Ирина с самого утра чувствовала что-то неладное. В квартире стояла неестественная тишина — такая, будто само помещение затаило дыхание перед неминуемым ударом. Дрожащие пальцы женщины бессильно комкали края дорогой брендовой рубашки, не находя покоя. Ирина металась по комнате, натыкаясь на разбросанные вещи: какие-то бумаги, ручки, выдвижные ящики, которые кто-то выдернул из письменного стола и бросил прямо на полу. Взгляд её лихорадочно метался с шарфа на опрокинутый стул, со стула на раскрытую шкатулку, от шкатулки к сейфу. Денег в поле зрения не было ни на одной поверхности. Паника захлёстывала женщину с головой, не оставляя места для рациональных мыслей. Ей хотелось отчаянно завыть от переполнявших эмоций, вцепиться себе в волосы и зажмуриться до тех пор, пока перед глазами не поплывут алые пятна.
Борис, в отличие от жены, внешне сохранял спокойствие, хотя его лицо покрывала беспокойная бледность. Он крепко вцепился пальцами в открытую дверцу сейфа, словно боялся, что та захлопнется сама собой.
— Не жили богато, нечего и начинать, — пробормотал он себе под нос, усмехнулся собственным словам и вдруг зашёлся нервным, громким хохотом.
Ирина испуганно посмотрела на мужа и замерла на месте: «Никак умом тронулся от сильных переживаний», — мелькнуло у неё в голове. Женщина поджала губы, стараясь сдержать подступающие слёзы, которые неприятно пощипывали глаза. Ей отчаянно хотелось, чтобы всё это оказалось просто дурным сном — таким, от которого просыпаешься в любую секунду с облегчением.
«Нет, — твёрдо подумала Ирина. — Пусть лучше это будет шутка. Пусть Борис сам всё это устроил. Я ему тогда задам, от всей души выскажусь за такие приколы». Она живо представила, как муж сейчас поднимется с пола, достанет деньги из своего тайника, и его смех станет весёлым, а не истеричным. Она в ответ ударит его — не сильно, скорее шутя, — заплачет, накричит, и все накопившиеся эмоции выльются наружу вместе со слезами и криком. На душе сразу станет легче. А завтра они уже вместе будут посмеиваться над этим розыгрышем. Дело оставалось за малым — всего лишь дождаться, когда Борис признается.
— Давай же, Борис, скажи мне, что ты просто пошутил, — умоляюще произнесла Ирина, нервными, отрывистыми движениями смахивая слёзы со щёк.
Кольцо с крупным драгоценным камнем провернулось на пальце и неприятно царапнуло кожу. Ирина раздражённо стянула его и сунула в карман брюк.
— Борис, — повторила она уже настойчивее, но муж не собирался признаваться в том, чего не совершал. Он продолжал тихо посмеиваться, бестолково барабаня ладонью по холодной стенке опустевшего сейфа.
— Вот и погляди, к чему нас жизнь привела, — вымолвил он и снова залился тем же нервным смехом.
Значит, не шутка. Это понимание обрушилось на Ирину тяжёлым грузом. Ослабевшие ноги отказались её держать, и она опустилась прямо на холодный пол. В голове не осталось ни слов, ни связных мыслей — только пустота и глухая боль. В ногу больно впилось что-то острое. Карандаш, переломившийся под тяжестью её тела, оставил длинную серую полосу на тонких колготках. Ирина отбросила сломанную вещь в сторону, вскрикнула и закрыла лицо руками.
— Как же так? — спросила она, давясь душившими её слезами.
Смех Бориса постепенно стихал, превращаясь в тяжёлое, прерывистое дыхание.
— А ведь так всё хорошо начиналось, — с горечью проговорила женщина, чувствуя, как голос её дрожит. — Впервые за последние годы в нашей жизни случилось что-то действительно хорошее и радостное.
Ирина тогда была искренне счастлива — по-настоящему, впервые за долгое время.
— И что теперь? — продолжила она, понимая, что вопрос повисает в воздухе без ответа. — Снова пахать на работе за двоих? Снова тащить всю семью на своих плечах?
Ирина могла точно назвать тот самый день, когда её жизнь окончательно превратилась в затяжной кошмар. Семь лет назад, в первый вторник ноября, она спешила домой, и тогда всё пошло прахом. Проезжавшая мимо машина окатила её из лужи с ног до головы. В магазине не хватило денег, чтобы расплатиться за купленные продукты. А вдобавок ко всему она ещё и поругалась с коллегой на работе. День складывался из рук вон плохо. А под конец Борис украсил эту кучу неприятностей вишенкой на торте.
— Я уволился, — объявил он как бы между делом, продолжая рыться в полупустом холодильнике. — Не хочу я тут по кастрюлькам твоим рыться. Разогреешь суп сама.
— Перед глазами у тебя, — автоматически ответила Ирина, всё ещё думая о своих неудачах.
Слова мужа дошли до неё не сразу. А когда дошли — она замерла, переваривая услышанное.
— То есть как уволился? — переспросила она ошарашенно. — С завода, что ли?
— Разве я ещё где-то работал? — Борис громко, но коротко хохотнул и взял с нижней полки залежавшееся яблоко.
Ирина резко захлопнула дверцу холодильника, да так, что висевший на ней магнитик с головой на пружинке испуганно затрясся.
— Что значит «ты уволился»? — повторила она, стараясь говорить спокойно, хотя внутри уже всё закипало.
Мужчина пожал плечами с невозмутимым видом.
— В самом прямом смысле. Захотел и уволился. Я же тебе давно говорил, что эта работа не для меня. Мелковата она для моих амбиций.
— Ах, мелковата! — теперь уже Ирина не сдерживала раздражения, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Это же надо было такое учудить!
— Да, я сидел там как последний идиот, — продолжал Борис, не обращая внимания на её тон. — Никаких перспектив, нормальной зарплаты. Уж лучше вообще без зарплаты дома сидеть, чем так маяться. Зато у меня теперь появится больше времени для самореализации.
Ирина оторопела от такого заявления и не нашлась, что ответить. Весь оставшийся вечер и половину ночи она провела на кухне: наливала себе чай, терпеливо ждала, пока тот остынет до приемлемой температуры, и залпом выпивала. Она повторяла это снова и снова, пытаясь хоть как-то успокоить разгулявшиеся нервы. Но нервы, словно назло, отказывались успокаиваться.
На следующее утро женщина растолкала мужа с первыми лучами солнца и начала собираться на работу.
— Нечего спать, — бросила она жёстко. — Хотел больше времени для самореализации? Вставай раньше.
Борис выругался сквозь сон, шаря рукой по кровати в поисках подушки, которую жена предусмотрительно забрала. Не найдя её, он вынужден был лечь обратно, подложив под голову сжатую в кулак руку.
— Впрочем, — продолжила Ирина уже с некоторой усмешкой, — не так уж и плохо. Всё равно лучше, чем самому на работу тащиться.
— Довольна? — буркнул Борис, не открывая глаз. — Тебе-то легче от того, что я не выспался?
— Гораздо, — честно призналась Ирина, направляясь к выходу.
На работе женщина первым делом помирилась с коллегой, с которой поругалась накануне, и тут же поспешила обсудить с ней выходку мужа. Нашлась и бутылочка коньяка, и уютное местечко за чашками с кофе, чтобы никто не заметил.
— Да разведись ты с ним — и дело с концом, — советовала коллега со знанием дела. Одной рукой она держала кружку с коктейлем, а второй приоткрывала окно для проветривания — не хватало ещё перед начальством с полицией за распитие спиртных напитков на рабочем месте отвечать. Пусть они и работают в бухгалтерии, но такие финансовые просчёты им вряд ли простят.
— А сын как же? — возразила Ирина. — Оставлять его без отца? Андрей ведь любит Бориса.
Коллега махнула рукой и поморщилась, показывая, что не разделяет её сомнений.
— Да ну, лучше совсем без отца, чем с таким, как твой. Он же сейчас и запить может от безделья. Что тогда делать будешь?
Ирина нашла в этих словах немалую долю истины и крепко задумалась. Может, и правда стоит развестись — одним махом решить все проблемы и избавиться от этого груза? Но сердце отзывалось тупой, ноющей болью при одной только мысли о разводе. Бориса было жаль, да и сама перемена пугала её до чёртиков. С разводом женщина решила повременить — и вот уже целых семь лет всё никак не могла набраться смелости, чтобы выставить мужа за порог. От Бориса было куда больше вреда, чем какой-либо пользы. Но почему-то женское сердце никак не желало отпускать его и становиться свободным.
«Глупо, как же глупо я поступаю», — корила сама себя Ирина, стоя поздним вечером у раковины и отмывая гору посуды. Весь день она провела на работе, потом ездила за сыном, чтобы успеть отвезти его из школы на кружок. После этого женщину ждало долгое свидание с кухонной плитой — готовка затянулась почти на три часа. Параллельно она запустила стирку, перегладила часть белья, а следом снова поехала за Андреем. Мальчик страшно устал ждать маму — та приехала почти на час позже обещанного. Ну и под конец их ждали уроки, с которыми сыну нужно было помочь. И вот оставшиеся перед сном минуты Ирина тратила на то, чтобы отмыть посуду, которая с самого утра кисла в раковине. Борис, следуя своим давним традициям, гордо игнорировал её существование.
За последние пару лет мужчина и палец о палец дома не ударил. Если в самом начале своего пути к самореализации он ещё хоть как-то помогал по мелочам, то теперь его максимум — вынести мусорное ведро. Ирина не раз пыталась убедить мужа делать хоть что-то по хозяйству, но тот упрямо держался за свою принципиальную позицию.
— Я не умею, — неизменно отвечал он.
Отсутствие у себя каких-либо бытовых навыков мужчина каждый раз доказывал с особым рвением. Даже когда Ирина отправляла его в магазин с подробнейшим списком, Борис умудрялся принести совсем не то, что нужно. Женщина была уверена, что он делает это специально, чтобы её больше не просили. Вместе с этой уверенностью пришло и горькое осознание: исправить Бориса уже не получится. С надеждой Ирина поглядывала на сына — ей было страшно, что Андрей вырастет похожим на отца.
Четыре года назад женщине удалось одержать небольшую победу. Борис наконец устроился на работу. Правда, это сложно было назвать полноценной занятостью — скорее подработка со свободным графиком и сдельной оплатой. Теперь муж приносил домой копейки, зато получил полное право жаловаться на усталость.
— Вообще-то я тоже работаю, — неизменно напоминал он, стоило Ирине заикнуться о его безделье.
Может, и правда последовать совету коллеги и наконец развестись? Что-то снова сдерживало Ирину от этого решительного шага, хотя голос разума твердил, что так будет лучше для всех. Она всё ждала, терпела и продолжала верить, что когда-нибудь всё непременно наладится само собой. Но с каждым днём эта надежда становилась всё тоньше и прозрачнее, грозя окончательно исчезнуть. Ирина решила взять дело в свои руки и, недолго думая, создала резюме мужа на сайте по поиску работы. Не жалея времени, она прошерстила не один десяток вакансий, внимательно изучила каждую, выбрала самые подходящие варианты. Любая из этих должностей идеально подошла бы Борису по квалификации, да и зарплату везде предлагали вполне достойную.
— Мелковаты, — заключил Борис, мельком пробежавшись глазами по открытым в браузере вкладкам, даже не вникая в суть. — А тебе, я смотрю, подавай сразу кресло генерального директора.
Мужчина отмахнулся от экрана ноутбука, словно от назойливой мухи, и откинулся на диван, идеально промятый под тяжестью его тела за долгие часы лежания. В одной руке у него была бутылка пива, рядом на столике стоял открытый пакетик с солёным арахисом. Ноутбук Борис ответственно отодвинул на журнальный столик — подальше от греха, чтобы случайно не уронить и не пролить на него пенное.
— Всё потом, — отмахнулся он. — Я устал.
— От чего ты устал? — не выдержала Ирина. — Ты за всю неделю взял всего три заказа, а сегодня только четверг.
Борис продолжал уверять жену, что находится в активном поиске себя, своего истинного призвания. Вот-вот, совсем скоро он поймёт, зачем пришёл в этот мир, и тогда обязательно оставит свой след в истории человечества.
— Твой муж станет великим человеком, — с пафосом заявил он. — Ты потом стыдиться будешь, что так на меня ругалась.
Ирина в ответ только зло рассмеялась, бросая колкие фразы, словно острые камни. Она откровенно устала от этих пустых, бесконечных рассуждений, от обещаний, которые никогда не исполняются. В глубине души она уже давно хоронила своё презрение к мужу, заставляя себя терпеть его выходки день за днём.
«Ради ребёнка», — шептала сама себе женщина, когда особенно остро хотелось всё бросить и уйти. Андрей вряд ли мог слышать мамин тихий шёпот, но взгляд на неё всё же бросил — вопросительный и немного встревоженный. А потом улыбнулся — открыто, по-детски искренне, — и снова вернулся к своим урокам. Сын оставался единственным светлым пятном в жизни Ирины, тем самым лучом, который не давал ей окончательно погрязнуть в отчаянии. А вот с мужем день ото дня хотелось общаться всё меньше и меньше.
— Вон Витёк из сорок первой квартиры, — в сотый раз принимался рассказывать Борис, словно забыв, что уже говорил это не раз. — Биткоины свои продал. И что? Как сыр в масле катается теперь? А я же тебе говорил, что надо было вкладываться вместе с ним, пока это всё ничего не стоило!
Продолжение: