Переступив через собственную лень и желание поваляться в постели, Рита Потехина собралась и притащилась в театр с самого утра, надеясь перехватить Лыкова, пока он не заперся в репетиционном зале на своих дурацких пробах. Рита не верила в затею режиссёра и втайне надеялась, что новая постановка себя не окупит, а Лыков спустит собак на любимую Ветоньку. Он и так ей многое позволяет. Не отправил на гастроли, а почему, собственно? Ах, жалеет он её! Ей, видите ли, восстановиться надо после несчастья! Вот Рите он сделал поблажку только после того, как она перед ним контрактом на очередную серию короткометражек помахала. Правда, широкая публика их так и не увидит, но Нестору об этом пока лучше не знать. Всё-таки зря он не верит в неё — она прекрасная актриса, вот только талант свой оттачивает в закулисных интригах. Рита с лёгкой грустью посмотрела в глаза своему отражению в зеркале. Может, плюнуть и уйти? Кто-то вбил ей в голову, что театр — это искусство, а кино — так, однодневка. Да с чего? Этой “однодневке” уже лет сто, и киноиндустрия не собирается останавливаться в развитии, ведь на экране столько всего можно воплотить, даже не обладая особым дарованием. Театр дело иное! Классикой никого не удивишь, режиссёры ищут чем бы впечатлить публику, и часто всё держится на артистах, от которых требуют такого, чего у Риты, может, и нет вовсе. Ну вот не хамелеон она, не может сыграть что угодно! Вета Майер, сволочь такая, может, а Рита — нет! А если кино и сериалы её раскроют? И она хотя бы разбогатеет? И всё-таки уйти сейчас очень обидно. Во-первых, капитуляция унизительна. Зря она, что ли, барахталась столько времени? А во-вторых… Во-вторых, Рита Потехина очень хотела своими глазами увидеть, как однажды закатится звезда ненавистной соперницы. И ради этого повременит с увольнением.
***
Маша нетерпеливо барабанила пальцами по столу и подскочила, когда мать наконец появилась на кухне, чтобы позавтракать перед уходом на работу.
— Во сколько ты вчера вернулась?! — налетела дочь на Аню. — Я без понятия где ты, не знаю куда звонить, ты раньше никогда так не делала!
— А раньше и обстоятельства так не складывались, — ответила Аня.
Маша испуганно заморгала:
— Это он, да? Нашёл нас?!
— Нет-нет, ничего такого! — Аня быстро подошла к дочери, обняла, прижала к себе. — Не бойся. Просто… свидание затянулось.
Маша с облегчением вздохнула и уже гораздо спокойнее взглянула на мать.
— С тем, с работы?
Вопрос прозвучал несколько недовольно. Маше не нравился поклонник Ани, хотя она видела его только издали. Дело было в статусе — за мамой ухаживал её начальник, которому так просто не откажешь. То, что мужчина пользовался своим статусом и зависимым положением женщины, злило Машу.
Но мать почему-то медлила с ответом, и девушка потормошила её:
— Мам! Чего молчишь?
— Не с работы, — потупившись, ответила Аня. — Это хозяин твоего рыжика. Сергей.
— Ого! — у Маши дух захватило от новости. — А где вы с ним пересеклись?!
— Представь себе, у нас во дворе. Ума не приложу, как он понял, у какого дома меня искать?
— Может, мимо шёл и случайно увидел?
— Стоял с цветами, Маша. Так что никаких случайностей.
— С цветами? А где они?
Аня махнула рукой в сторону своей комнаты, и Маша стремглав умчалась. Вернулась она с вытаращенными глазами и абсолютно счастливым лицом:
— Мама, это, должно быть, очень недешёвый букет. Там столько всяких прибамбасов, кроме самих тюльпанов…
— Ой, Маш, мне вот только романов с миллионерами сейчас не хватало… Но ты права, Сергей человек не бедный. Вряд ли, конечно, Рокфеллер, но…
— И что, и что? — Маша всерьёз настроилась на допрос с пристрастием, но Аня быстро вернула её в реальность:
— Ничего, мне на работу надо.
Девушка спохватилась и забегала по кухне:
— Ты сиди и рассказывай, а я завтрак приготовлю. Время есть, давай! Для начала, это всё-таки было именно свидание? А как же то, что он женат?
— Это первое, о чём я спросила, — сдалась Аня, поняв, что дочь не выпустит её из дома без полного отчёта.
— А он?!
— Сказал, что вдовец. Жена умерла недавно, он ещё не привык без кольца, вот и носит.
— Пфф, — разочарованно фыркнула Маша. — Недавно овдовел, а уже романы заводит. Что за мужчины пошли…
Аня не сдержала смех, услышав такую горестную сентенцию из уст двадцатилетней девчонки.
— “Недавно” — это в прошлом году. Но ты права, о романе пока рано говорить. Да Сергей и не намекал пока ни на что такое. Мы просто посидели в ресторане, он отвёз меня домой и всё.
— Совсем всё? — ещё более разочарованно протянула Маша, ставя на плиту сковороду для омлета. — Так неинтересно.
— Маруся, тебя не поймёшь, — улыбнулась Аня. — Слишком быстро забыл жену — плохо, не торопится — ещё хуже.
— Мамуль, я всего лишь о тебе беспокоюсь. И вообще… Мне этот Сергей понравился. Симпатичный и гораздо лучше твоего Михаила.
— Михаил вовсе не мой. И как ты их сравниваешь? Одного пять минут видела, второго вообще только из окна! Про Мишу я хотя бы могу сказать, что он собой представляет, а этого не знаю совсем.
— Он добрый. Человек, у которого есть кошка, не может быть злым! — назидательным тоном сказала Маша.
— Любопытное суждение, — заметила Аня. — А если я скажу, что у него даже две кошки?
— У-у-у! — воскликнула Маша. — Это уже сектор “Приз”, надо брать!
Аня снова рассмеялась, встала и обняла дочь:
— Какая ж ты у меня…
— Мам, я с горячим тут! — заворчала та.
— Прости, прости! — Аня вернулась за стол и постучала вилкой о тарелку. — Где обещанный завтрак?
— Через минуту. Ты тему-то не меняй! Рассказывай дальше.
А что было рассказывать? Аня сама себе удивлялась. Пошла куда-то на ночь глядя с незнакомым, по сути, человеком. И это в чужом городе, где она никого не знает, и помощи ждать неоткуда! И не то чтобы Сергей как-то расположил её к себе. Напротив, он показался ей закрытым человеком, отстранённым даже. Очень мало говорил о себе, больше слушал и смотрел. Смотрел так, что Ане временами под стол спрятаться хотелось. И ещё всё время норовил прикоснуться к ней. Не приставал, нет, это были мимолётные касания в самых бытовых ситуациях: передать приборы, отодвинуть стул, чтобы она могла встать… Что сказать Маше, когда Аня и сама не понимала, во что перерастёт их общение? Но её интуиция говорила одно: этому мужчине можно доверять, этот мужчина не сделает больно. Важнее для Ани ничего не было.
И ещё эти его кошки. Они, пожалуй, сломили последний заслон недоверия.
— Я заметила, кошка так вас любит — обняла, когда вы пришли, — отметила она, когда речь зашла о домашних животных.
Сергей улыбнулся, и Ане показалось, что это была единственная за весь вечер непринуждённая, по-настоящему тёплая и искренняя его улыбка:
— Так я, можно сказать, роды у её матушки принимал.
Услышав это, Аня замерла с открытым ртом: облик нового знакомого никак не вязался с подобными занятиями.
— Вы ветеринар?
— Нет. Просто шёл как-то по двору, подбегает соседка, говорит, кошка местная рожает. В подвале. Орёт сильно, как бы не померла. Ну, я и полез.
— В подвал?!
— В подвал. Посадил роженицу в ведро и вытащил. Уже с котятами. Родила она, конечно, сама, но я как будто всё равно помог.
— И все теперь у вас живут?
— Двоих отдал, а кошку-мать и Лисёну себе оставил.
Увидев непонимающий взгляд Ани, Сергей пояснил:
— Кошечку, которую нашла Маша, зовут Лисёнок. Я, кажется, даже говорил при первой встрече.
— Я, видимо, не расслышала, простите. Необычное имя для кошки.
Сергей промолчал, и Ане тогда показалось, что расспрашивать больше не стоит, но про себя она решила, что не будет возражать, если он предложит встретиться ещё раз. Ей хотелось разгадать этого человека.
***
— Ну что, голодная команда? — подмигнул Уваров Муське и Лисёнку, терпеливо дожидавшихся завтрака, сидя на полу у холодильника.
Настроение парило где-то на высоте выхода из атмосферы Земли, а может, и выше. Вчерашняя встреча с Анной прошла даже лучше, чем рассчитывал Сергей: похоже она заинтересовалась им. Он очень боялся отпугнуть её упоминанием о жене, но она видела кольцо, да и скрывать это, казалось нечестным по отношению к Олесе. Она ведь была в его жизни, он любил её и забыть вряд ли сможет.
Свои нынешние чувства Сергей предпочитал не анализировать. Пока что им двигало любопытство и желание быть рядом с Анной, видеть её.
Накладывая кошкам еду в миски, Уваров бросил взгляд на Лисёнка. Она укоризненно смотрела на него большими жёлтыми глазами.
— Что смотришь, чудо? — спросил он её. — По-твоему, я засранец? Так ты сама виновата — зачем удрала? Если б я не встретил Аню ещё раз и без Мишки, я бы оставил их в покое. А теперь извини!
Лисёнок издала непонятный звук — то ли чихнула, то ли фыркнула — и уткнулась мордочкой в миску. “Ну вот, — подумал Уваров. — Только осуждения от кошки мне и не доставало”.
***
Рите повезло застать Нестора до начала очередного просмотра. Режиссёр сидел у себя в кабинете и, выпятив губу, размышлял над собственными записями и схемами.
— Чем заняты, Нестор Ильич? — в несвойственной ей нарочито вежливой манере осведомилась Потехина.
Нестор, не меняя позы, поднял на неё глаза и наморщил лоб.
— Обычными режиссёрскими делами, дорогуша. Не твоего ума дело, но я нынче добрый и поясню: схемы, расстановки, список актёров набросал. Должен же кто-то на сцене стоять, помимо нашей обожаемой примадонны и исполнителя роли её царственного отпрыска, кто бы его ни воплотил. Ты зачем пришла?
Рита подавила зевок и ответила, поддав в голос сладости:
— Нестор Ильич, миленький, я всё насчёт зиккуратовского проекта… — Лыков поморщился, зная, что последует дальше, — может, всё-таки посмотрят они меня?
— Потехина, я же тебе сказал: им Майер нужна!
— Им нужна брюнетка? Так я волосы покрашу!
Нестор отложил карандаш и схему сцены, на которую наносил загадочные кресты, и устало утёр воображаемый пот со лба:
— Вот что ты за настырная баба, Потехина? Не какая-то условная брюнетка, а Майер. Вета Майер, со всем её экстерьером и богатым внутренним миром. Ты Майер? Нет! Иди отсюда.
— Ну подожди, ну постой, — залебезила Рита. — Они же не могут завязывать весь сериал на ней одной.
— Почему?
— А если она не сможет сниматься? Кирпич на голову упадёт, допустим?
— Посадят, — коротко ответил Лыков, возвращаясь к бумагам.
— Кого? — не поняла Рита.
— Тебя посадят, если ты её грохнешь.
— Да не собиралась я. Люди и сами по себе смертны, знаешь ли.
— Потехина, — Нестор снова посмотрел на неё. — Вообще, мне абсолютно всё равно, кто из вас звезда. Но ты в любой момент можешь свалить, а она не свалит. Так на кой мне ставить на тебя?
Такого ответа Рита не ожидала. За себя она, конечно, не могла поручиться, Нестор прав: уйти из театра, если поманят чем-то поинтереснее, ей проще некуда. Но почему он так уверен в Вете Майер?
— А почему это она не свалит?
— Потому что у меня она получит больше, чем в других театрах. И работать интереснее.
— Так кроме театров есть и другие места…
— Для неё существует только театр. Она им живёт, понимаешь? Дышит.
Рита не понимала. Настроение из-за отказа Нестора показать её продюсерам упало. Она раздумывала, что бы ещё такое сказать, но тут в дверь постучали. Это оказалась ассистентка, пришедшая сообщить, что пора начинать пробы.
— Можно я гляну, кого вы там слушаете? — попросилась Рита.
Кивком головы Лыков дал понять, что не возражает.
Войдя в репетиционный зал, Потехина обнаружила, что “великая и неповторимая”, живущая театром, уже на месте. Рита села позади и принялась сверлить взглядом спину Лизы, её затылок, шею, представляя, во что с удовольствием превратила бы всю эту, чёрт побери, действительно красоту при помощи топора или кувалды. Она ничуть не стыдилась собственной кровожадности. Была надежда, что однажды примадонна устанет от домогательств режиссёра или найдёт себе кормушку побогаче, но после слов Нестора о её преданности Мельпомене и “Диораме”, поняла, что по своей воле Вета Майер сцену не покинет.
***
Ада отыскала Стаса в его кабинете в корпусе поликлиники, где он как раз заканчивал приём пациентов.
— Привет, — с лёгким удивлением сказал Левашов, когда вышел в коридор и увидел девушку. — Надеюсь, не на приём ко мне?
— Не дождёшься, — ответила она, стараясь язвительностью раззадорить себя и сбить лирический настрой, который в последнее время вызывали у неё мысли о Стасе.
— Что-то случилось опять? Дома? С мамой?
В его голосе послышалось беспокойство, и Ада ощутила, как злость закипает в ней. А, вот то, что нужно!
— А тебя, я чувствую, мамочка очень интересует? Ты возле неё комаром вьёшься.
— С чего ты взяла?
— Скажешь, что не строишь планов по воссоединению бывших любовников? Так и знай, я тебе не позволю!
Стас, казалось, всерьёз не понимал её.
— Ада, у меня и в мыслях не было. Мы с Лизой просто пытаемся выстроить нормальные отношения. По крайней мере, я к этому стремлюсь, а уж что там у неё в голове…
— Не нужны ей никакие отношения с тобой! — Ада начала повышать голос.
— Так, кричать только не надо! — Стас подхватил девушку под руку и быстро повёл к переходу в стационар. — Я повторяю: никаких посягательств ни на твою мать, ни на тебя…
— А я тут при чём?! — Ада возмутилась по-настоящему, заметив озорной блеск в глазах Левашова. — Ты решил, что я ревную?!
— Разве нет? — он уже откровенно посмеивался.
— Да нужен ты мне!
Левашов шагал всё быстрее, торопясь, чтобы скандал не разразился на глазах у пациентов поликлиники. Ада едва поспевала за ним в босоножках на высоких каблуках, стараясь не вывихнуть ноги.
— Спасибо тебе, конечно, за Глеба, — проговорила она, запыхавшись, но ближе не надо. Маме хватило уже.
— Так ты о ней печёшься? Завидую такой заботе.
Наконец они достигли металлической двустворчатой двери, ведущей в переход, и Стас, отворив створку, втолкнул внутрь Аду.
— Теперь поговорим спокойно, детка, — сказал он прижав девушку к стене. — Кто тебе сказал, что я что-то такое задумал?
— Не надо говорить, у меня глаза есть.
— И что ты видишь? Что мы с Лизой общаемся как цивилизованные люди? Это в наши дни кажется нелепым?
— Просто… Мама сказала, что… — Ада не знала, как выпутаться. А ведь и правда, накрутила себя, напридумывала…
— И что же сказала мама? — с интересом спросил Стас. — Вряд ли что-то вроде: “Дочь моя, завтра я приведу нового папу!”
— Дурак! — выдохнула Ада.
После гонки по поликлинике она тяжело дышала, а Стас навалился на неё всей тяжестью, и ей вдруг вспомнилось время их близости. Мучительно, непреодолимо захотелось, чтобы он, как раньше, прижал её к себе, требовательно сжал грудь… Она зажмурилась и услышала тихий голос Стаса:
— Ада, я в жизни не стал бы обсуждать свои любовные планы на будущее с бывшей. Так что ты зря пришла.
— Я не понимаю, — она произнесла это жалобно, потому что в тот же самый момент боролась с собой, пытаясь обуздать внезапно проснувшееся влечение к Левашову. — Она сказала, что однажды может кого-то… с кем-то… А потом я увидела вас возле больницы!
— И кто из нас после этого дурачок? Ада, Ада… Какой же ты ещё ребёнок. И как мне в голову пришло с тобой связаться?
Она снова почувствовала ярость и оттолкнула его:
— Иди к чёрту, я не ребёнок!
— Зубастый, отчаянный, но ребёнок, — повторил Стас.
Тут он снова склонился над ней:
— Это что у нас? Слёзы?
Глаза действительно жгло, и Ада неимоверным усилием не давала себе разреветься. Было обидно и стыдно одновременно. Она открыла рот, чтобы выдать очередную порцию обвинений, и вдруг неожиданно для самой себя выкрикнула:
— Ты так легко отказался от меня! Это из-за неё?!
Его будто оглушило. Значит, всё-таки ревность, но не только. Какой же он болван… Да, отказался, вернее, дал ей уйти и принял все посыпавшиеся позднее оскорбления спокойно, потому что решил, что не имеет права вообще приближаться к дочери Лизы. Тем более после гибели Майера. А оказывается, это по Аде и ударило больнее всего: отец умер, мать не в себе, отстранилась, Глеб этот, как Стас понял, вообще по мозгам подросток, и единственным близким человеком, который мог бы поддержать Аду, оставался только он сам! Они могли разойтись друзьями, но Стас сбежал решать собственные проблемы, а об Аде и думать забыл.
Вот что с ней теперь делать? Начнёт утешать — она решит, что это приглашение на второй круг. Уйдёт — а как уйти?
— Я не люблю тебя, даже не думай! — пробубнила тем временем она. — Мне просто хочется знать!
— Не из-за неё, — ответил Стас. — Моё общение с Лизой строится исключительно на ситуации с Глебом. Я помог, теперь уже не нужен.
— А говорят, старая любовь не ржавеет.
— Ну, насчёт любви с матерью и разговаривай. Ко мне какие претензии?
Ада посмотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых смешались любопытство и изумление:
— Ты даже не любил её?!
Стас задрал голову и уставился в потолок. Ему не нравились ни разговор, ни настроение Ады. И он понятия не имел, как разрулить ситуацию.
Вопрос решился просто, внезапно и без всякого участия Левашова: в переходе появился Влад Рубцов.
❗БОЛЬШЕ РАССКАЗОВ В НАВИГАЦИИ ☘
👇 Ссылки на другие ресурсы, где я есть:
Анонсы, короткие рассказы и просто мысли — в MAX
Дублирование публикаций Дзен — Одноклассники
Литературные порталы: АвторТудей / Литрес / Литмаркет / Литнет