Слабость зла – в его претензии на величие. Оно мечется между детскими игрушками и тщеславием, забывая, что лишь тот, кто смеется над собственной ничтожностью, может постичь истинную силу.
Автор не имеет цели оскорбить кого-либо или унизить, и текст несет только развлекательный характер
Глубина ракунградского ноября, как известно, не только в температуре, но и в градусе абсурда, витающем в воздухе. Особенно когда в Краеведческом музее, где доблестно покоились прах веков и, кажется, личинки мух, случается что-то из ряда вон выходящее. А именно – кража.
Майор Глеб Глебович Иглов, чья суровость могла бы послужить вдохновением для современных скульпторов, сейчас, в это хмурое утро, был занят куда более утонченным процессом. Он с наслаждением затягивался вейпом с ароматом, который, казалось, нагло контрастировал с самим понятием «утренний ноябрь».
- Клубника, Шурупов, – выдохнул он, одарив капитана юстиции клубом розового пара. - Ты даже не представляешь, насколько это… успокаивает. Перед лицом мирового зла, например.
Капитан Владимир Владимирович Шурупов, человек, чья профессиональная жизнь состояла из бесконечных раскрытий преступлений и таких же бесконечных головных болей, с трудом сдерживал нервную дрожь.
- Глеб Глебович, я бы предпочел, чтобы мировое зло ограничилось кражей этого… этого горшка Винни-Пуха. А то, знаете ли, какой-то совсем уж сюрреализм получается.
- Сюрреализм, говоришь? – Иглов прищурился. - Ну, учитывая, что помимо Винни-Пуха пропал еще и ошейник Шарика, кажется, припасенный для какого-то особо ценного псевдо-жука, и, главное, золотой ключик черепахи Тортилы… Тут уже не сюрреализм, а скорее, какой-то детско-сказочный апокалипсис на подходе.
- Именно! – подхватил Шурупов. - Наш главный подозреваемый – Влад Сарумян. По нашим данным, он не просто мошенник. Он… некромант-самоучка. Хочет, видите ли, всех проклятых, голодных и рабов из могил поднять. Старый мир разрушить, новый построить. На плечах террора стать… а, ну вы знаете, властелином Хаоса. И все это – с помощью этих артефактов.
Иглов выдохнул еще одну клубничную волну.
- Значит, у нас тут диверсия в масштабах детской библиотеки, направленная на апокалипсис. Отлично. А как же он собирается поднимать их? С помощью ключика Тортилы, видимо? Или Винни-Пух начнет раскапывать могилы, пока не найдет свой горшок с медом?
- Что-то в этом роде, Глеб Глебович. Предварительно, он собирается использовать их как… порталы. Или якоря. Точно не выяснили. Но факт кражи и угрозы подтвержден. У меня тут информация, что Сарумян и его приспешники затаились на старом складе в промзоне, где раньше варили… ну, что-то вроде клюквенного морса. Говорят, местный привкус там до сих пор остался».
- Клюквенный морс… клубника… – Иглов задумчиво прикусил мундштук вейпа. -Все как-то слишком сладко для того, что может привести к мировому хаосу. Приказывай, Шурупов, нашему ОМОНу, готовиться. Евгению Кречету, я так понимаю, тоже придется поучаствовать?
- Кречет уже на низком старте, Глеб Глебович. Сказал, что готов «повязать» любого, кто посмеет угрожать спокойствию Ракунграда, будь то древние духи или… ну, всякие там Сарумяны.
Старая морсовая фабрика, пропитанная сладковатым ароматом прошлых лет, стала декорацией для финального акта. Густой туман, типичный для ракунградских окраин, плотно окутывал здание.
Внутри, в полумраке, освещенном лишь тусклым светом нескольких свечей, Влад Сарумян, облаченный в рясу, больше похожую на перешитый балахон, сосредоточенно шептал заклинания. Горшок Винни-Пуха, как ни странно, стоял в центре подобия алтаря, издавая слабый, но отчетливый запах меда. Рядом – ошейник Шарика, тускло блестевший, и золотой ключик, казалось, излучавший собственное, слабое свечение.
- Еще немного! Скоро мой новый мир расцветет! – прохрипел Сарумян.
Внезапно, с грохотом, будто старый бог чихнул, распахнулись двери. В проемах появились бойцы ОМОНа, ослепляя Сарумяна и его соратников (пара угрюмых типов, явно не сильно обремененных интеллектом) яркими лучами фонарей.
- Стоять! Полиция, черт вас дери! – раздался громовой голос Евгения Кречета.
Сарумян, вместо того чтобы попытаться скрыться, лишь презрительно оскалился.
- Глупцы! Вы не можете остановить меня! Я – предвестник Хаоса!
- Предвестник, значит?» – Кречет усмехнулся. - Ну, тогда мы тебя сейчас «предводить» будем.
И началось. ОМОНовцы, словно рой разъяренных ос, ринулись в бой. Сарумян, пытаясь призвать на помощь свои «артефакты», оказался в центре схватки.
- Эй, братва, давайте его! Чтобы знал, как музей грабить! – кричал один из бойцов, ловко уворачиваясь от попытки Сарумяна «изгнать» его с помощью ошейника Шарика.
- За Винни-Пуха! – отчеканил другой, нанося точный удар резиновой дубинкой по балахону некроманта.
- За Тортилу! – добавил третий, когда Сарумян попытался «открыть» дверь новыми чарами.
И вот, под аккомпанемент криков «Изгоняем бесов!» и «Веди нас, клубничный хаос!» (это Иглов, наблюдавший за всем через бинокль, решил добавить свой комментарий), Сарумяна скрутили. Резиновые дубинки оказались куда более эффективным средством против некромантских штучек, чем сам Сарумян ожидал.
Процесс в кабинете майора Иглова был не менее колоритным. Сарумян, с растрепанными волосами и явными следами «изгнания бесов» на мятом балахоне, сидел перед следователями.
- Влад Сарумян, – начал Иглов, томно выдыхая клубнику. - Вас обвиняют в чем только можно: кража, мошенничество, угроза насилия… и, разумеется, терроризм. А также создание организованной мошеннической группировки. Смелый набор, ничего не скажешь.
- Вы ничего не понимаете! – выкрикнул Сарумян. - Я хотел создать новый мир! Мир без гнета!
Шурупов, вздохнув, потер переносицу.
- Влад, понимаете, для создания нового мира обычно нужны не горшки Винни-Пуха и золотые ключики. Обычно нужны… ну, например, программы, реформы. А не поднятые из могил орды.
- Это лишь начало! – настаивал Сарумян. - Мои последователи… они придут!
Иглов лениво почесал бороду.
- Последователи, говорите? Интересно, какого они вкуса? Надеюсь, не клубничного, а то мне придется делить свой вейп.
- Ваши «последователи», Влад, – добавил Шурупов, – сейчас, скорее всего, находятся в КПЗ, ожидая, пока мы разберемся, не были ли они случайно «подняты из могил» вашими же соратниками, которые, по слухам, были набраны из завсегдатаев местного притона.
Сарумян вздрогнул.
- Так что, мой юный властелин Хаоса, – заключил Иглов, выпуская особенно плотное клубничное облако. - Похоже, ваш новый мир придется строить из вашей камеры. А пока, извольте ответить на пару вопросов. Кто был ваш главный «подельник» на этот раз? Может, тот персонаж, который подделывал этикетки на меде для горшка Винни-Пуха?
Сарумян лишь молчал, сверкая испуганными глазами. Властелин Хаоса, оказалось, не очень-то любил, когда его «слуги» оказывались обычными уличными забулдыгами, а его «древние артефакты» – просто старыми детскими игрушками. А майор Иглов, с невозмутимым видом, снова затянулся своим клубничным вейпом, будто это был самый мудрый и могущественный артефакт в Ракунграде.
Последние слова Сарумяна, эхом отдававшиеся в пустой камере, звучали как предсмертный хрип:
- Это всё не так… ключик… он…
Но кто его стал слушать? Его «последователи», которым идеал мирового господства был так же близок, как кроличья нора – космопорт, теперь лили свои жалкие трели, больше похожие на стенания любителей прокисшего кваса. Оказалось, что «артефакты», венчавшие этот грандиозный план, были приобретены Сарумяном у местных «коллекционеров» – личности, достойные отдельной главы в энциклопедии «Кого сторониться на пыльном чердаке». Один из них, смуглый и подозрительный, уверял, что сам откопал сей «ключик» у старого дуба, где, по преданиям местных алконавтов, некогда обитал сам Карлсон – наверное, с целью хранения своих нехитрых запасов варенья. А горшок Винни-Пуха, о, это жемчужина коллекции! – был куплен на барахолке, якобы храня в себе «последнюю порцию мёда истинного медведя».
Майор Иглов, внимая этому «раскладу», лишь пренебрежительно хмыкнул, выпуская в потолок облако розового, явно не клинического, пара. «Итак, гласит летопись, наша несокрушимая Армия Хаоса состояла из протрезвевших бомжей, коим грезились лёгкие деньги, и детских игрушек, чья история тянула разве что на сказку перед сном, а никак не на предвестие меча Армагеддона», — изрёк он, обращаясь к Шурупову с неподражаемым сарказмом. «Признаюсь, Владимир Владимирович, я ожидал чего-то… более монументального. Например, если бы Винни-Пух действительно собрал армию. Или Шарик, надев свой ошейник, привёл бы в город стаю зомби-псов. Вот это был бы размах, соответствующий грядущей катастрофе!»
Шурупов, промокая пот со лба, лишь отрицательно покачал головой, словно пытаясь развеять остатки иллюзий. «Глеб Глебович, Ракунград – это место, где даже самая зловещая угроза имеет свойство сдуваться до уровня фарса. Я уже привык. Главное, что мы этот, как вы изволили выразиться, «детско-сказочный апокалипсис» успешно купировали». Он бросил взгляд на витрину с изъятыми «артефактами»: горшок, ошейник и ключик, теперь казавшиеся невинными, как первые шаги младенца.
- Что ж, по крайней мере, теперь у нас есть блестящий экспонат для музея, — предложил Иглов, с трудом сдерживая широкую улыбку. - «Ракунградское клубничное исчадие: или как Винни-Пух чуть не стал предводителем армии хаоса». Звучит как начало новой, незабываемой саги. А мы, Владимир Владимирович, — как всегда, оказались её главными, хотя и несколько растерянными, привратниками.
И вот, в который раз, в Ракунград вернулись тишина и благодать, словно ничего и не было. Майор Иглов, рассеянно вдыхая очередной розовый клубничный пар, уже мысленно переключался на следующее дело, которое, скорее всего, окажется не менее абсурдным. А Винни-Пух, вместе с ошейником Шарика и золотым ключиком черепахи Тортилы, отправился на заслуженный отдых – в музей, где его история, наконец, обрела своё истинное, хоть и весьма потешное, завершение.
Сердечное спасибо за вашу подписку, драгоценный лайк и вдохновляющий комментарий! Ваша поддержка – бесценный дар, топливо нашего вдохновения и творчества!