Ибо всякое тело, поддавшееся искушению клубничного пара, рискует однажды встретить не ангела, а майора с колючим взглядом, чьи речи слаще, чем любое зелье.
Автор не имеет цели оскорбить кого-либо или унизить, данный текст несет только развлекательный характер
цикл рассказов "Московские сумерки"
Майор Глеб Глебович Иглов сидел за своим столом в легендарном здании на Петровке, 38, и медитировал. Медитация заключалась в том, что он выпускал из уголка рта густые, сладкие клубы пара, пахнущие клубникой. Его вейп, устройство с гордым названием «Змей Горыныч», тихо урчал, переваривая жидкость сомнительного происхождения, купленную в ларьке у метро.
Глеб Глебович был майором МУРа. Он был суров, проницателен и имел взгляд такой степени колючести, что ими можно было вскрывать консервные банки. Его напарник, капитан юстиции Владимир Владимирович Шурупов, сидел напротив и перебирал бумаги с видом человека, который точно знает, что в одном из этих отчетов затаилась грамматическая ошибка, и она оскорбляет его лично.
— Глеб, — сказал Шурупов, не поднимая глаз, — ты опять паришь свою химию. В прошлый раз сработала пожарная сигнализация, и мы эвакуировали Следственный комитет.
— Володя, это не химия. Это ароматерапия. Клубника успокаивает нервы, — отозвался Иглов, выдувая идеальное кольцо дыма, которое, казалось, на мгновение зависло в воздухе, прежде чем растаять с тихим, почти извиняющимся «пффф».
— У нас нет нервов. У нас есть Уголовно-процессуальный кодекс.
В этот момент зазвонил телефон. Не служебный аппарат с гербом и прямым выходом на дежурного, а личный смартфон Шурупова. Мелодия была стандартной — какой-то бодрый джингл, который, как подозревал Иглов, Володя скачал из раздела «Для бухгалтеров и аудиторов».
На экране высветился незнакомый номер. Очень незнакомый. Настолько незнакомый, что он состоял из цифр, которые, казалось, тихо переругивались между собой.
— Алло? — сказал Шурупов, нажав на громкую связь.
Голос в трубке был томным, низким и, судя по звуку, покрытым лаком.
— Алло, это секс по телефону?
Глеб Глебович поперхнулся клубничным облаком.
— Нет, — ледяным тоном произнес капитан юстиции. — Это полиция.
В трубке повисла пауза. Но не та пауза, когда человек смущенно извиняется и кладет трубку. Это была пауза хищника, который только что понял, что дичь не убегает, а сама идет в лапы.
— О, полиция… — промурлыкал голос, и в нем прорезались новые, интригующие нотки, похожие на звук тертого бархата о наждачную бумагу. — Это даже лучше. Сто баксов за пять минут, служивый. Карта Тинькофф принимается. Можно в крипте.
Иглов медленно, как ковбой на Диком Западе, потянулся к своему вейпу и сделал глубокую затяжку. Шурупов, чье лицо сейчас напоминало гранитный утес, внезапно смягчился. В его глазах загорелся тот самый огонек, который появлялся только в двух случаях: когда он находил недостачу в бухгалтерии или когда ему подворачивался особо наглый преступник.
— Сто баксов, говорите? — переспросил Шурупов, и его голос стал вкрадчивым, как у змеи, которая только что сдала экзамен по психологии. — За пять минут? Это же двадцать баксов за минуту. Дороговато. А у вас лицензия на данный вид деятельности? ИНН имеется? Кассовый аппарат зарегистрирован?
В трубке что-то квакнуло. Голос явно не ожидал вопросов про ИНН.
— Я медленно снимаю с себя… черное платье… — попыталась вернуть инициативу трубка, но голос дал петуха.
— Подождите, не снимайте, — прервал ее Иглов, наклоняясь к телефону и выдыхая клубничный дым прямо в микрофон. — Майор Иглов, Московский уголовный розыск. Мы начнем с протокола. Итак, вы позвонили в полицию с коммерческим предложением интимного характера. Статья 171 УК РФ, незаконное предпринимательство. Вы предлагаете услуги без регистрации. Это штраф. Или обязательные работы. Или, — он сделал паузу, наслаждаясь моментом, — лишение свободы на срок до пяти лет, если доход признают крупным. Сколько вы зарабатываете за смену?
— Я… что? — голос в трубке задрожал. — Вы не можете… Это же просто звонок!
— Просто звонок? — перехватил эстафету Шурупов, и его ручка уже летала по бумаге, выводя стенограмму допроса. — Нет, это покушение на вовлечение должностного лица в аморальные действия. Статья 319, оскорбление представителя власти. Вы только что предложили мне, капитану юстиции, «снять китель» за сто долларов. Мой китель стоит гораздо дороже. Он форменный. С погонами.
— Я медленно снимаю с себя китель… — произнес Иглов в трубку замогильным голосом, и Шурупов одобрительно кивнул.
— Вот! — воскликнул капитан. — Вы слышали? Это провокация. А теперь давайте по порядку. Назовите ваши фамилию, имя, отчество, дату и место рождения.
В трубке послышался странный звук. Сначала Иглов подумал, что это помехи. Но потом, обладая многолетним опытом распознавания уличных шумов, он понял: это стук зубов.
— Вы ненормальные! — взвизгнул голос, потеряв всю свою бархатную сексуальность. Теперь он звучал как дрель, попавшая в битум. — Я просто хотела заработать! Это колл-центр! У нас план! Менеджер сказал, если не сделаю двадцать продаж, меня уволят!
— Ага! — торжествующе сказал Шурупов. — Колл-центр! Организованная преступная группа. Статья 210. Это уже серьезно. Передайте вашему менеджеру, что с ним побеседует отдел по борьбе с экономическими преступлениями. Адресочек не подскажете? Ну, где вы там сидите? Подвал где-нибудь в Бутово? Или, для конспирации, офис в Москва-Сити?
— Да пошли вы! — заорала трубка. — Со своими статьями! Я звоню клиентам, а не в дурку!
— А попали именно в дурку, — ласково сказал Иглов. — В нашу. Самую дурную. С погонами. Мы тут все немного… того. Нам за вредность молоко дают. И право на досмотр. Кстати, о кителе. Я его снял. Лежит на стуле. Что дальше по вашему сценарию? Или вы думали, что полицейские китель не снимают? Мы тоже люди. У нас тоже есть стулья.
Шурупов хрюкнул от смеха, но быстро взял себя в руки.
— Я сейчас повешу трубку! — пригрозила трубка.
— Висеть будете на другом, — отрезал Шурупов. — Если повесите трубку, я зафиксирую это как отказ от дачи показаний. И добавлю статью за заведомо ложный вызов. Хотя… нет. Вызов был не ложный. Вы действительно предлагали секс. Просто секс с полицией.
— С полицией секса нет! — вдруг выпалила трубка и тут же осеклась, видимо, сама ужаснувшись тому, что сказала.
В кабинете повисла тишина. Нарушало ее только тихое шипение вейпа «Змей Горыныч». Иглов и Шурупов переглянулись. Это была минута профессионального триумфа.
— Значит так, — сказал Шурупов тоном, не терпящим возражений. — Записывайте. Вы сейчас кладете трубку. Но имейте в виду: ваш номер зафиксирован. Ваш голос записан. Ваш менеджер — потенциальный фигурант. И если вы еще раз позвоните по этому номеру, я лично приеду к вам с выездной налоговой проверкой. И поверьте, я умею считать быстрее, чем вы раздеваетесь.
— И я приеду, — добавил Иглов, выпуская последнее, самое ароматное облако клубничного пара. — Со своим вейпом. И со скучной лекцией о вреде незаконной предпринимательской деятельности. За пять минут я вам расскажу все, начиная от Адама Смита и заканчивая инструкцией по заполнению формы 3-НДФЛ. Бесплатно. И вот это будет настоящее наказание.
— Я вас ненавижу, — прошептала трубка с какой-то почти религиозной интонацией.
— Это называется правовой нигилизм, — констатировал Шурупов. — До свидания. Ждите повестку.
В трубке раздались короткие гудки. Тишина в кабинете стала почти осязаемой.
— Володя, — сказал Иглов, задумчиво глядя на телефон. — Как думаешь, она действительно медленно снимала с себя платье?
— Нет, — ответил Шурупов, поправляя китель. — Она сидела в тесной каморке, пила растворимый кофе и читала заученный текст с листочка. А теперь она сидит и думает, приедет ли к ней налоговая.
— И полиция нравов?
— Глеб, у нас нет полиции нравов. У нас есть мы.
— Этого достаточно, — кивнул Иглов и снова затянулся. Клубничный дым окутал кабинет, и где-то вдалеке, в неизвестном колл-центре, тихо заплакала девушка, понявшая, что план на сегодня она уже не выполнит. Никогда.
А в журнале регистрации происшествий майор Иглов сделал запись: «Проведена профилактическая беседа с неустановленным лицом. Лицо предупреждено об ответственности. Результат — лицо в ужасе. Задача выполнена».
Сердечное спасибо за вашу подписку, драгоценный лайк и вдохновляющий комментарий! Ваша поддержка – бесценный дар, топливо нашего вдохновения и творчества!