СЕРИЯ 6. «КОНВЕРТ»
В четверг она пришла на работу и сделала всё как обычно.
Переоделась. Взяла каталку. Поехала на четвёртый этаж. Мыла пол, меняла бельё, переставляла тапочки деда в двадцать второй — он уже ждал её, кивнул как старому знакомому. Разговаривала с Алиной про погоду. Выпила кофе в столовой в одиночестве, потому что Петя с утра был на операции ассистентом и в столовую не приходил.
Всё как обычно.
Только она ни разу не спустилась на первый этаж.
Не потому что боялась. Просто не спускалась. Так получилось.
Краснов появился в три.
Марина была в подсобке, разбирала чистящие средства, тётя Валя просила составить список того, что заканчивается. Занятие бессмысленное и успокоительное одновременно.
Дверь открылась без стука.
Краснов вошёл, прикрыл за собой. Огляделся: маленькая комната, полки с химией, один стул, окошко под потолком. Остался стоять у двери.
Марина продолжала смотреть на полки.
– Денис Игоревич, – сказала она. – Я вас ждала.
– Знаю.
– Садитесь.
– Постою.
Он держал в руке конверт, белый, обычный, без надписей. Держал так, как держат вещи, от которых не знают, как избавиться. Положил на ближайшую полку.
– Это твоё, – сказал он.
Марина смотрела на конверт. Не брала.
– Откуда он у вас?
– Прислали. В первый день, когда ты вышла на работу. Утром лежал у меня в ящике стола, без обратного адреса.
– И вы сразу поняли, что это про меня.
– Я увидел фотографию и да... Сразу.
Марина взяла конверт. Раскрыла.
Внутри было две вещи: фотография и сложенный лист бумаги.
Фотографию она узнала, помнила, когда снимали. Две тысячи двенадцатый год, конференция в Первой городской, они со Стрельниковым стоят у стенда. Она в хирургическом костюме, волосы убраны, смотрит в камеру. Выглядит лет на тридцать — так и было, тридцать два.
Она развернула лист.
Одно предложение, напечатанное на принтере: «Она не должна здесь работать».
Марина сложила лист обратно. Положила фотографию сверху. Закрыла конверт.
– И вы написали мне записку, – сказала она.
– Да.
– «Уходи. Пожалуйста».
– Да.
– Потому что испугались.
– Потому что хотел предупредить. – Он смотрел на неё прямо. – Это разные вещи.
Марина поставила конверт на полку. Отвернулась. Взяла ручку, блокнот, начала писать список: хлоргексидин два флакона, моющее для пола.
– Я звонил Стрельникову, – сказал Краснов. – Когда ты появилась. Не поверил сначала — думал, однофамилица. Потом увидел, как ты идёшь по коридору, и понял: нет. Позвонил. Он сказал: знаю. Сказал: не мешай ей.
Марина закрыла блокнот.
– Понятно, – сказала она.
– Нет. – Краснов покачал головой. – Мне тоже не всё понятно. Кто прислал конверт, ты знаешь?
– Догадываюсь.
– Белов.
Она обернулась. Он произнёс это спокойно, не вопросом, просто словом.
– Ты его знаешь, – добавил Краснов. – Я видел, как ты остановилась в коридоре вчера. Когда его привезли.
Она говорила минут десять.
Без лишних слов, только то, что нужно, чтобы он понял. Две тысячи двенадцатый год, операция на отце Белова — сложная, рисковая, но она справилась. Пациент выжил. А сын — Андрей Николаевич Белов, тогда ему было пятьдесят с лишнем, крупный бизнес, связи, привычка решать вопросы — пришёл к ней в коридор до операции и сказал негромко, почти вежливо: если отец не выживет, ты пожалеешь.
Отец выжил.
Белов не сказал больше ни слова. Просто ушёл.
Через год отец умер — уже дома, уже от другого, уже без неё. Просто возраст, просто сердце. Белов снова не объявился.
Марина решила, что всё закончилось.
Через несколько месяцев кто-то поднял её дела за последние три года. Нашёл один случай — спорный, из тех, что бывают у каждого хирурга с большой практикой. Сделал из него историю. Документы, жалобы, разбирательство на кафедре.
Стрельников сказал: уходи, я закрою тихо. Она ушла.
Дмитрий был рядом. Дмитрий сказал: правильно, забудь про это, я обеспечу.
Она забыла.
Точнее старалась забыть.
– Ты думаешь, это он организовал тогда, – сказал Краснов. – Разбирательство.
– Не знаю точно. Думаю, он.
– Зачем? Отец выжил.
– Затем, – сказала Марина, – что я видела его лицо в том коридоре. Он не из тех, кому нужна причина. Ему нужно, чтобы последнее слово осталось за ним. Я ему не понравилась. Этого достаточно.
Краснов молчал.
– А теперь он сам здесь, – продолжила она. – Сердце. Клапан. И кто-то — он сам или кто-то из его людей узнал, что я работаю в этой больнице. И прислал конверт.
– Или, – сказал Краснов медленно, – кто-то специально устроил тебя сюда. Зная, что Белов поступит.
Марина посмотрела на него.
– Зачем?
– Не знаю. – Он встал, прошёлся по подсобке — три шага туда, три обратно. – Но совпадений много. Ты появляешься здесь. Через три недели поступает Белов. Конверт с твоей фотографией лежит у меня в столе в первый же день. Кто-то знал заранее.
Марина думала.
Дмитрий. «Ты же не в семнадцатой работаешь?» Голос — лёгкий, почти весёлый. Проверял, знает ли она.
– Кто тебя сюда устроил? – спросил Краснов.
– Кадровое агентство, – сказала она. – Обычное. Я нашла в интернете.
– Название?
Она назвала. Краснов достал телефон, что-то набрал. Смотрел на экран несколько секунд.
– Это агентство открылось восемь месяцев назад, – сказал он. – Сайт сделан три месяца назад. Отзывов нет.
Тишина.
– Понятно, – сказала Марина.
– Тебя сюда привели, – сказал он. – Намеренно.
– Да.
– Кто?
Марина взяла блокнот. Посмотрела на незаконченный список. Хлоргексидина два флакона.
– Не знаю ещё, – сказала она. – Но узнаю.
Краснов уходил. Уже у двери остановился.
– Завтра операция, – сказал он. – Белов сложный пациент. Возраст, сопутствующие. Я справлюсь. Но ты сказала, что хочешь быть рядом.
– Хочу.
– Зачем?
Она думала секунды три.
– Не знаю, – сказала она честно. – Просто должна.
Краснов смотрел на неё долго.
– Будешь в коридоре, – сказал он наконец. – Не внутри. Если понадоблюсь — найдёшь меня там. Если понадобишься — найду я.
Марина кивнула.
Он взялся за ручку двери.
– Денис Игоревич, – сказала она.
– Да.
– Записку писали вы. В первый день.
– Да.
– Только одну?
Он обернулся. Смотрел на неё.
– Одну, – сказал он. – А что?
Марина помолчала.
– Ничего, – сказала она. – Спасибо.
Он ушёл.
Она стояла в подсобке и смотрела на конверт на полке.
Краснов написал записку в первый день. Агентство, через которое она нашла эту работу, открылось восемь месяцев назад и существует только на бумаге. Белов поступил через три недели после того, как она вышла на смену.
Всё это не случайность.
Кто-то знал заранее, что она придёт в эту больницу. Знал до того, как она сама это решила. Знал и организовал.
Марина убрала конверт в сумку.
Краснов не организовывал, он сам был удивлён, когда увидел её в коридоре. Это она видела своими глазами, такое не сыграешь.
Стрельников? Он позвонил и предупредил про Белова. Он знал, что она здесь. Но зачем ему это устраивать её на работу в ту же больницу, куда через три недели поступит человек, который когда-то сломал ей жизнь?
Дмитрий. «Ты же не в семнадцатой работаешь?»
Он спрашивал, проверял. Значит, знал ответ заранее.
Марина застегнула сумку. Взяла куртку.
Дмитрий сидит в следственном изоляторе и имеет право на один звонок в неделю. У него нет ни денег, ни свободы, ни, казалось бы, возможности открыть подставное кадровое агентство и устроить жену на работу в конкретную больницу.
Казалось бы.
Она выключила свет в подсобке и пошла к выходу.
Завтра пятница. Завтра Белов ляжет на операционный стол.
А она стоит в коридоре и ждёт — сама не зная чего.