НАЧАЛО РАССКАЗА:
Вера уже успела немного справиться с первым шоком и теперь отчётливо понимала, что эта женщина — вовсе не её бабушка, как ей на миг показалось. Сходство было действительно поразительным, но при ближайшем рассмотрении находилось множество отличий. Антонина выглядела значительно моложе, голос у неё был совершенно иным, да и в целом удивительное сходство заканчивалось только на разрезе глаз и форме носа — в остальном это были совершенно разные люди.
— Вряд ли ты сможешь меня вспомнить, — произнесла женщина, пристально глядя на Веру. — Последний раз мы виделись, когда ты ещё лежала в младенческой колыбели, тебе не было и года. Твой отец сделал тогда всё возможное, чтобы ноги моей больше не было в вашем доме. И в этом, признаюсь, есть и моя немалая вина.
— Вы знаете моего папу? — растерянно спросила Вера, чувствуя, как внутри нарастает всё большее недоумение и любопытство.
— Ещё бы, — усмехнулась Антонина, откидываясь на спинку кресла. — Вообще-то я его родная тётка, сестра его матери. То есть твоей бабушки, Варвары.
— То есть вы… вы бабушкина сестра? — потрясённо переспросила Вера, пытаясь осмыслить услышанное. — Но почему она никогда не рассказывала мне о вас? Мы с бабушкой были очень близки, я делилась с ней всем, и она тоже никогда ничего не скрывала…
— И это я её попросила, — перебила женщина, жестом предлагая сесть. — Варвара сильно пострадала из-за моей необдуманной самодеятельности, из-за того, что я не смогла вовремя промолчать. Вернее, пострадал не столько она сама, сколько Борис. Не надо было мне тогда лезть, но разве можно сдержаться, когда знаешь многое наперёд? Я дала ей тогда твёрдое обещание, что пока она жива, я не буду вмешиваться в дела вашей семьи и вообще появляться на горизонте. Слово своё я держала.
— Но почему вас не было даже на похоронах? — спросила Вера, и голос её дрогнул от неподдельной горечи.
— Таким, как мы с Варварой, любые публичные контакты всегда были чужды, — спокойно ответила Антонина. — Да и какой толк от моего прощания с мёртвой плотью, от моего присутствия среди скорбящих родственников? Варвара всегда жила в моём сердце, а сейчас часть её души, её силы — в твоём. Вот что по-настоящему важно.
— Выходит, вы моя двоюродная бабушка? — наконец дошло до Веры, и она медленно опустилась на стоящий рядом стул.
— Именно так, — улыбнулась женщина, и в этой улыбке промелькнуло что-то тёплое, почти родное. — Можно сказать и так.
— Но откуда вы вообще могли знать, что я увижу то странное объявление и позвоню вам? — спросила Вера, всё ещё не веря в реальность происходящего. — Это всё выглядит каким-то невероятным совпадением. Надеяться на столь сомнительный способ связи было очень опрометчиво с вашей стороны.
— Это ты так думаешь, что всё случилось случайно, — рассмеялась Антонина, сверкнув глазами. — Поверь мне, девочка, никто, кроме тебя, то объявление даже не увидел бы. Оно всё так же висит на той самой остановке, но люди слишком увлечены изучением своих телефонов, чтобы поднимать голову и смотреть по сторонам. А те немногие, кто всё же поднимет, вряд ли обратят внимание на блёклый клочок с машинописным текстом — это же вам не яркая рекламная листовка с большими буквами и скидками.
— Но всё равно могут найтись и те, кто действительно попал в сложную жизненную ситуацию, — возразила Вера, не сдаваясь. — Неужели ни разу никто не позвонил просто ради любопытства?
— Тогда милости прошу, я никому никогда не отказывала, если человеку действительно нужна помощь, — засмеялась Антонина. — И хочу тебя заверить — ни один любопытствующий или просто нуждающийся в деньгах бездельник моё объявление не замечал. Только те, кому это действительно суждено. Чаю хочешь?
— Я… — растерялась от неожиданного предложения девушка. — Я не откажусь.
Антонина взяла со стола небольшой серебряный колокольчик и энергично им потрясла, издав нежный, мелодичный звон. Тут же на пороге комнаты возник молодой человек в строгой ливрее, толкающий перед собой изящно сервированную чайную тележку. На ней дымился фарфоровый чайник, стояли крошечные чашки, блюдца и несколько вазочек с печеньем и конфетами. Парень ловко и быстро переставил всё на стол и бесшумно удалился, не произнеся ни слова.
— Это был… слуга? — настороженно спросила Вера, провожая его взглядом.
— А что тебя так удивляет? — прищурилась Антонина, наливая чай. — Тебя поражает богатство этого дома? Эх, Варвара, Варвара… Ничего-то она тебе, выходит, не рассказала, не подготовила.
— Так исправьте это упущение, — нахмурилась Вера, принимая из рук женщины чашку с дымящимся напитком. — Уж постарайтесь, пожалуйста, без ваших ответов я отсюда точно никуда не уеду.
Антонина неторопливо отпила глоток чая, поставила чашку на блюдце и пристально, почти изучающе посмотрела на девушку.
— Мы происходим с тобой из очень древнего рода, — начала она, помолчав. — Не перебивай, пожалуйста. Можно сказать, даже аристократического, но это не главное. Только вот служим мы вовсе не какому-то правителю или государству, и не от людей получаем свои дары. Силы эти куда старше любых царей, королей и прочих венценосных особ. Мы подчинились богу грома. Отсюда и пошла наша фамилия — Громовы. У разных народов это божество носило разные имена — Зевс, Тор, Перун… Но суть всегда оставалась неизменной. Грома боялись, перед ним благоговели, были готовы приносить богатые дары в жертву, лишь бы не прогневать небеса. Бог грома — один из самых могущественных во всём мироздании, он контролирует законы этого мира. Издревле из числа простых людей выбирали самых достойных представителей — тех, кто мог бы стать жрецами и посредниками между столь могущественной силой и обычными смертными. Я не буду утомлять тебя излишними деталями и мифологией, если захочешь — сама легко найдёшь всю информацию в книгах или интернете. Никакой особой тайны из этого никогда не делали. Тайна крылась совершенно в другом.
— В чём же? — тихо спросила Вера, боясь пропустить хоть слово.
— Не так-то просто было попасть на пост жреца, — продолжила Антонина, и её голос стал серьёзнее. — Во-первых, нужно было обладать огромной силой воли. Во-вторых, необходимо искренне любить людей, всех, без исключения. Ну и в-третьих, душа твоя должна быть полностью открыта для принятия великого дара, без страха и сомнений.
— Что это всё значит? — нахмурилась Вера, чувствуя, как внутри нарастает какое-то странное, щемящее предчувствие.
— Думаю, ты уже успела ощутить часть этого дара на себе, — прищурилась Антонина, внимательно глядя на реакцию девушки. — Когда Варвара умерла, её великая сила не могла просто так рассеяться в воздухе, исчезнуть бесследно. Посланники Грома всегда сами выбирают тех, кому передаётся дар. Так что прими мои поздравления, Вероника — тебя избрали, ты стала новой хранительницей. И дело здесь вовсе не в родстве с Варварой, хотя я, безусловно, рада, что сила осталась внутри семьи. Так хоть немного проще передавать свои знания и опыт.
— Но мне никто ничего не передавал, — нервно усмехнулась Вера, теребя край скатерти. — Бабушка просто умерла — и всё. Никто ко мне не приходил, никаких посланников, никаких таинственных знаков…
— Никаких, говоришь? — усмехнулась Антонина, вставая с кресла, и звонко хлопнула в ладоши.
Словно по команде, в то же мгновение в комнату через открытое настежь окно стремительно влетела огромная чёрная птица и, угрожающе захлопав крыльями, с громким карканьем закружила под высоким потолком. Из её раскрытого клюва вырывались настоящие, душераздирающие крики, от которых у Веры заложило уши.
— Боже мой! — Вера в испуге зажмурилась и пригнулась, закрывая голову руками. — Опять! Она опять прилетела за мной!
— Ну вот! — засмеялась женщина, подставляя свою руку вороне. Птица тут же послушно уселась на неё и замолкла, продолжая пристально, почти гипнотизирующе смотреть на Веру немигающими чёрными глазами. — Знакомься, Вероника, это Мунин. Мой верный помощник и спутник. С древнеисландского его имя переводится как «думающий». Его брат-близнец Хугин, имя которого означает «помнящий», к сожалению, пропал много лет назад, когда Варвара приняла решение отказаться от своего дара.
— Отказалась? — потрясённо переспросила Вера, не веря своим ушам. — Разве от такого можно отказаться?
— Да, — с глубокой грустью в глазах кивнула Антонина, поглаживая ворону по чёрным перьям. — Варвара предпочла обычную жизнь простой смертной женщины. Она встретила твоего деда Максима, родила от него сына — твоего отца, Бориса, жила как все. Только вот от дара, к сожалению или к счастью, никуда не убежишь. Сила просто спала в ней долгие годы, не проявляя себя, а после её смерти высвободилась и перетекла в новый сосуд, в нового носителя. В тебя, милая. И теперь ты обязана нести свой крест, хочешь ты того или нет.
— Какой ещё крест? — в голосе Веры послышались панические нотки. — Я не хочу этого, понимаете? Я не просила! У меня своя жизнь, свои планы!
— Тебя никто не спрашивает, Вероника, — жёстко оборвала её Антонина, и в её взгляде на мгновение мелькнуло что-то властное, почти пугающее. — Конечно, ты можешь отказаться, как и твоя бабушка, и я не вправе тебя принуждать. Но только не советую тебе этого делать. Это великая сила, способная менять человеческие судьбы, спасать жизни, выводить заблудшие души на истинный свет. Ты уже помогла двоим людям избежать страшной гибели — своей соседке и подруге.
— Двоим? — удивилась Вера. — Я?
— Да. Твоей соседке, той самой старушке, и Ирине. Если бы ты не открыла ей глаза на этого проходимца, рано или поздно она бы просто спилась с горя, загубила бы себя, свою мать, причинила бы немало боли окружающим. А сейчас она немного позлится на тебя, потом образумится, встретит хорошего, достойного мужчину, родит от него двоих чудесных детишек. И это только начало, Вероника. Только начало. Ты способна спасти очень многих, изменить этот мир к лучшему.
— Но как? — растерянно спросила девушка. — А если я совсем не хочу никого спасать? Если хочу просто жить обычной жизнью?
— Эгоизм, Вероника, — страшная штука, — наставительно произнесла Антонина. — Неужели тебе не хочется почувствовать себя вершительницей судеб, повелительницей времени? Поверь мне, это куда интереснее и увлекательнее, чем просто целыми днями варить борщи, воспитывать детей, которые вырастут и рано или поздно забудут о тебе, упорхнут из гнезда, оставив одну состарившуюся мать.
— Вы поэтому одна? — тихо спросила Вера, глядя на женщину. — И как вы помогаете людям? Вы тоже видите их судьбу?
— Увы, нет, — вздохнула Антонина. — Моя сила иного рода. Я видит только крупные, внешние события, глобальные изменения, но не могу повлиять на происходящее в жизни отдельно взятого человека. В моей власти — предсказывать общую картину мира, траекторию развития всего человечества, но не частную, личную. Зато ты, Вероника, можешь смотреть на события изнутри, из самой души каждого человека, видеть его сокровенные тайны и секреты. Достаточно лишь прикоснуться к любой его вещи, и перед тобой откроется вся цепь событий, которая ему уготована. Пока что тебе дана лишь частичная возможность, Мунин приходит к тебе во снах, открывая портал. Только после этого ты можешь использовать свой дар. Твоя главная задача — отыскать Хугина, пропавшего брата. Скорее всего, сейчас он заперт в оболочке человеческого тела, он просто забыл, кто он есть на самом деле. Отыщи его, освободи из этого заточения, и тогда он навеки станет твоим верным спутником и помощником. И тогда твой дар станет полным — ты сможешь пользоваться им в любой момент, без всяких условий.
— И где же мне его искать, этого вашего Хугина? — устало вздохнула Вера, чувствуя, как голова идёт кругом от всего услышанного.
— Стало быть, ты согласна? — пристально посмотрела на неё Антонина, прищурившись.
— Вовсе нет, — честно ответила девушка. — То есть я не знаю… Это всё так внезапно, так странно, неожиданно. А вдруг я не справлюсь с такой ответственностью? Допустим, сейчас у меня нет семьи и детей, и я не стремлюсь их заводить, но я же могу влюбиться рано или поздно, у меня появятся свои собственные интересы, желания… Что мне тогда придётся делать, бросить всё?
— Выбор, — засмеялась Антонина, но в её смехе не было насмешки, скорее, понимание. — Умная девочка, правильно рассуждаешь. Выбор нам всем и всегда приходится делать, но такова, к сожалению, наша жизнь. Я уверена, что ты справишься со всем, что тебя ждёт. Не повторяй ошибок Варвары, умоляю. Я не виню её, она была взрослым человеком и имела полное право распоряжаться своей жизнью как хотела. Но она так до конца и не поняла, от чего отказалась, что потеряла, угождая своим личным амбициям. Это наш крест, и сбрасывать его с плеч — великий грех, непростительная слабость. Будь сильной, милая, а я постараюсь тебе помочь. Я буду каждую ночь посылать к тебе Мунина, чтобы он открывал портал. А на следующий день прикасайся к вещам разных людей, узнавай их судьбы.
— И что, я каждому должна помогать? Это же физически невозможно, их тысячи!
— А это и будет твоей работой, — мягко улыбнулась Антонина. — Не беспокойся о деньгах, я дам тебе их столько, сколько пожелаешь. И вообще, со временем ты сама поймёшь, что любые материальные ресурсы будут притягиваться к тебе сами собой, словно магнитом. Многие из тех, кому ты поможешь, захотят отблагодарить тебя материально, и не отказывайся. А вот каждому ли помогать — решать только тебе, по твоему усмотрению. На твоём пути будут встречаться и совершенно достойные люди, и отъявленные негодяи. Вот, например, твой бывший начальник — он очень нехороший человек, заставлял страдать многих. Ты не стала его предупреждать об аресте, и поступила правильно, он бы всё равно не поверил. Что ж, он сам выбрал свою судьбу. Зато те, кто поверит тебе, обретут нечто новое, и с каждой спасённой душой твоя сила будет лишь расти. Мои двери всегда для тебя открыты, Вероника. Если захочешь, можешь даже переехать жить сюда, у меня много свободных комнат.
Продолжение: