НАЧАЛО РАССКАЗА:
С младшим из братьев Ирина познакомилась уже на самих похоронах. Тётя Нина не обманула — людей пришло целое море. Среди собравшихся было множество родственников — и со стороны отца Ирины, и со стороны его второй жены. Кроме того, присутствовали его бывшие бизнес-партнёры, инвесторы, друзья и коллеги. Некоторые из этих людей умудрялись совмещать в себе сразу несколько ипостасей. От обилия новых имён и лиц у Ирины закружилась голова, и она с трудом запоминала, кто есть кто.
— Так вы та самая потерянная дочка? — удивлённо спросил пожилой мужчина, очень похожий на покойного.
— Жаль, что пока он был жив, вы так ни разу сюда и не приехали, — подхватил второй гость, покачивая головой с укоризной.
Ирине и самой было невыносимо жаль. За эти короткие четыре часа, что длились поминки, женщина узнала об отце куда больше, чем за все те долгие годы, что мужчина оставался жив. Информация лилась непрерывным потоком, захлёстывая её с головой: рассказы о его первом бизнесе и сокрушительном провале, потом о второй попытке, третьей и, наконец, о долгожданной удаче, привлечении инвесторов, поиске надёжных бизнес-партнёров, открытии новых филиалов. Ирина не понимала и половины тех слов, которые произносили эти люди — слишком уж по-деловому, профессионально они звучали, — но вежливо кивала и старалась улыбаться в ответ на каждое обращение. К концу мероприятия у женщины сложился совершенно новый, неожиданный портрет отца: заботливый семьянин, добрый и надёжный друг, талантливый руководитель, умеющий вести за собой людей, и, как оказалось, первый в этом городе долларовый миллионер. О том, что отец разбогател, Ирина догадалась ещё в тот самый момент, как только переступила порог его роскошного дома. Теперь же все сомнения отпали окончательно.
К концу поминок сил у женщины не осталось совсем — ни физических, ни душевных. Она вышла из гостиной и рухнула на ближайший диван в малой гостиной, даже не глядя, чей он. Диван не издал ни одного недовольного звука, лишь мягко, податливо прогнулся под тяжестью её уставшего тела, позволяя расслабиться и прикрыть глаза. Рядом раздались тихие, уверенные шаги. Женщина раскрыла глаза, только когда эти шаги стихли совсем рядом, почти вплотную.
— Елизавета Петровна, — тихонько ахнула Ирина, узнав вошедшую.
Перед ней стояла изящная, безупречно одетая пожилая женщина. Она замерла прямо напротив дивана в своём строгом, идеально сидящем чёрном костюме. Седые волосы были аккуратно, с истинно женской тщательностью уложены в элегантный пучок на затылке. Всю церемонию прощания и поминки Ирина то и дело ловила себя на том, что ищет глазами эту женщину среди толпы гостей. Взгляд сам собой тянулся к опечаленной, но такой величественной вдове. Ирине очень хотелось подойти к ней — выразить соболезнования, поговорить, а может, просто постоять рядом, чувствуя молчаливую поддержку. Но каждый раз, стоило ей направиться к Елизавете Петровне, та будто чувствовала это и бесследно исчезала из виду — растворялась в толпе, уходила в другую комнату, выскальзывала на террасу.
— Извините, я, честно говоря, не знаю вашего отчества, — смущённо произнесла Ирина, приподнимаясь с дивана.
— Петровна, — сухо, но без враждебности ответила вдова.
— Елизавета Петровна, здравствуйте. Я так и не успела с вами поговорить, — торопливо заговорила Ирина.
Пожилая дама жестом остановила её — мягко подняла ладонь вперёд, показывая, чтобы та не вставала.
— Не стоит, — произнесла она усталым, но твёрдым голосом. — Я слишком вымотана сегодня для долгих разговоров. Обсудим всё, что вы хотели, завтра, если у вас будут силы.
Ирина кивнула. Вдова вышла, и женщина подумала, что та пришла, чтобы наконец поговорить с ней по душам. Видимо, эта встреча была простой случайностью — кто ж знал, что Ирина решит отдохнуть именно в этой гостиной? Женщина снова опустилась на диван. Теперь она уже не развалилась на мягких подушках, как в первый раз, а скромно присела почти на самый краешек, сложив руки на коленях. Взгляд её невольно упал на полинявший, заношенный костюм. Издалека это, может быть, и незаметно, но если смотреть вот так, вблизи, отчётливо видно: костюм давно уже не чёрный, каким должен был бы быть на траурном мероприятии. Ирина прикусила губу от досады и стыда. Она чувствовала себя не в своей тарелке здесь, среди этого показного богатства и изящества.
Кто она такая на самом деле? Всего лишь бухгалтер в небольшой, никому не известной компании из провинциального городка. Ей, чтобы купить хотя бы один костюм, подобный тому, что был на Елизавете Петровне, нужно было бы работать без выходных не меньше полугода — и это при условии, что все заработанные деньги будут откладываться исключительно на эту покупку. Сейчас, вспоминая все те взгляды, которые были устремлены на неё во время поминок, негромкие усмешки за спиной и откровенную холодность вдовы, Ирина остро чувствовала себя чужой на этом празднике чужой жизни. Страшно захотелось домой — в свою маленькую съёмную квартиру, где всё было привычным, понятным и не давило на плечи грузом чужого величия. Но одновременно с этим желанием в ней просыпалось другое, не менее сильное: стать частью этого круга. Чтобы тоже не считать каждую копейку и не откладывать месяцами на новую одежду, чтобы устраивать роскошные обеды, ездить на дорогих машинах, чувствовать себя уверенно и спокойно. Даже обидно стало на душе: отец так ни разу и не пригласил её в эту новую, блестящую жизнь. Все вокруг наперебой говорили, как он скучал по дочери, как часто вспоминал о ней. Тогда почему же не позвал? Почему не сказал ни слова?
Ирина нервно провела руками по волосам, поправляя причёску. Всё, на что хватило её фантазии и умения, был невысокий, строгий хвост на затылке — никаких тебе сложных укладок, локонов или замысловатых пучков. Возможно, с причёской, как у Елизаветы Петровны, она чувствовала бы себя увереннее, спокойнее, на равных. Рядом снова раздался приглушённый кашель. Женщина вздрогнула от неожиданности и подняла взгляд.
— Здравствуй, — произнёс кто-то справа от неё.
Оказалось, Павел — младший брат Дмитрия, с которым Ирина успела мельком познакомиться на поминках.
— Присяду? — вежливо спросил он, указывая на свободное место рядом.
— Конечно, присаживайтесь, — ответила Ирина, чувствуя, как напряжение в плечах немного отпускает.
Она замешкалась на мгновение и подвинулась в сторону, зачем-то освобождая место на и без того просторном, огромном диване. Павел благодарно улыбнулся и присел рядом, не слишком близко, соблюдая дистанцию.
— Как ты? — спросил он участливо, заглядывая ей в лицо.
— Нормально, — пожала плечами Ирина, хотя внутри всё дрожало от усталости.
Несколько долгих минут они просидели в тишине — неловкой, но не тяжёлой, скорее какой-то умиротворяющей.
— Ты не обижайся на маму, ладно? — наконец тихо заговорил Павел. — Она очень тяжело переживает смерть отца. Если бы ты приехала хоть на пару месяцев раньше, то застала бы её совсем другой — улыбающейся, счастливой, полной жизни.
Ирина молча кивнула, принимая его слова. Из всех членов этой незнакомой семьи Павел казался ей наиболее обычным, простым, доступным. Сейчас он даже спину держал не так прямо, как его старший брат, позволив себе чуть сгорбиться в расслабленной позе.
— Дмитрий попросил меня передать тебе, — продолжил Павел, — что завтра утром поедем к нотариусу. Ты не против?
— Хорошо, — согласилась Ирина. — Только я всё равно не понимаю, зачем там я нужна.
Павел нахмурился, с недоумением глядя ей прямо в глаза.
— Как это зачем? Ты же прямая наследница, — сказал он, словно это было само собой разумеющееся.
— Но мы столько лет не общались, почти не виделись, — протянула Ирина и отвела взгляд в сторону.
Ей было невыносимо стыдно за этот долгий, мучительный разрыв отношений с отцом. Казалось, до конца своих дней она будет корить себя за то, что не звонила, не приезжала, не пыталась наладить мост через эту пропасть. И будет бесконечно жалеть об упущенном времени.
— Это не имеет никакого значения, — твёрдо возразил Павел. — Даже если бы папа не оставил завещания, ты всё равно была бы его законной наследницей. А он, между прочим, оставил завещание.
В памяти Ирины всплыли недавние слова тёти Нины. Тогда ей было неловко расспрашивать о наследстве — казалось, это проявление дурного тона, жадности, неподобающего поведения в такой трагический момент. Сейчас же, в разговоре с Павлом, задавать вопросы было вдвойне неудобно. Но Павел, будто прочитав её мысли, широко, по-доброму улыбнулся.
— Конечно, оставил, — подтвердил он. — Отец завещал нам с братом бизнес — все эти филиалы, контракты, партнёрства. Маме — недвижимость, которая была оформлена на него. Он часто обсуждал это с нами, никогда ничего не скрывал. И этот дом, — Павел широким жестом обвёл комнату, в которой они находились, — он завещал тебе.
Ирина проследила за его жестом, чувствуя, как дыхание перехватывает от неожиданности и изумления.
— Ого, — только и выдохнула она.
— Да уж, — Павел тихо, но искренне рассмеялся. — Семейное гнёздышко, можно сказать. Мы здесь столько лет прожили — и хороших, и не очень. Что ж, теперь это будет твой дом. Я обещаю, что постараюсь убедить Дмитрия помочь тебе с переездом, если ты, конечно, решишься на такой шаг.
Ирина вздрогнула, будто очнулась от наваждения, и разом вернулась с небес на землю. День, проведённый среди роскоши и богатства, порядком выбил её из привычной колеи. Сейчас же она вдруг вспомнила и о сыне, и о муже, оставшихся в родном городе, — таких далёких, таких родных и таких далёких одновременно. Как они отнесутся к возможному переезду? Что скажут?
— Ну, это будет не так скоро, — заметил Павел, видя её замешательство. — Нужно будет минимум полгода подождать, пока тебе оформят наследство официально. А потом уже можно будет и новоселье справлять.
— Ага, — выдавила из себя Ирина, чувствуя, как голос звучит чужим, неживым.
Перед глазами одна за другой проносились тревожные мысли: «Это же сколько новых проблем свалится на мою голову. Свидетельство о праве на наследство за такой дом влетит в копеечку — даже страшно представить, сколько придётся отдать нотариусу и государству».
Продолжение: