***
***
Кира с Ритой вышли к машине и замерли.
Одно колесо было полностью спущено. Не просто приспущено, а именно спущено, будто кто-то с особым цинизмом выпустил из него весь воздух, до последней капельки. Резина безжизненно облепила диск, и вся машина сиротливо кренилась на один бок, словно уставшая лошадь, которую больше не гонят, но и не кормят.
Кира окинула взглядом припаркованные рядом автомобили, ни у одного не было такого же несчастья, только у её, только здесь и сейчас.
Она не успела ничего сказать, а из дверей ресторана уже выходили Евгений с Виктором Ивановичем. Первый, с выражением участия на идеальном лице, второй с недоумением и, кажется, искренней озабоченностью.
— Похоже, прокол, — сказал Евгений, наклоняясь к колесу и оглядывая его со знанием дела, будто всю жизнь только и делал, что менял шины на парковках дорогих ресторанов. — Сейчас вызовем аварийную службу. А пока ждём, Кира Олеговна, можем посидеть на веранде. Кофе, десерт, приятная беседа. Почему бы не скрасить вынужденное ожидание?
Он улыбнулся той самой улыбкой, которая, как он считал, открывала любые двери.
— Я пока Маргариту отвезу в офис, — неожиданно предложил Виктор Иванович, и в голосе его послышалось что-то похожее на желание помочь, или на желание побыстрее уехать. Кира не стала разбираться.
— Вы знаете, — она улыбнулась спокойно, вежливо, но с той холодной ноткой, которая давала понять: никакой неожиданностью меня не прошибить. — Я воспользуюсь вашим предложением, Виктор Иванович. Отвезите, пожалуйста, Маргариту.
Евгений довольно заулыбался. Его лицо озарилось предвкушением, он решил, что план сработал, сейчас Кира останется с ним наедине, без свидетелей: веранда, кофе, закат, его бархатный голос, какая женщина устоит?
— А заодно и меня, — продолжила Кира, не повышая голоса. — Машину заберёт мой жених или брат. Вечером.
Улыбка Евгения дрогнула, совсем чуть-чуть, на долю секунды, но Кира это заметила и внутренне усмехнулась.
Она уже поняла: всё это: проколотое колесо, «случайная» встреча, настойчивое желание остаться наедине, часть одной и той же игры. И она не собиралась в неё играть.
Виктор Иванович молча кивнул, открыл дверцу своей машины, солидного внедорожника, в котором было место для всех. Рита села на заднее сиденье, Кира рядом с водителем.
— Поехали, — сказала она, не взглянув больше на Евгения.
Тот остался стоять на парковке, красивый, холёный, с телефоном в руке, на котором уже, наверное, отменил вызов аварийной службы. Хотя никакую аварийную службу он, конечно, не вызывал. И колесо, скорее всего, спустили его же люди.
Игра только начиналась, и первый раунд остался за Кирой. Но Евгений не был бы Евгением, если бы сдался после одной неудачи.
Уже в офисе, когда Кира разбирала почту и пыталась забыть об этой странной встрече, как о неприятном осадке, телефон пиликнул.
Сообщение пришло от неизвестного номера, который Кира идентифицировала, как номер Евгения:
«Как жаль, что я завершаю день в одиночестве, в воспоминаниях о прекрасной девушке. Вы украли мои мысли, Кира Олеговна».
Кира поморщилась и хотела ответить резко, но не успела.
В дверь постучали, и Ирочка, вся сияющая, внесла огромную корзину белых роз. Таких белых, что они почти светились на фоне серого офисного интерьера.
— Это вам, Кира Олеговна, — прошептала секретарша с придыханием. — Очень красивые.
Кира вздохнула раздраженно. Потом телефон снова пиликнул:
«Вы прекрасны. Я готов осыпать вас цветами каждый день. Просто позвольте мне это делать».
Она посмотрела на розы, посмотрела на телефон и набрала ответ.
«Евгений, я не люблю цветы, у меня на них аллергия. Не присылайте их мне больше. А то я соплями задавлюсь».
Она нажала «отправить» и почувствовала, как внутри поднимается удовлетворение, не злое, не мстительное, а чисто женское, от осознания собственной силы. И от того, что она может сказать правду, даже если эта правда звучит не как «ты прекрасен», а как «я соплями задавлюсь».
- Ира, унесите цветы и больше никакие цветы мне сюда не носите, вы знаете, что я их не люблю.
Ответ пришёл не сразу. Кира уже успела выпить кофе, пролистать почту и подписать пару документов, прежде чем телефон ожил снова.
«Вы удивительная, Кира Олеговна. Это лишь добавляет вам очарования. Не буду слать цветы, это мне горько и обидно. Но в следующий раз, надеюсь, вы согласитесь выпить со мной кофе».
Кира усмехнулась и не ответила.
Она знала: если ответит, то игра продолжится, а она не хотела играть. Ей нужно было просто жить, любить, работать, ждать вечера, когда придёт Максим, и они вместе съедят тот самый пирог с вишней, который она испекла вчера.
Белые розы так и остались стоять в приёмной. К вечеру Ирочка разобрала их по вазам, чтобы было красиво.