
— Откуда ты знаешь? — Нозери наклонился вперед, напряженно сжав край стола. Я тоже ощущала тревогу. Если кто-то узнал один секрет академии, то мог узнать и другие. Например, о том, кто я на самом деле.
А если это дойдет до города...
Я покачала головой, отгоняя тревожные мысли. Никто не узнает. Тава ла Шедд мертва уже почти две недели.
— Студенты не удержали язык за зубами и рассказали все, — с горечью произнесла Мелисса. — Они знают и об Атте, и о Грейсоне.
Ярош сделал шаг вперед.
— А про...
Он не закончил, но все в комнате повернулись к нему. В глазах Мелиссы мелькнуло сочувствие.
— И про Глаю, — тихо добавила она.
Лицо Яроша побледнело, он отступил к двери, но тут же остановился.
— Я должен... — начал он, нахмурившись, но мысли его уже витали где-то далеко.
— Иди, — резко кивнул Нозери. — Мы сами разберемся.
Верес резко кивнул, а затем пересек комнату в два широких шага. Дверь за ним закрылась на удивление осторожно. Никто не говорил, пока мы через прикрытое занавеской окно наблюдали, как ректор прошел по тропинке, а потом его силуэт скрылся за стеной одного из домиков.
Мелисса перевела взгляд на меня и собиралась что-то сказать, но краем глаза я заметила, как эльфийка покачала головой за моей спиной. Травница недовольно поджала губы, но смолчала. Вмешался Нозери.
- И откуда же эти поганцы могли узнать? - тихо спросил он, ни к кому не обращаясь. Рыжеволосая колдунья пожала плечами, а я только хмыкнула.
Некромант перевел на меня взгляд и поднял брови.
- Очевидно, нас подслушали в башне. На ней нет никаких защитных заклятий и замков, а вы мне рассказывали обо всем, что произошло, практически в открытую дверь. Кто угодно мог услышать, - я закинула ногу на ногу и наблюдала, как лицо Нозери становится все более похожим на каменную маску.
Он прищурил глаза и чуть наклонился ко мне:
- Так почему же ты не наложила чары, Белена?
Звук удара ногтя о металлическую пластину ошейника получился звонким.
– Да, в самом деле, – въедливо протянула я, - почему же?
Нозери выдохнул воздух и откинулся на спинку стула. Я взяла бокал с водой, а потом начала есть.
Несколько минут тишину не прерывало ничего, кроме звона ножа, вилки и стекла бокала. А потом Мелисса что-то сказала, я что-то ответила, вмешалась эльфийка. Астир начал доказывать, что знает, где спрятано вино, и совместными усилиями мы его отыскали. Когда я возвращалась к башне после полуночи, с губ почему-то не сходила улыбка, хоть я и не выпила ни капли алкоголя.
Но мысль о том, что Ярош так и не вернулся, не давала мне уснуть еще час после того, как я улеглась в постель. Дух, если это был он, снова заскрипел внутри факультета. Но я была слишком измучена, чтобы разбираться с этим. Я накрыла голову подушкой и погрузилась в тревожный сон.