Долг перед разумом есть истина, но истина, подвергнутая столь абсурдным испытаниям, даёт о себе знать лишь через клубничный пар, что окутывает, подобно кантовым паралогизмам, наш бренный мир.
Автор не имеет цели оскорбить кого-либо или унизить, данный текст несет только развлекательный характер
цикл рассказов "Московские сумерки"
Говорят, что настоящая магия не в заклинаниях, а в документах. Особенно в тех, что лежат на столе у капитана юстиции Владимира Владимировича Шурупова ровными стопочками, рассортированными по степени абсурдности дела. Сегодняшняя стопочка угрожающе покачивалась.
— Глеб Глебович, — произнёс Шурупов, не поднимая глаз от рапорта, — у нас вызов. Город Ракунград. Певица Болька Пузина. Похищена фонограмма.
— Фонограмма? — майор Иглов выпустил облачко клубничного пара, которое, поколебавшись, приняло форму вопросительного знака, а затем — скрипичного ключа. — Украли её голос? Прямо из горла?
— С платинового диска, — уточнил Шурупов. — Вещь чрезвычайно дорогая. У потерпевшей ангина, петь без фонограммы не может, а деньги нужны. Гастрольный план горит.
— Значит, едем в Ракунград, — кивнул Иглов. — Люблю этот город. Там даже фонари светят с налётом безысходности.
Ракунград встретил их запахом мокрого асфальта, старых амбиций и енотов. Еноты здесь были повсюду: они сидели на крышах, рылись в мусорных баках и смотрели на прохожих с выражением глубокого философского превосходства. Говорили, что именно еноты когда-то основали этот город, но потом проиграли его людям в карты.
Дворец культуры имени Внезапного Озарения был зданием, которое архитектор явно проектировал в состоянии борьбы с реальностью. Гримёрка Больки Пузиной напоминала будуар феи, пострадавшей от налёта розового фламинго.
— Они украли меня! — возопила Болька, едва оперативники переступили порог. — Мою душу! Мой платиновый диск! Там записано «Любовь-морковка-кровь-свекровка», эксклюзивный микс с подголосками! Без него я — просто женщина с красивыми волосами и больным горлом!
Глеб Глебович задумчиво затянулся вейпом. Клубничный пар окутал голову певицы и, кажется, слегка притушил её страдания.
— Подозреваемые? — спросил Шурупов, доставая блокнот.
— Кларнелия! — прошептала Болька с ненавистью. — Моя конкурентка! Она хочет вывести меня на чистую воду! Чтобы все узнали, что я… ну, что я не совсем сама…
— Понятно, — кивнул Иглов. — Мотив — зависть, помноженная на профессиональную ревность. Едем к Кларнелии.
Но сначала они зашли в кафе «Усатая отрада», потому что Шурупов был человеком принципов, а принципы требовали обеда. Кафе было знаменито своими пирожками и промышленной электро-мясорубкой, стоявшей прямо в зале как арт-объект.
Именно там они услышали Звук.
Это был даже не звук, а скорее вибрация на грани ультразвука — низкий гул, исполненный экзистенциального ужаса и гастрономического раскаяния. Из жерла мясорубки, откуда обычно появляется фарш, торчала рыжая кошачья голова с выражением крайнего возмущения на морде.
— М-мяу? — произнесла голова тоном, который ясно давал понять: «Я здесь не ради фарша. Я здесь в рамках научного эксперимента».
— Мурка? — удивился бармен. — Опять! Это уже третий раз за неделю!
— Спокойно, — сказал Иглов. — Владимир Владимирович, действуем по протоколу «Одуванчик».
Шурупов обошёл агрегат, оценил ситуацию и кивнул. Глеб Глебович направил струю клубничного пара прямо в морду кошке. Мурка оглушительно чихнула — и вибрация чиха, совпав с резонансной частотой мясорубки, вышибла кошку наружу, словно пробку из бутылки шампанского.
Мурка приземлилась на все четыре лапы, отряхнулась и уставилась на Иглова немигающим взглядом. В этом взгляде читалось обещание вечной преданности. Или вечной мести. Кошки умеют совмещать.
— Должник теперь, — хмыкнул Шурупов. — У вас, Глеб Глебович, теперь есть кошачий лейб-гвардеец.
Дальнейшее расследование привело их в офис телефонных мошенников-недоучек. Это была удивительная организация. Мошенники оказались настолько неумелыми, что их колл-центр скорее напоминал кружок юных натуралистов.
— Алло, это служба безопасности банка! — услышали оперативники, входя в помещение. — Ваша карта заблокирована… то есть, простите, разблокирована… ой, а какой вообще банк?.. Минуточку, я уточню у старшего…
Старший — щуплый молодой человек в очках — сидел в углу и читал учебник «Мошенничество для чайников». При виде полиции он попытался сбежать, но запутался в телефонных проводах.
— Где платиновый диск? — сурово спросил Шурупов.
— В сейфе! — пропищал старший. — Мы только хотели переписать фонограмму и продать на чёрном рынке! А диск вернуть заказчице! Она нам обещала процент!
— Имя заказчицы!
— Кларнелия! Певица! Она сказала, что диск нужен для… для разоблачения!
Всё встало на свои места. Кларнелия, мечтавшая уничтожить конкурентку, наняла самых бездарных мошенников в истории, чтобы выкрасть диск и публично разоблачить Больку.
Оставалось только задержать саму Кларнелию.
Особняк Кларнелии возвышался на окраине Ракунграда и напоминал смесь готического замка и оптового склада стразов. Певица, увидев приближающийся полицейский «Форд», не стала ждать. Она выскочила через чёрный ход и бросилась бежать, отстреливаясь из пистолета.
— Стоять! Полиция! — крикнул Шурупов, укрываясь за капотом.
Пули свистели в ночи. Кларнелия бежала к лесу, где её уже ждал заранее подготовленный автомобиль. Она уже видела свободу. Она уже представляла заголовки газет: «Болька Пузина разоблачена! Кларнелия торжествует!»
Но она не учла Мурку.
Из кустов раздался низкий, утробный вой. Кларнелия замерла. В темноте зажглись десятки, нет — сотни пар глаз. Жёлтых, зелёных, голубых. Это была кошачья армия, которую Мурка, используя свои организаторские способности и харизму, сколотила за несколько часов.
Вперёд вышла сама Мурка. Её шерсть стояла дыбом, хвост был трубой. Она посмотрела на Кларнелию взглядом прокурора, зачитывающего приговор.
— Брысь! — взвизгнула певица и выстрелила в воздух.
Это было фатальной ошибкой.
Стая атаковала молча и деловито. Через минуту Кларнелия лежала на земле, связанная живым ковром из кошачьих тел, а Мурка гордо восседала у неё на груди, держа в зубах пистолет.
— Мяу, — сказала Мурка, что, видимо, означало: «Оружие изъято. Преступник обезврежен. Можете оформлять. И, кстати, я бы не отказалась от премии в виде лосося».
— Ну вот и всё, — сказал Иглов, затягиваясь вейпом. — Дело закрыто. Диск возвращён. Болька спасена, Кларнелия арестована, мошенники-недоучки переквалифицированы в свидетелей.
— А Мурка? — спросил Шурупов.
— Мурка зачислена в штат как внештатный эксперт-криминалист, — ответил Глеб Глебович. — С испытательным сроком и пожизненным обеспечением кормом.
Вернувшись в Москву, оперативники сидели в кабинете, попивая чай (Глеб Глебович — с клубничным паром, Шурупов — с бергамотом). Мурка спала на кипе особо важных дел, изредка подёргивая усами во сне.
В дверь постучали. Вошёл человек, чья внешность требовала отдельного описания. Это был Шиша Южный — известный исполнитель похабных песен, чьи усы и борода были настолько пышны, что, казалось, имели собственное гравитационное поле. Сейчас, однако, усы и борода пребывали в состоянии глубокого траура — они бессильно обвисли, лишённые поддержки.
— Товарищи полицейские! — трагическим басом произнёс Шиша. — У меня украли золотой гребень для усов и бороды! Фамильная вещь! Без него я не могу выйти на сцену! Мои усы теряют форму! Моя борода утратила направление! Я — артист без инструмента!
Глеб Глебович переглянулся с Шуруповым. Мурка приоткрыла один глаз, оценила масштаб усов и бороды и снова заснула — видимо, сочла, что это дело требует отдельного расследования.
— Присаживайтесь, гражданин Южный, — сказал Иглов, выпуская облачко клубничного пара, которое на мгновение приняло форму идеально уложенных усов. — Рассказывайте подробно. Враги есть? Может, кто-то из конкурентов? Или это происки тайного общества парикмахеров?
Шиша Южный тяжело вздохнул, и его усы, лишённые привычной поддержки, печально колыхнулись.
— Врагов у меня, товарищ майор, пол-эстрады, — признался он. — Но чтобы покуситься на гребень… Это личное. Очень личное.
Шурупов открыл новый бланк для заявления.
— Итак, — сказал он, — начнём с самого начала. Опишите гребень. Размер, вес, проба золота. И главное — где вы были в момент похищения?
— В гримёрке! — воскликнул Шиша. — После концерта! Я снял гребень, положил на столик, отвернулся на минуту — и всё! Исчез! Как сквозь землю провалился!
— Интересно, — пробормотал Иглов. — Очень интересно.
Мурка во сне перевернулась на другой бок и тихонько мурлыкнула. Возможно, ей снился новый преступник. А возможно — лосось. В конце концов, даже у внештатных экспертов-криминалистов есть свои маленькие радости.
Сердечное спасибо за вашу подписку, драгоценный лайк и вдохновляющий комментарий! Ваша поддержка – бесценный дар, топливо нашего вдохновения и творчества!