СЕРИЯ 7. «ПЯТНИЦА»
Телефон зазвонил в половине седьмого утра.
Марина не спала. Лежала и смотрела в потолок с трещинами, которые уже знала наизусть. За окном было ещё темно, в трубе гудел ветер - такой же, как в прошлую пятницу, и в позапрошлую.
Незнакомый номер.
Она взяла трубку.
– Да.
– Не мешай сегодня.
Голос Дмитрия. Тихий, без приветствия, как будто они расстались вчера и просто продолжают разговор.
– В смысле, – сказала она.
– Белов должен выжить. – Пауза. – Просто выжить. Ничего больше от тебя не нужно.
– Дима, – она села на кровати. – Ты объяснишь наконец, что происходит?
– Уже объяснил.
– Ты сказал три слова.
– Этого достаточно.
– Нет. – Голос у неё был ровным. – Недостаточно. Откуда ты знаешь про Белова? Откуда ты знаешь про семнадцатую? Кто открыл это агентство — ты?
Долгая пауза.
– Марина, – сказал он. – Белов должен выжить. Это важно. Для тебя тоже важно, понимаешь?
– Нет.
– Поймёшь потом.
– Дима...
Но он уже отключился.
Марина сидела на кровати с телефоном в руке. За окном начинало светать — медленно, неохотно, как бывает в ноябре.
Краснов хороший хирург - дед из двадцать второй сказал это просто и убеждённо. Белов выживет. Зачем Дмитрию это говорить и почему это важно для неё?
Она встала. Пошла на кухню. Поставила чайник.
Дмитрий знает Белова. Не просто знает, у него есть интерес в том, чтобы тот жил. Какой интерес у человека в следственном изоляторе в том, чтобы жил конкретный пожилой мужчина с больным сердцем?
Чайник закипел.
Деньги, – подумала она. Либо деньги, либо показания. Либо и то, и другое.
В больницу она приехала в восемь.
Переоделась, взяла каталку, поехала на второй этаж, как велел Краснов. Второй этаж был терапевтическим, спокойным, без лишнего движения. Здесь не было операционных, не было реанимации, не было ничего, что могло бы её зацепить.
Она мыла пол и думала про Дмитрия.
Алина пришла в половине десятого — не по делу, просто заглянула.
– Ты чего здесь? – удивилась она. – Тётя Валя тебя переставила?
– На сегодня, – сказала Марина.
– А, – Алина кивнула, как будто это всё объясняло. – Там внизу, кстати, с утра движение. Белова в операционную повезли, я видела каталку. Краснов с ночи, кажется, не уходил.
– Всё нормально?
– Не знаю. Петя ассистирует, он перед этим такой белый ходил. – Алина помолчала. – Сложная операция, наверное.
– Наверное, – сказала Марина.
Алина ушла. Марина продолжала мыть пол.
Второй этаж. Всё тихо. Всё спокойно.
Она смотрела в линолеум и старалась ни о чём не думать.
Прошёл час.
Потом ещё полчаса.
Марина поменяла воду, взялась за следующий коридор. Здесь было окно в торце, она видела кусок больничного двора, деревья без листьев, мокрый асфальт. Шёл дождь, мелкий и упрямый.
В половине двенадцатого в конце коридора появился Петя.
Она увидела его издалека, он шёл быстро, почти бежал, и уже по тому, как он шёл, она поняла: что-то не так. Он был в хирургическом костюме, маска сдвинута на шею, на рукаве — пятно.
– Марина. – Он добежал, остановился, переводил дыхание. – Краснов прислал. Срочно.
Она выпустила швабру.
– Что случилось?
– Осложнение. Там... – он мотнул головой. – Он сказал, ты нужна. Прямо сейчас.
– Петя.
– Я не знаю ничего больше, он просто сказал — найди её и быстро. – Петя смотрел на неё. – Ты идёшь?
Марина смотрела на него секунду.
Потом оставила швабру у стены и пошла.
У входа в операционный блок её уже ждала медсестра - пожилая, незнакомая, из другой смены. Смотрела на Марину без удивления — значит, Краснов предупредил.
– Переодевайтесь, – сказала медсестра и протянула свёрток. – Быстро.
Марина взяла. Хирургический костюм, бахилы, шапочка, маска. Всё правильного размера, откуда Краснов знал размер, она не думала. Некогда было думать.
Она переоделась за две минуты. Руки двигались сами, застёгивали, завязывали, натягивали. Тело помнило этот ритуал. Двенадцать лет прошло, а все равно помнило.
Медсестра обработала ей руки, помогла надеть перчатки.
– Готовы?
– Да.
Дверь в операционную открылась.
Внутри было светло, яркий операционный свет, белый и безжалостный. Запах — тот самый, который она помнила и старалась не вспоминать. Мониторы пикали, анестезиолог что-то говорил тихо своей медсестре.
На столе лежал Белов.
Краснов стоял над ним, не поднял головы, когда она вошла. Руки работали. Голос был ровным:
– Рядом.
Она подошла.
– Смотри сюда, – сказал он. Не «посмотрите», не «вы» — просто «смотри», как говорят человеку рядом. – Видишь?
Она посмотрела.
Увидела.
И поняла сразу, как будто и не было этих двенадцати лет.
– Вижу, – сказала она.
– Мне нужны четыре руки, – сказал Краснов. – У меня есть Сёмин. – Короткая пауза. – И есть ты.
Петя стоял напротив, смотрел на неё через стол. В глазах было что-то, что она не сразу смогла прочитать. Потом прочитала: он знал. Краснов ему сказал или он сам догадался. Знал и молчал.
– Я двенадцать лет не держала скальпель, – сказала она.
– Знаю, – сказал Краснов. – Но ты держала его до этого десять. И руки ты не меняла.
Монитор пискнул — резче, чем раньше. Анестезиолог что-то скомандовал.
– Решай, – сказал Краснов. Голос был спокойным. Абсолютно спокойным. – Прямо сейчас.
Марина смотрела на операционное поле.
Белов на столе. Тот самый Белов, который пришёл к ней в коридор и сказал «пожалеешь». Который, сломал ей жизнь. Который лежит сейчас и не знает, что она здесь.
– Инструмент, – сказала она.
Краснов не ответил. Просто протянул.
Она взяла.
Руки не дрожали.
Продолжение - скоро
Эксклюзив продолжение в MAX "Читалка для души"