Я села в кресле ровнее, принимая чашку. Третьего кресла в кабинете не было, поэтому Верес остался стоять. Он облокотился на стену и сделал медленный глоток, очевидно оттягивая разговор.
- Так что? Это была четвертая атака? Кого убили раньше? - поторопила его я. Но вместо Яроша ответил Нозери.
- Двух студентов. Еще одна выжила, но все еще без сознания, – я видела, как у некроманта сжалась челюсть, а взгляд стал ледяным. - И мы уже определили, что нападает убийца именно на менталистов.
Я выгнула бровь, и тогда Ярош объяснил:
- На студентов, записавшихся на курс менталистики. Никто из них не приходил на занятия больше одного раза. Ты, наверное, уже догадалась, почему все выбирают этот предмет.
Я кивнула и сделала еще глоток.
- Так они тоже разодрали себе лицо и ладони?
Верес поставил чашку на стол чуть сильнее, чем это было нужно.
– Нет. У нашего убийцы удивительно богатая фантазия - каждый случай ничем не напоминает предыдущий. Кроме того, что его жертвы вроде бы убивали себя сами. Сначала мы даже не могли понять, действительно ли это убийства или у студентов произошла какая-то необъяснимая волна самоубийств.
Я хмыкнула. Возможно, если бы от факультета менталистики не остались одни воспоминания, таких проблем бы не было.
- Расскажите мне, - с требованием сказала я, закидывая ногу на ногу. Я услышала глубокий выдох от некроманта, а потом этот звук за ним повторил и Ярош.
- Первое нападение произошло еще в сентябре, в самом начале года. Это была третьекурсница Атта Лир с травницкого факультета. Мы ... - Ярош запнулся и отвел от меня взгляд, - нашли ее тело только через неделю после того, как все произошло. Даже не мы, а студент Вейланд искал записную книжку Санена, забрел в заброшенную аудиторию и увидел тело. Позвал Генисту, а она как-то убедила его, что девушка просто уснула. Не знаю, как ей это удалось.
Ярош стоял неподвижно, как мраморная статуя, и когда он говорил, слегка шевелились только губы – остальное же лицо напоминало восковую маску.
- Она откусила себе язык. А потом легла в старом кабинете на втором этаже и просто задушила себя.
Я подняла брови.
- Голыми руками?
Ярош кивнул, а я покачала головой.
- И как вы могли думать, что это самоубийство? - спросила я потрясенно, а Ярош бросил на меня острый взгляд.
- Сейчас это и впрямь кажется бестолковым. А что мы должны были делать тогда? Конечно же, мы позвали искателей, а те ничего не нашли. Никаких следов магии, ни одной вереницы чар от другого человека. Атта Лир сама зашла на факультет, сама открыла аудиторию, а потом сама... сделала то, что сделала.
Я тяжело сглотнула.
- Так почему ... - начала я и почувствовала, что голос охрип. - Почему убийцу так и не нашли? И не лгите мне, я не поверю, что королевские искатели такие бездари, чтобы пропустить четыре нападения подряд.
Кое-что осталось недосказанным, но читалось между строк. Почему прислали меня? Почему охранять меня приставили молодую ищейку, которая еще жизни не видела, и, вероятно, только что выпустилась из академии? Почему факультет не закрыли?
Нозери, вероятно, понял, о чем я, с одного взгляда. Между его бледных, почти белых глаз залегла мрачная складка, когда он ответил:
- Это правда, искатели вовсе не бездари, когда работают так, как следует. Но Его Величество считает, что дело нужно держать в тайне.
Голос Нозери был холоднее льда, а со стороны Яроша послышался скрежет зубов.
- Король убежден, что сейчас не время открывать дело общественности и привлекать лучших людей, – прорычал ректор. Я видела, насколько он зол, и заметила, как канаты магии вокруг него уплотнились и едва не проступили на поверхность.
- Но почему?
- Потому что, видишь ли, Эстрию посещает Алийская делегация. И мы должны сделать вид, что у нас все прекрасно – чтобы убийства студентов-колдунов не смущали прекрасные глаза эльфов и не мешали дипломатическим отношениям, – Ярош сжал и разжал кулак и заставил свой голос стать спокойным, но из-за него все еще прорывалась ярость. - Поэтому мы должны обходиться тайными, незаметными методами.
- Такими, как я?
Нозери со стула едва заметно кивнул.
- Такими, как ты.
Я перевела взгляд на ректора, который не отрывал от меня своих темных карих глаз. В сумраке они казались почти черными, и сейчас в них совсем не было смешинки, к которой я уже успела привыкнуть.
- Следующее нападение произошло всего через три недели после первого – на этот раз на некроманта, Люка Грейсона.
Я быстро перевела взгляд на Нозери, но его лицо осталось неподвижным – хорошо спроектированная маска, под которой скрывалось неизвестно что.
- Он тоже вроде как убил себя? - я показала лапки в воздухе, и Верес кивнул. Он тяжело провел рукой по лицу, словно пытался стереть с него все следы усталости.
- Выколол себе глаза - прямо пальцами. А потом залез под последнюю парту в кабинете Санена и проколол себе грудь тренировочным мечом.
Я не смогла удержать мурашки, пробежавшие по спине и плечам. Это, без сомнения, была не только жестокая, но и чрезвычайно сложная магия – мне бы пришлось готовиться к такой не один день. А еще и сделать это незаметно, на глазах у всех…
- Кто его нашел?
- Санен, - скривился Ярош. - Его тогда едва приступ не хватил.
- Мы думали, что он умрет еще тогда. Гораздо лучшая судьба, если подумать, чем то, что все же постигло его, – Нозери горько хмыкнул и достал фляжку из-за пазухи своего плаща.
Он одним плавным движением открутил колпачок и сделал несколько больших глотков, а потом протянул фляжку Ярошу. Тот покачал головой, а потом это сделала и я, когда фляжка была протянута и в моем направлении.
Что-то мне подсказывало, что там был вовсе не чай.
- Вот тогда мы поняли уже наверняка, что это никакие не самоубийства, а работа убийцы, и такого, который все время в академии – после случая с Аттой Лир мы серьезно усилили защиту, и никто не мог бы пробраться внутрь.
Хоть Ярош и говорил слова, лицо его выдавало, что он в них не до конца верит, да и Нозери выглядел похоже. Я понимала, почему: преподаватели могли сотни раз улучшать защиту, а студенты могли сотни раз ее взламывать, и остановить этот круг было просто невозможно.
- И даже после этого король не захотел вмешаться? - спросила я удивленно, и тогда в глазах Яроша разгорелось настоящее пламя: такое горячее, что воздух в комнате немного нагрелся.
– Нет. Для чего? - едко выплюнул он. - Эти студенты не были дворянами – что стоит их жизнь? Можно отправить несколько сотен золотых их семьям и продолжить делать вид, будто все замечательно. Да, в конце концов, тебе ли не знать?
Я остолбенела и даже немного подалась назад. И что это должно было означать? Ярош махнул рукой и продолжил, А я резко достала замусоленную пачку сигарет – алийскую – и вытряхнула из нее предпоследнюю сигарету.
Кончик начал тлеть еще до того, как я поднесла ее ко рту, и я бросила на Нозери, развалившегося на стуле, благодарный взгляд.
- Мы пытались что-то сделать. Стучали во все королевские институты, но распоряжение короля – закон. И закон дважды, когда его пытается обойти кто-то без дворянского звания.
Верес стукнул кулаком по стене, прикрывая глаза, а я подняла брови. Было так трудно держать в голове, что ректор на самом деле не был дворянином. В конце концов, его семья была состоятельна, сам он имел не последнюю должность при дворе, пусть и не имел своих королевских земель. И если бы Ярош решил не работать и посвятить жизнь безделью, азартным играм и алкоголю, его финансовые дела не ухудшились бы до конца дней.
...Но он все же был здесь – измученный, с растрепанными длинными волосами, которые не подумал даже затянуть в хвост. Думал, как остановить убийцу, до которого не было дела самому королю.
Нозери сделал еще один глоток и почти улегся на кресле, складывая ладони на груди. Из горла его вырвался протяжный недовольный выдох.
- Если бы титул что-то решал, Ярош, – прогнусавил он, отставляя флягу на стол. – Я же обивал все пороги с тобой и, как видишь, это не дало никакого результата.
Верес повернулся к своему другу так, словно собирался спорить, но через мгновение весь запал вышел из него, и он только смиренно кивнул.
- В общем, те искатели, которых все-таки прислали сюда – совершенно секретно, подтвердили, что это точно убийства, и что нам нужно готовиться к следующим. Но как? Без финансирования короля невозможно закупить нужные амулеты, талисманы или что-либо еще, – Ярош несколько раз легонько ударился затылком о стену в такт своим словам, а его глаза не отрывались от деревянной люстры на потолке. - А когда мы уже решили вложить свои деньги и купить защиту, оказалось, что без королевского указа это тоже невозможно!
Я покачала головой, даже не зная, что сказать. Очевидно, ситуация была действительно настолько плохой, что даже такой из себя идеальный Ярош Верес не побрезговал затащить в академию еще одну убийцу, лишь бы только расправиться с местным убийцей.
- А что с третьим нападением? - спросила я после продолжительной паузы. Ярош все еще смотрел на потолок, и его челюсть сжалась еще сильнее, чем прежде. Нозери прокашлялся и хрипло начал:
- Нападение произошло всего две недели назад, в жатву. К счастью, девушку удалось спасти, на ней был защитный амулет, который дал ей Ярош.
Я заметила краем глаза, как Ярош дернулся у стены, и не смогла сдержать вопроса.
- Вы же говорили, что не смогли купить артефакты?
Ярош словно отмер, но на его лице осталась непонятная тень и твердость.
- Это был семейный артефакт. Я отдал его Глае, потому что знал, что она в зоне риска, потому что тоже выбрала менталистику, и тоже вовсе не от желания учиться ей.
Я прищурилась. Что значит - семейный?