— Светка, ты чего бельё с верёвки сняла? Я Юлику в баню постелить хотела!
Света поставила сумку с грязными полотенцами на пол в прихожей. На пороге стояла свекровь — в кримпленовой блузке в крупный горох, с двумя пакетами «Магнита», из одного торчала палка сырокопчёной колбасы в нарядной плёнке. За её спиной — золовка Юля, муж золовки Костя, трое детей Юли, двоюродная сестра свекрови Зоя с мужем Геннадием, племянница Алиса со своим парнем, и ещё двое — Света даже не сразу вспомнила, кто это. Тринадцать человек. Шестые выходные подряд.
— Мария Петровна, я думала, вы в обед приедете.
— А мы пораньше! — свекровь уже двигалась мимо неё в кухню. — Дорога пустая была. Юлик, ставь сумки в зале, диван разложим. Костя, мясо в холодильник убери, размораживать будем.
Дима вышел из спальни, посмотрел на мать, на жену, на пакеты, кивнул кому-то в телефоне и сказал:
— Я в магазин, хлеба нет.
И ушёл, не глядя на Свету. Дверь стукнула. Свекровь уже открывала Светины шкафчики и выставляла на стол свои банки — огурцы, помидоры, варенье. Зоя следом — со своими.
— А скатерть где, Светка? — крикнула Мария Петровна. — Не эту вот линялую, а ту, с вышивкой, что у тебя в комоде лежит.
Света молча смотрела, как чужие руки открывают её комод.
Скатерть мать вышивала к её свадьбе полтора года. Васильки по краю, ришелье в углах. В прошлый приезд Алиса опрокинула на неё бокал красного. Сказала: «Ой, ну тёть Свет, постираешь». Мария Петровна — «да на ней всё равно пятна были». Света отстирывала четыре дня. Пятно осталось.
— Мария Петровна, скатерть в стирке.
— Опять в стирке? — свекровь обернулась, массивные золотые кольца на пухлых пальцах блеснули. — Ты вообще хозяйка или где? У нас гости, а у неё скатерть в стирке. Доставай простую тогда. И мясо размораживай, шашлык будем делать.
Юля уже разложила в зале раскладушки, дети Юли орали в саду. Из-под комода в прихожей блеснули два глаза. Кот Тимка забился туда ещё в среду, когда первая партия родни заехала «на пару часов проездом» и осталась до понедельника. С четверга кот не выходил.
Геннадий, муж Зои, сел на кухне у окна, развернул газету и взял с тарелки солёный огурец. Молча.
Дима вернулся через сорок минут. Без хлеба. С пивом.
Света открыла холодильник. На полках, которые она утром мыла, теперь стояло чужое: банки, контейнеры, палка колбасы, четыре литра молока. Её собственный обед — гречка с курицей в судочке — куда-то делся. На нижней полке нашла половину луковицы и початую горчицу. Всё.
— Маш, а где судок мой был, с гречкой? — спросила тихо.
— А, я выкинула, — отозвалась свекровь из зала. — Сухая была, разве это еда. Сейчас нормальное приготовим.
«Сейчас приготовлю», — мысленно поправила Света.
В пятницу вечером, когда Света резала тринадцать порций салата, свекровь подошла сзади и сказала громко, чтобы слышали в зале:
— У нас такие традиции, Свет, радоваться надо. Семья большая, дружная. Это же счастье. А ты ходишь, как в воду опущенная. Дима жалуется.
— На что жалуется?
— На лицо твоё кислое. Ты бы хоть улыбалась, что ли. Невестка должна быть приветливая.
Света положила нож. Посмотрела на свекровь. Открыла рот, потом закрыла. Дорезала огурцы.
В субботу утром Алиса меряла каблуками комнату по-хозяйски, выбирая, где ей удобнее будет «расположиться на следующий раз». Игорёк, сын Юли, методично выгребал ветчину из миски с салатом — кусок за куском, пальцами. Зоя открыла Светин шкафчик с крупами и спросила: «А гречки что мало так? У вас же гости».
Света вышла на балкон. Дима сидел там с телефоном, прокручивал ленту.
— Дим. Давай хотя бы две субботы в месяц только мы. Без всех. Я устала.
— Свет, ну что ты опять. Мать обидится.
— Поговори с ней. Скажи, что мы хотим вдвоём иногда.
— Поговорю. Конечно. На той неделе и поговорю.
Он не поговорил ни на той, ни через неделю. Статус «в сети» у него в чате с матерью светился ежедневно. Со Светой по этому поводу — нет.
В среду следующей недели Света зашла в кухню за стаканом воды. Дима говорил по телефону у окна. Громкая связь — он любил громкую, потому что одной рукой держал бутерброд, второй листал телефон. На том конце — Мария Петровна.
— …Юль, да не парься. Она повозмущается и приготовит. Светка же тихая, поорёт в подушку и всё. Я ей в субботу прямо сказала: радоваться надо, что родня. Дима её на место поставит, если что. Дача у вас на чьё имя, кстати?
— На её, — буркнул Дима, не отрываясь от телефона.
— Ну, формально на её, а так-то семейная. Юлька, ты не переживай, мы на августовские все приедем, я Светке скажу, она шашлыки замаринует. Она же не дура отказать.
Света тихо вышла из кухни. Поставила стакан в коридоре на тумбочку. Достала телефон.
В четверг она была у юриста.
— Дача оформлена в две тысячи семнадцатом, до брака. По свидетельству о праве на наследство, от бабушки. — Юрист посмотрел документы, кивнул. — Это ваше личное имущество. К совместно нажитому отношения не имеет. Прописан там кто-то, кроме вас?
— Никто.
— Ну вот и всё. Можете распоряжаться единолично. Менять замки, ограничивать доступ — ваше право.
Света заплатила за консультацию. Заехала в строительный — два новых цилиндра на калитку и на дом. Заехала к слесарю — договорились на пятницу, на десять утра.
В пятницу в одиннадцать тридцать замки стояли новые. Света обошла участок, проверила сарай — повесила навесной и туда тоже, мало ли. Свои документы — свидетельство о наследстве, выписку ЕГРН — положила в папку, папку в сумку.
Тимку вытащила из-под комода в городской квартире сама. Кот не сопротивлялся, только лапы расставил, когда увидел переноску. Дима был на работе. Света написала ему сообщение: «Уехала на дачу до воскресенья. Тимку забрала».
Ответ пришёл через два часа: «Свет, мать с Юлькой на выходные собирались. Я им сказал, ты подготовишь».
Света не ответила.
Открыла семейный чат «Родня», где было двадцать два человека. Написала:
«Мария Петровна, добрый день. Мы с Димой решили исправиться. Дача закрыта на лето. Ключи только у меня, замки новые. На августовские, к сожалению, не получится. Извините».
Нажала «выйти из группы».
Телефон зазвонил через четыре минуты. Дима. Света сбросила. Зазвонил снова. Сбросила. На третий раз сняла.
— Свет, ты что наделала?! Мать в истерике! Юлька орёт, что мы её детей лишили лета! Ты вообще соображаешь?
— Соображаю.
— Какие замки?! Это же дача, общая дача, мы туда всей семьёй ездим…
— Дача моя. Наследство от бабушки. До брака. Юристу показывала.
— Ты у юриста была?! За моей спиной?!
— За твоей спиной — это когда ты с матерью на громкой связи обсуждаешь, что я повозмущаюсь и приготовлю. Это за моей спиной.
Тишина в трубке. Долгая.
Потом голос изменился — стал тонкий, виноватый:
— Свет… Свет, ну ты что. Это же мать. У них традиции такие. Я с ней поговорю, честно. Я в это воскресенье приеду, без неё, без всех. Только мы. Ты только не закрывай, пожалуйста. Я приеду. В воскресенье. Без мамы в трубке, обещаю.
— Поздно, Дим. Я уже на даче.
— Свет…
Заплакал в трубку. Тихо. Света слушала тридцать секунд. Потом сказала:
— Завтра позвони. Сейчас не могу.
И положила трубку.
Тимка вышел из переноски через час. Понюхал воздух на веранде, прошёл по комнате, ткнулся носом в её колено. Лёг на ковёр у дивана. Не под диван, не за диван — на ковёр. Вытянулся во весь рост — морда к одной стене, хвост к другой. Так он не лежал с мая.
Света поставила чайник. В холодильнике на даче было то, что она привезла из города: кусок сыра, шесть персиков, упаковка молока, хлеб. Всё.
Прошло две с половиной недели.
Тётя Валя, соседка по даче, передала через забор: Мария Петровна в пятницу приехала на электричке с Юлей и тремя сумками, долго стояла у калитки, дёргала замок, потом звонила куда-то, потом ругалась с Юлей, обе уехали обратно. Через неделю слух дошёл — Юля с детьми сорвала поездку в Анапу: деньги уже были потрачены на «семейный отдых на даче», возвращать не стали, а на море на остаток не хватило. Костя, муж Юли, с ней четвёртый день не разговаривает.
Геннадий, муж Зои, потом тёте Вале говорил через тот же забор одну фразу: «А я Зойке сразу сказал — Светлана приличный человек». Зоя в чат осталась, но банки свои из Светиной кухни обратно не просила.
Дима звонит почти каждый день. То трезвый, то не очень. Просится приехать «поговорить». Света отвечает: «На следующих выходных, в город. Без матери в телефоне». Он соглашается. Потом перезванивает через час — «мама говорит, что ты её обязана позвать». Света кладёт трубку.
Алиса написала в личку: «Тёть Свет, а можно я одна на выходные приеду? Я с ними не вместе». Света ответила: «Нет».
Папку с документами Света переложила из сумки в верхний ящик комода — туда же, где раньше лежала скатерть.