До самого конца, пока Наташа не увидела могилу матери, она не могла поверить в случившееся. Отец, стоявший рядом, обливался слезами. В глазах же Наташи слез не было. Лишь тупая боль в груди и сожаления о невозможности все исправить. Всю дорогу с кладбища Наташа молчала, пропуская мимо ушей жалобы отца на наступившую для него тяжелую жизнь. Наташа же думала в тот момент над тем, к чему привела ее погоня за богатым женихом. Если бы не это, мама, вполне вероятно, была бы сейчас жива. Ведь тогда бы Наташа никуда не уехала, а находясь рядом с ней, вероятно, смогла бы хоть что-то сделать.
— А ты что же, замуж вышла или как? — сменив тему, спросил отец Наташу.
— Нет, папа.
— Нагуляла, значит, ребеночка? И из дома наверняка поэтому сбежала? Мамка-то хоть знала, что ты беременна?
Отец кивком головы указал на живот дочери. Наташа ничего не ответила. Вместо этого она спустя какое-то время спросила:
— Сколько денег ты потратил на похороны?
— Ой, много, дочь! Все, что в доме было, и еще и занять пришлось немало. Не знаю, как и отдавать, денег-то у меня нет.
— Я тебе все верну. Не сразу, но как только смогу.
— Вот это спасибо! Порадовала, дочь! А ты насовсем вернулась? Мне, Наташка, без помощницы в доме очень тяжело. Видишь, как я исхудал?!
Наташа посмотрела на отца отсутствующим взглядом и ничего не ответила. В тот миг перед ней пронеслась вся ее будущая жизнь, как две капли воды похожая на жизнь ее мамы. Наташа прикрыла глаза, и две крупные слезинки скатились по ее щекам.
Невеселые мысли перенесли Наташу во времена ее детства. Вот она возвращается из школы с первой пятеркой в дневнике. Губы сами собой складываются в улыбку, и девочке не терпится поделиться своей радостью с матерью. Наташа, словно на крыльях, влетает в кухню и видит заплаканное лицо мамы. Веселое настроение тут же улетучивается. Девочка невольно вспоминает вчерашний вечер и как мама с папой, поссорившись, громко кричали друг на друга. Причину их ссоры Наташа не знала, а из их разговора мало что тогда поняла. Разве только то, что виной всему был какой-то Гена. Не крокодил, конечно, ведь тот был добрый. А этот Гена, точнее, случайная встреча с ним, сильно расстроили Наташину маму. А значит, виновник был злым. Злым и, как поняла Наташа, очень богатым. Машина у него была дорогая и ботинки. Так мама говорила, когда на папу кричала, обвиняя в том, что у того ничего этого нет.
Забыв про пятерку и про свою радость, Наташа подошла к плачущей у окна матери и, обняв ее тонкими ручонками-веточками, пообещала:
— Не плачь, мамочка! Когда я вырасту, я выйду замуж за богатого, и он купит тебе машину!
Сейчас, вспомнив эти свои детские слова, Наташа, не сдержавшись, всхлипнула.
— Да-да, Наташка, мне тоже ее не хватает, мамки нашей, — отреагировал на слезы дочери отец Наташи и тут же добавил, — ты уж не бросай меня совсем одного. Ладно?
Наташа посмотрела на отца и, еле слышно вздохнув, кивнула.
***
Прошло пять лет. Наташа теперь работала на том же заводе, где раньше трудилась ее мама. Только в отличие от мамы, которая была поваром в местной столовой, Наташа нашла свое место в отделе маркетинга. Продажник из нее на самом деле вышел неплохой, так что Наташа как менеджер была на хорошем счету. Вот только одной зарплаты все равно не хватало, и Наташе приходилось постоянно подрабатывать. Не поломойкой, конечно, как ее мама. Наташа бралась за любую работу в интернете, просиживая за компьютером порой по половине ночи.
Усталости она не ощущала и на жизнь свою не жаловалась, ведь все это было ради ее маленькой дочки. А то, что на шее у Наташи сидел еще и ее отец, так что же тут поделаешь? У него ноги болят и давление скачет. Уже два года, как отец Наташи совсем перестал ходить на работу, и все дни просиживал дома у телевизора. За внучкой правда присматривал, и за это Наташа была ему страшно благодарна.
Об Антоне Михайловиче, отце своей дочери Настеньки Наташе ничего известно не было. Она вообще старалась не вспоминать о тех временах, когда пожелала ухватить звезду с неба и сделать свою жизнь сказочно-прекрасной, выйдя замуж за богатого. Но вот как-то раз совершенно случайно Наташа столкнулась на улице с одной из своих бывших коллег. Когда Наташа, будучи чуть ли не самой молодой сотрудницей, начала встречаться с руководителем компании, многие отнеслись к этому, мягко говоря, неодобрительно. Среди них была и Лиза. Вполне вероятно, Лиза даже завидовала когда-то Наташе и поэтому, встретив ее на улице сегодня, с едва скрываемой радостью принялась выкладывать свои новости.
— Ты наверняка уже слышала о том, что наш Антон Михайлович недавно женился? — язвительно проговорила бывшая коллега Наташи и пристально посмотрела на свою собеседницу.
Наташа пожала плечами, всем своим видом стараясь показать то, что ее это не волнует.
— Как? Эту сенсацию во всех интернет-источниках обсуждали!
— Вероятно, я все-таки пропустила данную информацию, — попыталась отмахнуться Наташа.
— О! Такое невозможно пропустить! История невесты нашего Антона — это настоящая сказка о Золушке! Его невеста, а точнее теперь уже жена, была обычной официанткой! Они и познакомились, когда Антон пришел в то заведение, где она работала, обедать. Просто не верится, что в наши времена бывает такая любовь. С первого взгляда, представляешь?! Посмотри, у меня мурашки по коже! А еще, ты не поверишь, но мне тут по секрету рассказали, будто у Антона Михайловича в скором времени будет ребенок! Конечно, вполне возможно, именно беременность бывшей официантки и стала причиной этого бракосочетания. Но какая разница? История от этого не становится менее сказочной и прекрасной. Правильно я говорю?
Наташа ничего не ответила. В тот момент в ней боролись два чувства. Жалость к самой себе, подпитываемая уязвленным самолюбием, и желание увидеть ту девушку, что смогла-таки добиться того, что не удалось в свое время Наташе.
— Лиза, ты прости, но мне пора идти, — отведя в сторону взгляд, произнесла Наташа.
— Ой, а ты что, расстроилась? Вот я глупая! Не подумала, что ты, может быть, до сих пор испытываешь что-то к Антону Михайловичу. Правда? Испытываешь?
— Дело не в этом… мне на самом деле пора. Как-нибудь увидимся.
Наташа отвернулась и спешно направилась к пешеходному переходу. Ее душили рыдания, и больше всего на свете ей не хотелось, чтобы бывшая коллега увидела ее слезы.
Вечером, ругая саму себя за это, Наташа все-таки полистала новостную ленту в интернете и убедилась в правдивости того, что ей сегодня пересказала Лиза. Антон Михайлович на самом деле не так давно отпраздновал собственное бракосочетание с некоей Стефанией. Его жена, как писали, была родом из какого-то села и приехала в город всего год назад. Девушка на фото рядом с Антоном была довольно миловидной. Стоило это признать. А еще… еще она выглядела жутко влюбленной в своего жениха. Это читалось в ее глазах, в ее улыбке и даже обычное, не очень удачное фото, не смогло скрыть этой влюбленности. А еще Антон… человек, за которого Наташа когда-то так стремилась выйти замуж, казался сейчас совершенно другим. Черты его лица как будто разгладились, взгляд серых глаз потеплел, а в уголках губ заблудилась растерянная улыбка. «Это любовь!» — поняла для себя Наташа. Она подумала об этом без злобы и без зависти. Так, будто речь шла о героях какого-то фильма, а не о человеке, который приходился отцом ее ребенку, не пожелав признать свою дочь. Да. В этом Антон был не прав. Но разве он был виноват в том, что не испытывал в отношении Наташи достаточной любви, чтобы захотеть вместе с ней растить ребенка? Все верно! Наташа не любила его, а Антон не любил ее. И не стоит умалять значимость любви. Наташа вспомнила, как когда-то и сама грезила о такой же любви, и в ее мечтах не имело значения благосостояние избранника. Чаще всего Наташа вовсе представляла своего суженного обычным матросом на корабле. На корабле, который уносит их двоих в неведомые дали…
Наташа уложила Настюшку спать и заглянула в комнату отца.
— Пап, ты не спишь, можно к тебе?
— Заходи, конечно, дочь. Передача скучная, но ты же знаешь, у меня бессонница.
Наташа присела на диван рядом с отцом.
— Пап, а вы с мамой любили друг друга? — спросила она.
— Конечно! А то ты не знаешь?
— А когда познакомились, как все это было? Мама отчего-то не любила говорить о своей молодости. Хотя я не раз ее об этом спрашивала.
— Ну как познакомились? Мне кажется, я Машу всегда знал. Мы же выросли в одном дворе, соседями были. Ее семья на третьем этаже жила, а моя на первом. Мы с Машкой и в детсад вместе ходили, и в школу.
— Получается, вы с самого детства были влюблены друг в друга?
— Ну, не то что бы… Машка, она на меня внимания-то особого не обращала, пока я фарцовщиком не заделался.
— Кем?
— Фарцовщиком. Коммерсантом по-нынешнему. В те времена шмотки хорошие было сложно достать, а мы с пацанами джинсами фирменными приторговывали. Денег было до отвала! Машка до этого с Генкой дружила. Он ботаном обычным был. Интеллигент несчастный. В общем, я отбил у него Машку. Какая девчонка не поведется на помаду всякую и модные варенки? Это джинсы такие — в то время самые модные были.
— Выходит, мама тебя за джинсы полюбила?
— Почему это сразу за джинсы? — отец бросил на Наташу насупленный взгляд. Затем, почесав затылок, наставительно произнес, — любовь, Наташа, она рождается постепенно. Сначала люди замечают друг в друге то, что кажется им привлекательным, а потом уже прикипают и становятся родными. Обычная жизнь. А ты чего вообще этот разговор-то завела? Влюбилась в кого, что ли? Так ты это… поосторожнее будь. У тебя дочь как ни как…
— Нет, папа. Ни в кого я не влюбилась.
Наташа со вздохом поднялась и, пожелав отцу спокойной ночи, вышла из комнаты. В душе у нее была такая пустота, что хотелось волком выть. Вот только нельзя ей плакать. Дочку разбудит и завтра рано на работу вставать…
Автор: Дарья М.
---
Бойтесь данайцев
Третий день Дарья находилась в дурном настроении. Сосало под ложечкой. Тяжелое, томительное чувство не давало покоя, выбивало из колеи, мешало дышать, работать, просто жить. Если бы давление беспокоило или какой-нибудь ревматизм – ерунда, это можно перетерпеть, плохо, больно, но можно.
Но беспокойство было вовсе не хворью, а предчувствием чего-то дурного. Бывает так – одному человеку все нипочем, ничего не беспокоит и не мучает. Несчастье падает на него сверху неожиданно, как кирпич на голову. Человеку плохо и страшно. Но все плохое уже случилось и надо жить дальше, хорошо или не очень, но жить.
А бывает, что перед горем или просто неприятностями сердце одолевает муки и томления. Человек ждет, гадает – с какой стороны обрушится гадость? Где соломки подстелить? Что его ждет? С сыном стрясется что-то? С самим человеком? С родителями? С супругом? На работе? А, может, с любимой собакой? Господи, да намекнул бы хоть как-нибудь! Когда? Где?
А внутри сосет и сосет, ноет и ноет. Может, день проноет, а может, две недели. Тошнехонько! Под конец, мученик, измаявшись в конец, готов и на стенку лезть, лишь бы не ждать. Лишь бы не гадать. Случилось бы уже, Господи. Ну сколько можно? Провались пропадом эта интуиция, толку от нее – все равно не угадать!
Предчувствия Дарью никогда не обманывали. Все сбывалось. И перед увольнением она так страдала. И перед болезнью матери. И перед смертью отца. И перед тем, как муж завел интрижку, обернувшуюся его громким разводом, с разделом имущества и женитьбой на Дарьиной подруге. И перед тем, как любимый пес под машину попал. И чем тяжелее горе, тем тяжелее его ожидание.
Потому и сейчас Дарье ничего не оставалось, как укутаться в глухое одеяло и замереть в томительном ожидании. Но ведь не будешь медведем в берлоге лежать? Надо как-то подниматься, умываться, работать, оплачивать квартиру и кредиты, ходить в магазин, поливать цветы, действовать. Жить.
Дарья вылезала из постельной норы, тащила себя за шиворот на улицу. Пялилась в монитор компьютера на работе. После шести ползла через снежные завалы к дому, мыла посуду и так же, как и в офисе, пялилась на стиральную машинку, крутившую белье. Вроде, отвлечется, и тоска откинется от души, забудется. Но наступит ночь, как она с новой силой привалится к груди, присосется и начинает по новой откачивать кровь из артерий, забирать оставшиеся силы и радости. . .
. . . дочитать >>