От автора: Если вы впервые читаете этот рассказ, лучше начать с самого начала истории. Многие события, персонажи и детали берут своё начало в первой части, и без неё некоторые моменты могут быть непонятны. Это вторая серия цикла о странствиях священника Иоанна. Начать читать цикл можно здесь: https://dzen.ru/a/aXmTynCX6wY2ud4b
Глава 18.
Лес был старым. Сосны здесь поднимались в черное небо неподвижными колоннами, а их корни уходили глубоко под землю, туда, где среди сырости, камня и мертвых вод спали вещи, которые лучше никогда не тревожить. Ни один человек не нашел бы это место сам. Даже звери обходили его стороной.
Посреди леса лежала поляна. Круглая. Трава на ней не росла, а земля была черной, словно когда-то давно здесь горел такой сильный огонь, что жизнь уже не решилась вернуться обратно. Именно здесь этой ночью собрались хранители.
Костер горел низко и тяжело. Его пламя почти не давало света, зато тени вокруг жили собственной жизнью. Иногда казалось, что они двигаются чуть позже своих хозяев. Иногда раньше. Фигуры стояли вокруг огня молча. Высокие, сгорбленные, уродливые и слишком красивые. Некоторые выглядели почти людьми. Некоторые нет. Но лес словно не видел между ними разницы и принимал всех одинаково спокойно. И когда над поляной прозвучал голос, даже ветер стих.
— Я собрал вас здесь, чтобы решить, что делать дальше.
Несколько мгновений никто не отвечал.
— Двое хранителей пропали, — продолжил голос спокойно. — И у меня есть основания полагать, что один из них больше не вернется.
По поляне прокатился тихий шелест. Звук тревоги, слишком древней для человеческого языка.
— Нет, — произнес новый голос. Сухой. Скрипучий. Будто говорило старое дерево, уставшее стоять сотни лет. — Хранителей нельзя убить.
— Раньше было нельзя, — ответил кто-то из темноты. Голос был низким и густым, словно поднявшимся со дна глубокой реки. От него пахло тиной, мокрыми корягами и холодной водой, в которой слишком долго лежало что-то мертвое.
Костер дрогнул. Огонь на мгновение стал синим.
— Он становится сильнее, — тихо произнес еще один голос. Этот оказался почти ласковым. Слишком спокойным. Но под этой мягкостью чувствовалось что-то неправильное. Что-то, от чего человеку захотелось бы немедленно уйти и никогда больше не слышать этот звук снова.
— Есть кое-что хуже, — вновь заговорил тот, кто собрал их здесь.
Теперь молчание стало другим. Настороженным. Ждущим беды. А потом из-за костра донесся голос, горячий, как раскаленное железо:
— Он нашел мальчика.
Несколько фигур одновременно повернулись в его сторону. Тени качнулись по земле, а лес вокруг будто прислушался.
— Своего мальчика.
— Что значит… своего? — медленно спросил голос, пропитанный сырой землей и запахом корней.
— Это невозможно, — сразу отозвался другой.
— Я знаю отмеченных. Я чувствую их души еще до первого крика. Но этот мальчик… не отмечен Богом, — ответил жаркий голос.
После этих слов по поляне прошел настоящий холод. Кто-то тихо выругался. Кто-то зашипел сквозь зубы. А одна из фигур у самого леса вдруг медленно отступила назад, будто услышала нечто по-настоящему страшное. Потому что все поняли одно и то же. Но никто не хотел произносить это вслух.
Костер начал трещать громче. Сосны вокруг тяжело заскрипели, словно лесу не нравился сам этот разговор.
— Страж пал.
Теперь тишина стала мертвой.
— Нет, — слишком быстро возразил кто-то из темноты. — Если бы он умер, печати дрогнули бы.
— А если его забрали живым? — спросил другой голос.
И вот тогда страх наконец стал настоящим. Потому что костер внезапно просел почти до самых углей. Потому что никто не ответил. И потому что где-то далеко за лесами, реками и человеческими деревнями, во тьме, куда не доходил свет ни солнца, ни молитв, что-то древнее медленно открыло глаза.
***
Сознание возвращалось медленно и тяжело. Сначала пришла тупая боль, пульсирующая где-то внутри головы, будто кто-то методично бил его по вискам изнутри. Потом появился запах. Теплый, человеческий, совершенно не похожий на тот мрак, в котором он был еще совсем недавно. Дым от печи, сушеные травы, свежий хлеб и что-то мясное, наваристое. Такой запах не мог существовать рядом с голосом Сатаны.
Иоанн медленно вдохнул и открыл глаза.
Над ним оказался низкий деревянный потолок с потемневшими балками. Где-то рядом тихо потрескивала печь, а в комнате стоял тусклый желтый свет, уже вечерний, сонный. Несколько секунд он просто лежал неподвижно и смотрел вверх, пытаясь понять, где находится и почему вообще еще жив. А потом память вернулась сразу вся.
Митя. Сатана. Яга. Колобок. Акакий.
Иоанн резко сел на лавке, и мир тут же качнулся перед глазами. В висках больно ударило, желудок неприятно свело, а перед глазами на мгновение потемнело.
— Батюшка!
Тонкий испуганный голос раздался совсем рядом. Молодая девушка, сидевшая у печки с кружкой в руках, вскочила так резко, что едва не выронила ее на пол.
— Бабуля! Бабуля, отец Иоанн очнулся!
За стеной сразу что-то загремело, послышались быстрые шаги, и через несколько мгновений в комнату почти вбежала старуха в темном платке. Увидев, что Иоанн сидит, она сразу перекрестилась дрожащей рукой.
— Слава тебе Господи… Очнулся все-таки…
Она подошла ближе и несколько секунд внимательно смотрела на него, словно до сих пор не верила, что он действительно пришел в себя.
— Пару раз этой ночью мы уж думали, что вы отправитесь к Господу, — призналась она тихо. — Лежали белый как смерть. Не дышали почти.
Старуха быстро засуетилась у печки, достала глиняную кружку и протянула Иоанну.
— Вот. Выпейте и не спорьте. Гадость страшная, но на ноги поставит.
От кружки пахнуло чем-то настолько горьким и травяным, что Иоанн поморщился еще до первого глотка. Но спорить действительно не стал. Медленно выпил все до конца, чувствуя, как отвратительно жгучая жидкость проваливается внутрь и сразу начинает разливаться теплом по телу.
— Господи помилуй, — сочувственно пробормотала старуха, забирая кружку. — Видела я лица и счастливее.
Иоанн вытер ладонью губы и хрипло спросил:
— Где мои друзья?
После этих слов Олюшка сразу опустила глаза. Старуха тоже замолчала на несколько секунд, явно не зная, как начать.
— Мы вас возле дома того мальчика нашли, — тихо сказала она наконец. — Вас двоих. Решили к себе отнести, пока не поздно было. Думали, хоть кого-то еще спасти успеем…
Иоанн почувствовал, как внутри медленно начинает подниматься холод.
— А Яга?.. Колобок?..
Старуха тяжело перекрестилась.
— Господи… Мы не знаем, батюшка. Там такая вспышка была… словно солнце посреди ночи вспыхнуло. А та женщина… она так кричала…
Олюшка прижала ладонь ко рту и отвернулась.
— А потом вдруг раз… и только пепел остался, — закончила старуха совсем тихо. — А этот ваш… огненный шар… он так кинулся к ней, будто спасти пытался. Все метался в том огне, бился… А потом тоже исчез.
Иоанн закрыл глаза. На несколько секунд в комнате стало совсем тихо. Только печь потрескивала сбоку, да ветер тихо шуршал за маленьким окном. А потом Иоанн резко попытался подняться. Тело тут же прострелило болью. Ноги подкосились, и он едва не рухнул обратно на лавку.
— Батюшка, нельзя вам! — испуганно вскрикнула Олюшка.
— Лежите! — сразу подхватила старуха. — Вы еле живой!
Но Иоанн уже снова поднимался, тяжело, через силу, держась рукой за стену. Мир плыл перед глазами, а в ушах шумело так, будто рядом ревела река.
— Где он?..
Старуха медленно указала рукой на дверь в соседнюю комнату.
— Там.
Иоанн пошел вперед почти на ощупь. Половицы тихо скрипели под ногами. За дверью было темнее. Пахло кровью, дымом и какими-то травами. А потом он увидел Акакия. И у него перехватило дыхание.
Бес лежал на узкой лавке у стены, неподвижный и непривычно тихий. Лицо было почти полностью перемотано какой-то серой тряпкой, на которой уже проступила темная кровь. Один край повязки сполз, и Иоанн увидел, что половины уха просто нет, будто его вырвали или отгрызли вместе с мясом.
На шее у Акакия поблескивал маленький камушек-амулет. Тот самый. Подарок Любавы. Иоанн медленно подошел ближе и тяжело опустился рядом на пол. Несколько секунд он просто смотрел на беса, не двигаясь. А потом опустил голову и тихо заплакал.
Тишину нарушил хриплый, едва живой голос:
— Полно тебе, Святоша… Рано еще меня оплакивать… и уж тем более отпевать…
Иоанн вздрогнул так резко, будто его ударили. А потом сразу поднял голову. Акакий смотрел на него одним мутным золотистым глазом из-под сползшей повязки и криво пытался ухмыльнуться. Получалось плохо. Улыбка вышла слабой и болезненной, но живой.
Настоящей.
Несколько секунд Иоанн просто смотрел на него, не веря собственным глазам. А потом вдруг коротко и хрипло рассмеялся, одновременно вытирая ладонью мокрое лицо.
— Ты идиот, — тихо сказал он.
— А ты ревешь как вдова на похоронах, — слабо пробормотал Акакий. — Хотя, еще немного, и я бы сам расчувствовался…
Иоанн осторожно сжал его руку. Живой. Изломанный, окровавленный, едва дышащий..., но живой.
Несколько мгновений оба молчали. За тонкой стеной тихо потрескивала печь, а в маленькое окно стучался летний ветер. Но теперь эта тишина уже не была пустой. Она была усталой. Тяжелой. После всего, что произошло.
— Ягодка?..
Иоанн медленно опустил взгляд. Бес закрыл глаза. На его лице не дрогнуло почти ничего, но Иоанн слишком хорошо его знал. Видел, как дернулась челюсть. Как напряглись пальцы. Как резко и тяжело он вдохнул, будто внутри что-то наконец надломилось окончательно.
— Колобок тоже… да?.. — очень тихо спросил Акакий.
Иоанн не ответил. Потому что не мог. Акакий медленно отвернулся к стене.
— Вот же ж… — хрипло выдохнул он.
Иоанн сидел рядом, не пытаясь ничего говорить. Потому что понимал слишком хорошо. Яга была для Акакия гораздо больше, чем просто спутницей. Больше, чем другом. Больше, чем женщиной, в которую он был влюблен так долго и так безнадежно, что сам давно перестал это скрывать за своими шутками.
И теперь внутри беса словно что-то вырвали вместе с мясом. Иоанн чувствовал почти то же самое. Без Яги мир вдруг стал каким-то неправильным. Пустым. Слишком тихим. Наконец Иоанн тяжело произнес:
— Сатана добрался до Мити.
Акакий медленно открыл глаз.
— Живой?
— Да. Он нужен ему живым.
Несколько секунд оба молчали. А потом Иоанн тихо продолжил:
— Если ему удастся обратить мальчика во тьму…, с такой силой он...
Он не договорил. Не было смысла. Оба и так понимали, чем это может закончиться. Новый отмеченный. Новое оружие. Может даже новый наследник ада. А может нечто еще хуже.
Акакий вдруг резко закашлялся. Сначала тихо. Потом сильнее. Его буквально согнуло пополам, а через секунду он с тяжелым грохотом свалился с лавки на пол.
— Эй, Бес!
Бес кашлял так страшно, что у него по подбородку уже текла черная кровь. Тело трясло судорогами, а дыхание рвалось хриплыми, рваными звуками.
Олюшка вскрикнула у двери. Старуха перекрестилась и отшатнулась. Иоанн не раздумывая прижал ладонь к груди беса. Закрыл глаза.
Боль внутри собственного тела ударила сразу. После боя с Сатаной он был почти пуст. Слабость уже дрожала в руках, а внутри будто осталась одна выжженная зола. Но это было неважно. Только не сейчас.
Воздух в комнате вдруг стал теплее. Сначала едва заметно. Потом сильнее. Из-под ладони Иоанна медленно начал пробиваться мягкий золотистый свет. Тихий. Живой. Он расходился по телу Акакия медленно, как тепло после долгой зимы.
Кашель начал стихать. Судороги ослабли. Рваные раны на груди и плечах прямо на глазах начали затягиваться. Кровь исчезала, оставляя после себя только грубые темные шрамы. Разорванное ухо не восстановилось, но страшная рваная плоть медленно срослась, перестав кровоточить.
А вместе с этим слабел сам Иоанн. Свет становился ярче, а он бледнее. На лбу выступил пот. Дыхание стало тяжелым. Но руку он не убрал. Только когда Акакий наконец перестал задыхаться и смог нормально вдохнуть, Иоанн медленно открыл глаза. И едва не рухнул рядом.
Олюшка смотрела на него так, будто видела чудо. Настоящее. Ее глаза были огромными от страха и благоговения. Старуха рядом медленно опустилась на колени и дрожащими пальцами перекрестилась. Потому что от Иоанна сейчас шел свет. Теплый. Невозможный.
Он сидел возле своего странного друга, в своей простой черной рясе посреди бедной деревенской избы, бледный, измученный, с потемневшими глазами после битвы, но вокруг него все равно словно становилось светлее. И Олюшка с бабушкой не могли увидеть в этом ничего другого. Только Божье чудо. Только посланника Господа.
***
Тяжелые серые волны одна за другой разбивались о камень, и этот глухой звук эхом расходился по залам замка, будто сам утес медленно дышал во тьме. Ночь стояла холодная. Ветер ревел в бойницах, гулял по пустым коридорам и шевелил старые знамена, давно выцветшие и пропахшие сыростью.
Князь Светозар стоял у высокого окна тронного зала и смотрел вниз, на темное море. Его замок больше не принадлежал ему. По коридорам теперь ходили не дружинники, а адские твари, которых князь еще совсем недавно считал своими слугами. Высокие, худые, с длинными руками и звериными глазами, они молча стояли у дверей, у лестниц, у оконных бойниц, и от одного их присутствия становилось тяжело дышать. А ведь раньше Светозару это нравилось.
Раньше ему казалось, что все идет именно так, как должно. Сатана говорил с ним как с равным. Обещал ему войну. Обещал армию. Обещал власть над людьми, над княжествами, над самой смертью. И Светозар поверил. Поверил настолько сильно, что начал смотреть на себя не просто как на князя, а как на избранного. Будущего владыку нового мира. Того, ради кого сам ад поднимется на землю. Но после Вышеграда все изменилось.
Князь медленно подошел к длинному каменному столу в тронном зале и с ненавистью посмотрел на двух демонов у двери. Те даже не пытались скрывать, что следят за ним. Сторожат. Как пленника. От этой мысли внутри снова начинала кипеть ярость.
Когда тяжелые двери зала открылись, Светозар даже не обернулся. Лишь сжал пальцы так сильно, что побелели костяшки.
— Наконец-то, — процедил он. — Что все это значит? Что теперь мне придется ждать твоего дозволения, чтобы выйти из собственного замка?
Ответа не последовало. Только шаги. Спокойные. Неторопливые. Светозар медленно повернулся. Рядом с Сатаной стоял мальчик. Бледный, перепуганный, с воспаленными от слез глазами. Обычный деревенский ребенок на первый взгляд. Но только на первый. Потому что сила внутри него чувствовалась сразу. Она буквально расползалась по залу тяжелыми волнами. Дикая. Нестабильная. Еще не проснувшаяся до конца, но уже огромная настолько, что даже демоны у дверей заметно напряглись. Светозар нахмурился. А потом раздраженно усмехнулся.
— И что это?
— Твой новый ученик, — спокойно ответил Сатана.
Несколько секунд князь просто смотрел на него. А потом резко рассмеялся. Зло. Почти истерично.
— Ты притащил сюда ребенка? Ко мне?
Он сделал шаг вперед.
— Я князь Светозар. Тот, кого ты сам называл владыкой. Тот, кто должен повести армию ада. И теперь ты приводишь мне какого-то сопляка и велишь его учить?
Митя испуганно отступил ближе к стене. А Светозар уже не мог остановиться. Ярость, копившаяся после поражения, наконец прорвалась наружу.
— Или что, теперь все? Теперь великий князь Светозар тебе больше не нужен? — он зло усмехнулся. — Решил найти нового любимца? Новую игрушку?
Сатана смотрел на него спокойно. С усмешкой. Но ничего не отвечал. И именно это бесило сильнее всего.
— Это мой замок, — процедил Светозар. — Моя армия. Моя земля. И если тебе надо научить какого-то сопляка, то делай это сам! Ты...
— Твоя? — тихо перебил Сатана.
Князь посмотрел на Сатану с такой ненавистью, что казалось, еще немного и сам воздух в тронном зале вспыхнет от этой злобы. Он был князем еще при жизни. Жестоким, беспощадным, кем матери пугали детей по ночам. Его боялись свои же люди настолько сильно, что, когда он утонул, многие решили, будто сам Господь наконец наказал чудовище, но не стали говорить это вслух. А потом пришел Сатана. Дал силу, дал армию, дал новую жизнь, и все это время Светозар искренне верил, что он особенный. Что именно на него поставил сам ад. Что однажды именно он поведет мертвых и демонов на мир живых, а Сатана будет стоять рядом как союзник, как равный. Теперь же это ощущение стремительно рушилось прямо у него на глазах.
— Каждая сломанная тобой челюсть, — спокойно сказал Сатана. — Каждое убийство. Каждая мысль о крови или войне, которую ты считал своей… Все это было нужно мне. Ты был удобен, Светозар. Жестокий князь с раздутым самомнением и вечной жаждой власти. Люди вроде тебя всегда считают себя избранными. Даже когда этого не достойны...
Лицо князя медленно исказилось.
— Следи за языком.
— Или что? — спокойно спросил Сатана. — Снова сбежишь?
Эти слова ударили больнее клинка. Светозар дернулся так резко, будто его ударили по лицу.
— После Вышеграда я собирался уничтожить тебя, — продолжил Сатана все тем же ровным голосом. — Ты должен был показать людям тьму внутри Иоанна. Должен был заставить их отвернуться от него. Вместо этого ты сделал прямо противоположное. Люди снова начали верить. В него. В Бога. В свет внутри него. А ты… ты сбежал как трус.
У Светозара заходили желваки.
— Я не бежал.
— Бежал, — спокойно перебил Сатана. — А трус не может вести войско. Но это не твоя вина. Видимо, даже ад иногда способен ошибаться.
Для Светозара эти слова оказались хуже любого унижения. Он чувствовал, как внутри все буквально кипит от злобы. Непомерная гордость, самолюбие, тьма внутри него — все сейчас рвалось наружу. Светозар резко шагнул к Мите и схватил мальчика за подбородок так грубо, что тот вскрикнул.
— Тогда, может, мне сразу выбить ему все зубы? — зло прошипел князь, глядя прямо в глаза Сатане. — Сделаю из них вервицу для дьявола.
Митя дернулся, пытаясь вырваться, но хватка князя была железной. Однако уже в следующую секунду Светозар почувствовал, как вокруг становится холоднее. Он медленно замер. А потом снова почувствовал запах тины. Перед глазами на мгновение мелькнула темная вода, синие руки и глухая глубина, в которой он когда-то лежал безмолвным утопленником.
Сатана смотрел на него спокойно.
— Ты жив только потому, что пока еще полезен мне, — тихо сказал он. — Но пользы от тебя становится все меньше и меньше. Поэтому советую держать свой гнилой язык за зубами, если не хочешь снова стать безмолвным, бесполезным мешком тины.
Пальцы Светозара медленно разжались. Он отпустил Митю и отступил на шаг назад, тяжело дыша и стараясь не смотреть ни на Сатану, ни на мальчика. Унижение жгло его изнутри сильнее каленого железа, но теперь он хотя бы понял главное.... Здесь он больше не хозяин. И, судя по взглядам демонов у дверей, никогда им не был.
Митя стоял посреди огромного тронного зала бледный, испуганный и растерянный. Высокие каменные стены уходили вверх во тьму, факелы коптили черным дымом, а за узкими окнами ревело море. Все здесь казалось чужим, холодным и мертвым. Даже воздух был тяжелым. Мальчик дрожал, но изо всех сил пытался не показывать страха. Сатана медленно подошел к нему. Спокойно. Без резких движений.
— Тебе предстоит многое узнать, Митя, — тихо сказал он. — Намного больше, чем рассказывал тебе Иоанн.
Мальчик сразу вскинул голову, и в его глазах вспыхнула злость.
— Не смей говорить про него.
Сатана смотрел на него спокойно, почти с интересом.
— Почему? Потому что он обещал помочь тебе? Потому что оказался добрым? Потому что ты решил, будто хорошо его знаешь?
— Я знаю! — выкрикнул Митя. — А ты врешь! Ты чудовище!
Воздух в зале дрогнул. Сначала едва заметно, но потом по каменному полу побежала тонкая трещина, факелы на стенах вспыхнули ярче, а ближайший демон у двери резко напрягся.
Митя сам не понял, что сделал.
Сила внутри него вырвалась наружу вместе со страхом и злостью. Темная, тяжелая, сырая энергия ударила по залу невидимой волной. Один из железных подсвечников сорвало со стены, тяжелый стол вздрогнул, а демона у колонны с грохотом впечатало в камень. Даже Светозар невольно дернулся. Потому что такой силы он не чувствовал никогда.
Митя тяжело дышал, испуганный уже собственным голосом и тем, что произошло вокруг. Воздух рядом с ним будто начал дрожать.
— Я хочу домой! — выкрикнул он снова. — К маме! К Иоанну!
И в этот раз сила ударила еще мощнее. Черная волна рванулась прямо в Сатану, выгибая воздух перед собой. По полу пошли новые трещины, факелы разом погасли.
Но Сатана даже не шелохнулся. Сила ударилась о него и просто исчезла. Будто огромная волна разбилась о скалу. Митя застыл. А потом почувствовал это. Что-то огромное навалилось сверху. Мальчик попытался вдохнуть и понял, что дышать становится трудно. Сила внутри него снова рванулась наружу, пытаясь сопротивляться, но тут же столкнулась с чем-то несоизмеримо более древним и страшным.
Митя вскрикнул и пошатнулся. Колени едва не подломились. Ему казалось, будто невидимая тяжесть медленно вдавливает его в пол. Еще немного и она просто раздавит его вместе с костями. Он снова попытался закричать, но не смог. Голос исчез. Сатана подошел ближе и медленно опустился перед ним на одно колено.
— Не нужно, Митя, — тихо сказал он. — Я не причиню тебе вреда.
Мальчик смотрел на него широко раскрытыми глазами, пытаясь сопротивляться этой чудовищной силе, которая давила со всех сторон сразу.
— Тогда отпусти меня… — с трудом выдавил он.
— Иоанн не рассказал тебе всей правды, — спокойно продолжил Сатана, будто не услышал этих слов. — Потому что сам знает далеко не все. Он считает меня чудовищем. Врагом. Но мир устроен гораздо сложнее, чем ему хотелось бы.
Давление чуть ослабло, и Митя наконец смог нормально вдохнуть.
— Ты врешь… — прошептал он.
— Возможно, — неожиданно легко согласился Сатана. — А возможно, нет. Поэтому, давай сначала поговорим. А потом, когда ты узнаешь все, сам решишь, кому верить. Я отпущу тебя, если решишь уйти. И приму тебя, если захочешь остаться. Но сначала, ты должен узнать все...
***
Под замком было темно. Вода медленно капала где-то в глубине подземелья, звук шагов глухо расходился под сводами, а воздух здесь был холодным и сырым, с тяжелым запахом соли, плесени и чего-то древнего, давно спрятанного под землей. Факелы вдоль стен горели плохо. Их огонь дрожал и коптил, словно не хотел освещать это место.
Сатана стоял у самого края темного провала в полу, уходящего куда-то вниз, в черную бездну, из которой поднимался ледяной воздух. Его силуэт почти растворялся во мраке, и лишь иногда тусклый огонь цеплялся за черты лица.
Напротив него кто-то был.
Высокая фигура, закутанная в тяжелую темную ткань, стояла неподвижно, и даже тени вокруг нее казались гуще. Лица невозможно было разглядеть. Только ощущение взгляда. Старого. Нечеловеческого. Такого тяжелого, что от него хотелось опустить голову. Несколько секунд слышалась только капающая вода.
А потом глухой голос произнес:
— Значит, это правда. Я не ошибся, верно?
Сатана медленно повернул голову.
— Мальчик, — продолжал голос, — он действительно твой сын. Такой же, как Страж.
Сатана едва заметно улыбнулся. Не весело. Скорее устало.
— Нет, — тихо сказал он. — Не такой же.
Голос из темноты долго молчал, будто обдумывая эти слова.
— Но он тоже рожден от тебя.
— Да.
Факел рядом вдруг резко затрещал, а тени на стенах словно дрогнули.
— Я думал, после Иоанна это невозможно.
— Я тоже так думал.
Сатана опустил взгляд в черный провал под ногами.
— Я всегда пытался оставить после себя наследие. Не демонов. Не одержимых безумцев. Не жалких колдунов, сходящих с ума от первой капли силы. Мне нужен был тот, кто сможет выдержать и свет, и тьму одновременно. Но все заканчивалось провалом.
Он замолчал на несколько секунд.
— А потом появился Иоанн. Но и это тоже не принесло результатов. Чертов Бог все-равно оказался сильнее...
Голос из темноты ответил не сразу.
— И ты снова решил попробовать.
— Надежды не было никогда, — спокойно сказал Сатана. — Но он выжил, хоть и не примкнул ко мне. Он вырос среди Бога, среди людей. В этом была моя ошибка. А теперь появился этот мальчик.
Фигура напротив чуть шевельнулась.
— Остальные хранители уже начали догадываться, — медленно произнес голос. — Они ищут того, кто рассказал тебе о нем.
Сатана тихо усмехнулся.
— И тебя пугает что найдут?
Долгая пауза.
— Возможно.
Снова наступила тишина. Только где-то далеко внизу шумела вода. А потом голос неожиданно спросил:
— Что с Ягой?
Сатана медленно повернул голову. Даже в полутьме стало видно, как изменилось его лицо.
— Тебе должно быть все равно, — тихо сказал он. — Ведь ты теперь на моей стороне.
Фигура напротив долго молчала.
— Я не на твоей стороне.
Сатана усмехнулся.
— Нет?
Голос ответил спокойно:
— Ты знаешь почему я это сделал. Знаешь что я видел, чем закончится война.
Факелы вдоль стен одновременно дрогнули.
— И чем же? — спросил Сатана.
— Хранители проиграют.
Тишина.
— Ты победишь, Элион.
Сатана медленно поднял взгляд.
— Не называй меня так.
Последние слова прозвучали резко. Почти зло. Фигура напротив не шелохнулась.
— Это твое имя.
— Нет, — тихо сказал Сатана. — Это имя давно мертво.
Несколько секунд оба молчали. А потом глухой голос снова заговорил:
— Я видел будущее. Я решил просто перестал лгать самому себе, в отличии от остальных.
Сатана долго смотрел на фигуру напротив.
— Они будут ненавидеть тебя.
— Когда поймут... будет уже поздно. А что мальчик? Он согласился?
— Нет. Он маленький перепуганный мальчишка, который несколько часов назад потерял мать, и едва не разорвал половину тронного зала только потому, что я упомянул Иоанна. Я дал ему время подумать.
В голосе Сатаны не было злости. Скорее странный интерес.
— Сила в нем просыпается гораздо быстрее, чем я думал.
— И это тебя радует?
— Это меня удивляет.
Несколько секунд снова слышалась только вода. А потом глухой голос спросил:
— И что теперь?
Сатана едва заметно улыбнулся.
— О, я слишком хорошо знаю людей. Особенно детей.
Он медленно провел пальцами по холодному камню стены.
— Сейчас он напуган. Скорбит. Злится. Но страх проходит. Боль остается. А вместе с ней приходят вопросы. Почему мать умерла? Почему Иоанн не смог ее спасти? Почему хранители прятались, пока мир разваливался на куски? Почему Бог молчит?
Последние слова Сатана произнес почти шепотом.
— Рано или поздно он начнет искать ответы. И когда это случится… рядом буду я. И что-то мне подсказывает… в конце концов мальчик все равно выберет правильную сторону. Мне просто нужно больше времени. И ты поможешь мне с этим.
— Иоанн будет искать мальчика. Поэтому тебе нужно время. И нужен я.
Сатана едва заметно улыбнулся.
— Да. Уведи его по ложному следу, — тихо сказал он. — Дай ему надежду. Заставь искать не там. Выиграй мне время. Ты хранитель. Он поверит тебе. Всегда верил.
— Он может не поверить.
— Поверит.
— С чего такая уверенность?
Улыбка Сатаны стала шире.
— Потому что ты не просто хранитель. Ты не один раз спасал его.
Фигура напротив замерла. А потом Сатана медленно сделал шаг ближе.
— Ты же у нас Вий, — тихо сказал Сатана. — Царь мертвых. Тот, кто видит то, что скрыто от остальных. Иоанн поверит тебе даже тогда, когда перестанет верить самому себе.
Продолжение: https://dzen.ru/a/ahgE-YUlLUItYt2w?share_to=link