НАЧАЛО РАССКАЗА:
Ирина помолчала несколько секунд, переваривая услышанное, а потом начала ругаться с мужем — громко, с надрывом, выплёскивая всю накопившуюся злость. Борис лениво отбивался от её нападок, но в одном оставался непреклонен: он остаётся дома. И точка.
— Ах, точка! — воскликнула Ирина с сарказмом.
Она заметалась по комнате, гневно перемывая кости супругу, высказывая всё, что накипело за последние годы.
— Это ж надо было такое сказать, — не унималась она. — Как только такое в голову пришло?
— Иди вещи собирай, — спокойно ответил Борис, даже не повышая голоса. — Никуда я не поеду. У меня, между прочим, работа. Завтра у меня целых шесть заказов, я не могу их бросить.
Ирина взмахнула руками в отчаянном жесте.
— Да ты эти шесть заказов ещё с прошлой недели тянешь! — выкрикнула она. — Было восемь, но двое клиентов уже нашли себе других мастеров. Может, и остальные шестеро уже тоже. Просто тебе не перезвонили, вот и всё!
Ссора супругов длилась ещё долго. В конце концов Ирина вышла на кухню, чтобы выпить воды — в горле пересохло от крика. Там она и столкнулась с Андреем. Мальчик молча подошёл к ней, обнял за ноги и поднял на мать печальные, полные мольбы глаза.
— Мам, — тихо сказал он. — А можно мы с папой здесь останемся? Я не хочу ехать на эти похороны, честно.
В его взгляде было столько неподдельной грусти, что женщина не смогла спорить. Она присела на корточки, обняла сына сама и прижала к себе. Мальчик уткнулся носом в её растрёпанные волосы и тихо, облегчённо вздохнул. Ирина мягко гладила его по спине, успокаивая.
— Ладно, — сказала она наконец. — Оставайтесь. Я сама поеду.
Андрей тихо поблагодарил маму и улыбнулся, когда она чуть отстранилась — улыбнулся облегчённо и благодарно.
— Только не хулиганьте тут без меня, — строго добавила Ирина. — И про уроки не забывай, договорились?
— Хорошо, — с готовностью кивнул мальчик.
Кивнул с таким энтузиазмом и рвением, что стало ясно: ему действительно очень не хотелось ехать, раз даже упоминание о домашних заданиях вызвало на его лице искреннюю улыбку. Ирина погладила сына по волосам на прощание. Вернувшись в гостиную, она холодно объявила мужу, что тот может остаться.
— Только за сыном смотри, — предупредила она. — Я напишу тебе расписание его занятий. Ты должен будешь забирать его из школы и отвозить на кружки — сам. Понял?
Борис, по-прежнему лежа на боку, лениво кивнул и снова переключил канал, даже не повернув головы.
Вздохнув, Ирина спустилась вниз по лестнице. В аэропорт она поехала на общественном транспорте, да ещё и с пересадками — пришлось изрядно потолкаться среди пассажиров, чтобы не оказаться прижатой к стеклу. В целом добралась без происшествий, да и регистрация на рейс прошла быстро и без заминок.
Только в самолёте, когда лайнер набрал высоту и город за иллюминатором превратился в россыпь крошечных огоньков, Ирину настигло запоздалое, оттого ещё более острое осознание: она летит на похороны родного отца. За всеми суетливыми хлопотами, заботами, бесконечным планированием поездки женщина как-то умудрилась забыть об этой печальной причине — вытеснила её из мыслей, спрятала в самый дальний уголок сознания, где боль не доставала бы так сильно. Но здесь, на высоте десять тысяч метров, прятаться стало некуда.
— Что с вами? Вам плохо? — обеспокоенно спросила соседка, сидевшая в соседнем кресле, и внимательно всмотрелась в лицо Ирины.
Та подняла на девушку непонимающий, затуманенный слезами взгляд.
— Что вы плачете? — мягко уточнила соседка.
Ирина машинально коснулась пальцами своего лица и ощутила под ними влагу. Странно — она даже не почувствовала, как слёзы побежали по щекам. В груди что-то болезненно сжалось, будто невидимая рука стиснула сердце и не отпускала. Соседка тут же принялась рыться в своей сумочке, вытащила непочатую пачку бумажных платочков и протянула Ирине.
— Держите, — сказала она участливо.
Затем отвернулась и поймала взгляд проходившей мимо стюардессы:
— Извините, можно стакан воды, пожалуйста?
Через пару минут Ирина, всхлипывая и путаясь в словах, пила воду и пыталась успокоиться, а незнакомая девушка терпеливо подавала ей платочек за платочком.
— Вы боитесь летать? — осторожно поинтересовалась соседка.
Ирина покачала головой, вытирая мокрые щёки.
— Тогда у вас что-то случилось? — не отступала девушка.
На этот раз Ирина кивнула и прикрыла глаза развёрнутым платком — тушь наверняка размазалась по всему лицу, но сейчас это было совершенно неважно. Помедлив всего секунду, незнакомая девушка мягко обняла её за плечи, молча, без лишних слов стараясь поддержать в тяжёлую минуту. Ирина разрыдалась в голос, уже не стесняясь ни соседей, ни собственной слабости. Весь полёт она то плакала навзрыд, то тихо, сбивчиво изливала душу незнакомке, рассказывая об отце, о похоронах, о тяжёлой жизни и о том, как устала. Девушка молча слушала, не перебивая, и это безмолвное сочувствие было дороже любых утешительных слов. Выходили из самолёта они тоже вместе. Лишь в здании аэропорта распрощались — тепло, по-дружески, но так и не обменялись ни телефонами, ни даже именами. Ирина чувствовала себя немного легче после этого разговора, будто вся накопившаяся скорбь и боль выплеснулись из неё за эти часы, оставив место лишь для тихой, сухой печали.
В аэропорту женщину встречала тётя Нина. Ирина ни за что не узнала бы её, если бы не табличка с собственным именем в руках пожилой женщины.
— Ирочка, ты приехала, здравствуй, — тепло, но с дрожью в голосе произнесла тётя Нина и крепко обняла племянницу.
Та устало повисла у неё на руках, чувствуя, как все силы куда-то уходят, растворяются в этом чужом, незнакомом городе. Впрочем, неудивительно после стольких часов непрерывных слёз и душевных излияний.
— Хорошо добралась? — спросила тётя Нина, отстраняясь и заглядывая Ирине в лицо.
— Хорошо, — коротко ответила та.
— Тогда поехали, не будем терять время.
Ирина, будто привязанная, молча пошла за едва знакомой женщиной, волоча за собой сумку на колёсиках. Она плохо запоминала дорогу, а все слова тёти вылетали из головы, не задерживаясь и на минуту. В ушах стоял ровный, монотонный белый шум, заглушающий все окружающие звуки. Было странно, но приятно, что за ней всё же кто-то приехал. Ещё только выезжая из дома в аэропорт, Ирина позвонила родственнице, чтобы предупредить о своём прилёте. «Я за тобой приеду», — услышала она в ответ и тогда очень удивилась.
— Не нужно, я возьму такси до отеля, — попыталась отказаться Ирина.
— Какого ещё отеля? — Впервые за всё время их короткого общения в голосе тёти Нины прорезалось недовольство. — Ты у нас дома будешь жить. Никаких гостиниц!
Отчего-то Ирина была почти уверена, что эти слова ничего не стоят и что, прилетев в город, она окажется совсем одна на пустынном перроне. Видимо, она ошиблась, и теперь её везли в совершенно неизвестном направлении.
— В доме сейчас целая толпа народу, — тараторила тётя Нина. — Все родственники съехались со всех концов. Там, скажу тебе, яблоку негде упасть.
— Может, я тогда всё же в отель, тёть Нин? — робко предложила Ирина. — Не хочу никого стеснять.
Женщина строго глянула на неё поверх очков.
— Никаких тебе отелей, даже не думай, — отрезала она. — Я уже сказала: ты дочь моего родного брата и имеешь полное право находиться в его доме. А всех недовольных — если такие найдутся — я сама за порог выставлю. В конце концов, ты теперь там полноправная хозяйка.
Последняя фраза заставила Ирину насторожиться и крепко задуматься. Громкое слово «хозяйка» звучало в голове, не переставая, набатом отдаваясь в висках. О вопросах наследства она за всё это время ни разу даже не подумала — слишком много других, более насущных проблем обрушилось на неё в последние дни. Сейчас же спрашивать обо всём в лоб напрямую не позволяли ни воспитание, ни природная скромность.
— О чём вы? — вместо этого осторожно спросила она.
— Как о чём? — удивилась тётя Нина. — Ты же прямая наследница, Ирочка. По закону тебе бы полагалась половина, если бы брат не оформил завещание на своих пасынков. Но, насколько я знаю, дом он как раз тебе и завещал.
— Что? — выдохнула Ирина ошарашенно. — Вы серьёзно?
К её удивлению, предела изумлению, казалось, не существовало вовсе. Даже после стольких лет, которые они с отцом провели, почти не общаясь друг с другом, он всё равно что-то завещал ей. Это звучало как-то совсем неправдоподобно, почти нереально.
— Почему ты так удивляешься? — мягко спросила тётя Нина. — Он тебя очень любил, Ирочка. И пусть вы и не общались всё это время, он никогда не переставал считать тебя частью своей семьи. Это я тебе точно говорю.
Ирина отвернулась к окну, глядя на проплывающие мимо незнакомые дома, чужие улицы, чужую жизнь. Глаза снова начало пощипывать от подступающих слёз.
— Почему же он не звонил тогда? — спросила она глухо, с почти детской, давно забытой обидой в голосе, не поворачиваясь к тёте Нине. — Почему молчал столько лет?
— Этого уж я не знаю, Ирочка, — мягко, с сожалением ответила тётя. — Сама не раз задавала ему этот вопрос, но он только отмалчивался или переводил разговор на другое.
Оставшийся путь они проделали в полном молчании, каждый погружённый в свои мысли. Спустя почти час машина мягко припарковалась у порога трёхэтажного особняка с роскошной, увитой плющом террасой. Ирина с замиранием сердца стала разглядывать дом и окрестности — всё здесь дышало достатком и спокойствием. Кругом росли пушистые цветущие деревья, двор утопал в зелени. Перед домом была просторная парковка, рассчитанная на шесть машин. Чуть поодаль виднелось ещё одно аккуратное здание — одноэтажное, оно выглядело как маленькая точная копия большого дома.
— Там сауна и бильярдная, — пояснила тётя Нина, заметив любопытный взгляд Ирины. — А за этим зданием — открытый бассейн и корт для тенниса.
— Боже! — только и смогла вымолвить женщина, потрясённо оглядываясь по сторонам.
Она смотрела шокированно, даже испуганно, не в силах поверить своим глазам. Подумать только — какое богатство! Такое ей было не то что незнакомо — оно казалось чем-то из другого мира, недосягаемым и нереальным.
— Пошли, я проведу тебе небольшую экскурсию, — предложила тётя Нина, беря племянницу под руку.
Замершая на месте Ирина позволила увести себя внутрь. В доме она почувствовала себя героиней какого-то телешоу про жизнь богатых и знаменитых — всё вокруг светилось роскошью и состоятельностью, но при этом не было ни капли вульгарности или безвкусицы. Дом был обставлен со вкусом и стилем — дорогая, явно современная техника, красивая, изящная мебель, повсюду живые цветы в кашпо. На стенах висели картины — оригиналы или качественные реплики, женщина не могла определить точно, — а огромные панорамные окна впускали в помещение так много солнечного света, что Ирина чувствовала себя так, будто тонет в нём, растворяется в этом незнакомом великолепии.
— Ох, а вот и Дмитрий! — воскликнула тётя Нина, когда они проходили через одну из гостиных.
Ирина обернулась — в комнату как раз входил незнакомый мужчина. Выглядел он примерно ровесником Ирины — по крайней мере, ей так показалось на первый взгляд. Одет незнакомец был просто, по-домашнему удобно: широкая футболка и мягкие спортивные штаны. Однако даже эта, казалось бы, простая одежда выглядела так, будто стоила дороже того официального чёрного костюма, который Ирина привезла с собой, чтобы надеть на похороны.
— Здравствуйте, — сухо, без лишних эмоций поздоровался мужчина.
Ирина молча кивнула в ответ, чувствуя себя неловко под его беглым, оценивающим взглядом. Незнакомец коротко пробежался по ней глазами и тут же отвернулся, будто потеряв всякий интерес.
— Знакомьтесь, — засуетилась тётя Нина. — Ирочка, это Дмитрий. Он старший сын Елизаветы. А это, Димочка, — Ира. Я тебе о ней рассказывала.
Ирина сделала шаг навстречу мужчине и попыталась улыбнуться.
— Рада познакомиться, — сказала она как можно приветливее.
Дмитрий в ответ лишь кивнул — сдержанно, почти холодно.
— Добро пожаловать, — произнёс он ровным голосом. — Имейте в виду, что после похорон вам нужно будет задержаться здесь ещё как минимум на один день. Мы с братом собираемся к нотариусу — нужно решить все вопросы, связанные с наследством, сразу и без проволочек.
Говорил мужчина быстро, чётко, каждое слово звучало весомо и твёрдо. Ирина не была уверена, что если сейчас откажется, то её мнение вообще будет кем-то учтено. На помощь пришла тётя Нина.
— Ой, Дима, — с лёгким укором сказала она. — Горе такое у нас, а ты сразу о делах.
— Горе не горе, а дела никто не отменял, — ответил Дмитрий, не меняя тона. Он снова перевёл взгляд на Ирину. — Надеюсь, мы договорились.
Женщина поспешно кивнула, чувствуя, как внутри нарастает неловкость и желание поскорее оказаться подальше от этого человека. Рядом с ним ей было как-то не по себе. К счастью, Дмитрий не стал задерживаться — кивнул на прощание и вышел из комнаты, не оглядываясь. Рука Ирины снова оказалась в плену цепких, но мягких пальцев пожилой тётки.
— Не обращай на него внимания, — махнула та рукой в ту сторону, куда ушёл Дмитрий. — Он с детства таким серьёзным вырос — ни усмешки, ни улыбки лишней. Вечно занят, вечно при делах. Павел тебе больше понравится, вот увидишь. Младший — он попроще будет, душевнее.
Продолжение :