Что-то много всего прочитал за последнее время, а записывать не успеваю. Решил решительным броском зарешать всё по мистеру Стейнбеку. Набрал. Несколько прочёл. Буду исторгать буквы.
Вот и остросоциалочка началась! Можно сказать, что прямой заход на "Гроздья гнева". Но тут даже нужно сперва сказать, что невозможно автора понять, прочтя только одно его, самое выдающееся произведение. Невозможно его понять и прочтя несколько его произведений. Его сложно понять, читая его автобиографию, письма, дневники. И возможно приблизиться к пониманию, только если прочесть вообще всё что есть у этого автора. Когда я читал Гроздья, мне представлялся один человек. Позже, когда я прочёл Тортилью и Жемчужину, Зиму и Автобус, Чашу и Пастбища - он стал совсем другим. И вот новая пачка его романов и повестей заставляет меня снова менять мнение о нём. Если взять Гроздья за некоторый центр, то видно как Автор ходит вокруг него, прорабатывая разные темы, из которых потом сплетёт канат. Но если принять за центр Автора - видно как он ходит вокруг тех тем, которые волнуют его. Ведь центральный роман это всего лишь признание публики и не более. Нет у него плохих произведений, в то время как чаша пиара льется только на одно. И читать нужно всего целиком его ведь - в соответствии с тем как я выражаюсь в галерейном пространстве - мы начинаем видеть как видит другой человек, что он видит, почему он это видит, как и зачем нам показывает. Становимся сами немного стейнбеками. И до сих пор я не могу понять предисловие к одному из советских изданий, где говорилось о его близости к коммунистическим идеям - вот уж чего в его книгах не нашел ни капли. Гуманизм - да. Коммунизм - нет. Автор много строк посвящает крестьянам, простым рабочим, тем, кто остался на обочине жизни, несправедливости, отсутствию сочувствия, неравенству, сегрегации и наконец человеческой глупости. Он просто говорит: "Смотрите! Человеческое общество устроено вот так! Это повсеместно! Разве это не глупо, что мы ведем себя так со своими братьями и сёстрами!?" И в обществе советского социализма всё было устроено точно так же не потому, что это общество было советским, а потому, что было человеческим.
Можно сказать, что Мыши и Люди - это пьеса, написанная прозой. Всё построено на камерном действии, единстве времени и диалогах. И хорошо, что это не пьеса - пьесу читать бы не стал. И могу сказать, что все остальные произведения Джона отличаются от этого тем, что только это имеет отличные диалоги и стиль диалога, который ляжет в основу Гроздьев. Ну вот смотрите, стилистика диалогов в произведениях примерно такова: Чаша - это сказка про волшебника Мэрлина и люди общаются как сказочные персонажи; Неведомому Богу (расскажу позже) - притча и общаются тут на библейский манер, высказываниями и премудростями; Тортилья - легенда о короле Артуре в переложении на кучку местных бомжей, реплики героического характера как и в Чаше; Сомнительную битву я пока не читал, но она лежит передо мной на полке - судя по подаче, диалоги там тоже будут весьма потешные. И только тут, в Мышах, диалоги наполнены реальной драматургией и психологизмом. Двое, хитрый, но слабый и сильный, но глупый, идут за своей мечтой. Попадают в общество с пирамидальной структурой и сложившимися зависимостями. Начинается его деформация с намёком на возможность построения идеального взаимодействия компонентов. Но, как всегда, всё идёт совсем не так как было нужно и заканчивается трагедией. Чары и иллюзии развеиваются, мы приходим в неизбежность и бессмысленность.
Я не могу сказать, что эта книга про классовую борьбу, как наверное её определил бы составитель того советского предисловия. Она просто о том как устроено общество. Есть тот кто командует, есть тот кто работает, есть глупый, есть красотка, есть изгой, есть герой и прочий полный набор архетипов. Есть то, что может между ними происходить, как в кукольном доме. Это просто отражает то, как живут люди. И только диалоги вытягивают это из банального описания бреда повседневной жизни. Словом, книга актуальная в любое время, в любом месте. Если есть постановка в тэатре - скорее всего должна быть смотрибельная. Смотреть её я конечно же не буду.
Кстати, почему такое название "Про мышев да про людёв"? Стишок Бёрнса в переводе Маршака о том как буддистский фермер пашет поле и ломает плугом мышке домик и страшно переживает об этом, потому как ровно также страшный рок ломает домик фермера. Стихотворение тоже хорошее, поэтому расположено ниже.
Зверек проворный, юркий, гладкий,
Куда бежишь ты без оглядки,
Зачем дрожишь, как в лихорадке,
За жизнь свою?
Не трусь - тебя своей лопаткой
Я не убью.
Я понимаю и не спорю,
Что человек с природой в ссоре,
И всем живым несет он горе,
Внушает страх,
Хоть все мы смертные и вскоре
Вернемся в прах.
Пусть говорят: ты жнешь, не сея.
Но я винить тебя не смею.
Ведь надо жить!.. И ты скромнее,
Чем все, крадешь.
А я ничуть не обеднею -
Была бы рожь!
Тебя оставил я без крова
Порой ненастной и суровой,
Когда уж не из чего снова
Построить дом,
Чтобы от ветра ледяного
Укрыться в нем...
Все голо, все мертво вокруг.
Пустынно поле, скошен луг.
И ты убежище от вьюг
Найти мечтал,
Когда вломился тяжкий плуг
К тебе в подвал.
Травы, листвы увядшей ком -
Вот чем он стал, твой теплый дом,
Тобой построенный с трудом.
А дни идут...
Где ты в полях, покрытых льдом,
Найдешь приют?
Ах, милый, ты не одинок:
И нас обманывает рок,
И рушится сквозь потолок
На нас нужда.
Мы счастья ждем, а на порог
Валит беда...
Но ты, дружок, счастливей нас...
Ты видишь то, что есть сейчас.
А мы не сводим скорбных глаз
С былых невзгод
И в тайном страхе каждый раз
Глядим вперед.
Джон Стейнбек: