Продолжение. С самого начала 1-ю главу смотрите ТУТ.
ГЛАВА 50. БРОСИЛИ ЯКОРЬ У ОСТРОВА МАТУА. ДЕМОНТАЖ ВОЛНОРЕЗОВ. НАГРАДА ОТ КОМАНДИРА.
В ПРОШЛОЙ главе, окутанной лёгким хмельным дымом импровизированного дня рождения товарища командира, мы чуть было не въехали под водой в остров Матуа. Лишь слепая милость судьбы отвела беду: в тот самый, решающий миг я, движимый праздным любопытством, проскользнул в пустую штурманскую рубку и преднамеренно щёлкнул тумблером самописца эхолота. Теперь, когда опасность миновала, лодка лежала на поверхности в позиционном положении, покачиваясь на свинцовой ноябрьской зыби...
- Товарищ командир, - обратился Михеев с рациональной идеей, - давайте воспользуемся ситуацией и осмотрим волнорезные щиты. Если нам позволит обстановка возле этого острова.
- И заодно посмотрим на то, что осталось от аварийного буя, - добавил механик.
- Можно будет посмотреть, - кивнул командир. - Только подберёмся поближе к острову, там есть удобная бухта Двойная, потому что здесь большая зыбь. После выравнивания давления готовьте дизель к продуванию балласта, - добавил он и ушёл во 2-й отсек.
Позволю себе вставить технический комментарий, без которого эта картина повиснет в воздухе: выравнивание давления - наш незыблемый ритуал при каждом всплытии. Под водой лодка немного наддувается воздухом выше атмосферного давления. Чем больше времени сидим под водой - тем выше давление по барометру. Если вот так взять и просто открыть верхний рубочный люк без подготовки - человека вышвырнет вверх, как из пушки. Поэтому здесь нет места спешке, только холодная последовательность.
- Задраить переборки! Проверить задрайку переборочных клинкетов! - подал команду по циркуляру механик. - Доложить об исполнении.
Пока шёл приём докладов с отсеков, через атмосферный клапан на люке стравили избыточное давление с центрального поста, после чего с глухим лязгом открыли верхний рубочный люк. Лейтенант Быстров, чья вахта выпала на этот час, уже карабкался по трапу на мостик.
- Открыть клинкеты на вдувной вентиляции! Сравнять давление между отсеками! - скомандовал командир БЧ-5.
Задребезжали клинкетные задвижки, и вентиляционная труба зашумела. Плотные струи воздуха ударили из раструбов, внутри вдувной магистрали что-то зацокало, и оттуда полетели наружу кусочки ржавчины и сухие продукты крысиной жизнедеятельности. Взметнулись оставленные кем-то тетрадные листки, полетели по отсеку. Полминуты - и бушевавший в ЦП миниатюрный шторм стих. Давление сравнено - избыточный воздух вылетел наружу. Командир БЧ-5 даёт следующую важную команду:
- По местам стоять - к всплытию! Приготовить правый дизель для продувания балласта без хода, глубина - полтора метра!
Обычный процесс, отточенный до автоматизма, как молитва. Вот в чём его суть. У всплывшей лодки продута средняя группа: 5-й и 6-й номера цистерн главного балласта. Все остальные цистерны - а всего их 10 - заполнены водой. Лодка находится в позиционном положении, как бы притоплена. Нужно полностью поднять корпус из воды в крейсерское положение. И это мы сейчас сделаем с помощью дизеля: запустим его на холостой ход, а выхлопные газы направим в цистерны, заполненные водой. И минут за десять газы выдавят оттуда многие тонны воды. Лодка оживает, сбрасывая балласт - как зверь, стряхивающий воду с шерсти.
Я пошёл на своё место в 5-й отсек, где я должен находиться при продувании балласта. Хотя это была чисто формальность - там находился и хозяйничал старшина команды мотористов Лёвин. Он хоть и главстаршина срочной службы, но конкретного практического опыта за чуть более, чем 3х-летнюю службу, он имеет несравненно больше, чем я. Так что учить и опекать его смысла нет - скорее, у него надо учиться мне самому, что я раз за разом и делаю.
Итак, продули балласт, и дизель заработал на винт. Лодка двинулась к этому ТАИНСТВЕННОМУ острову, целясь в бухту Двойную. Тревогу не объявляли. На мостике собралась толпа: командир, штурман, оба минёра. И, конечно же, старпом - ну как же без него, этой тени, вечно следующей туда, где трудно и интересно? И вот вызывают наверх вахтенного механика - это меня. Я поднялся, и командир, отставив бинокль, задаёт мне вопрос:
- Ну-ка, расскажи нам, почему это ты вдруг решил включить штурманский самописец глубины? Если бы не включил - мы точно бы залезли на этот остров.
- Да чисто случайно, товарищ командир. Откуда мне было знать положение лодки и местные глубины?
- Механики нас выручают, - сказал Михеев, кивнув в мою сторону.
- Товарищ командир, он заранее готовился к этому важному событию, - штурман начал напускать туман загадочности на эту чистейшую случайность. - За два дня до этого он специально просил меня показать, как работает самописец эхолота. Наверное, готовился к этому...
- И я об этом, - весело добавил командир. - Он знал, и предвидел, что будет. Чувствовал одним своим местом.
- Мы, штурмана, в долгу перед тобой, - сказал Томин. - Магарыч за нами.
- Да ладно, - отмахнулся я, чувствуя, как на плечи ложится невидимый груз внимания. - Не нагнетай таинственности. Придём домой - там и разберёмся.
Мне непривычно было стоять в центре этого тихого водоворота внимания. Я поймал себя на странном ощущении, что гораздо легче было воспринимать ставшие привычными "сражения" со старпомом, когда был в неудобной роли "козла отпущения". А штурман между тем не унимался:
- Всё у тебя будет: и вино, и "Плиска". Но вот скажи нам: как связаны эти оба случая - включение самописца и то, что за двое суток перед этим я по твоей просьбе показывал тебе его работу?
- Да не знаю! Случайно всё это, - в моём голосе уже сквозила усталость от этих ненужных "разборок".
- Не случайно. Это ему высшие силы подсказали, - вставил свои "5 копеек" Быстров.
- Штурман! Пока не расскажет - не наливай ему вина, - с каменно-серьёзным видом пошутил командир.
- Так и сделаем, товарищ командир, - поддержал его Томин.
- Если бы здесь был замполит, я сказал бы, что сделал это по велению моей комсомольской совести, - сказал я, стараясь свести всё в шутку.
Мне уже надоела эта ненужная навязчивая любознательность, приковывающая к моей персоне повышенное внимание. Не люблю я это. Всё выеденного яйца не стоит. Другой у меня был интерес, чисто географический. Мы всё ближе подходили к острову Матуа. Вот он, уходящий вверх громадный вулканический конус, хранилище военных тайн и природных сюрпризов, о которых ходили легенды. Вершина вулкана была скрыта под шапкой белых облаков, а сам вулкан уже заснежен почти до самого основания. Начало ноября - здесь уже зима, суровая и бескомпрмиссная. Остров, оказывается, был обитаем: на берегу просматривались несколько приземистых строений.
- И что, люди там живут? - спросил я.
- Погранзастава, - пояснил штурман. - Кроме них, других людей там нет.
Командир поднёс к глазам бинокль, вглядываясь в берег. Но даже невооружённым глазом видны были фигурки людей, которые носились по берегу вдоль кромки воды. Вероятно, появление у острова нашей подводной лодки без опознавательных знаков и без флага внесло сумятицу в их размеренный, отточенный пограничный ритм жизни.
- Сейчас они нас спросят, зачем мы к ним пожаловали, - сказал командир. - А мы им скажем, что в гости пришли. Праздник отмечать будем вместе с ними.
Осмотрев внимательно берег, Юрий Иванович распорядился:
- Здесь хорошее, тихое место. Вот тут и задерём корму вверх. Минёры, готовьте людей к осмотру волнорезов.
- Мостик! - раздался голос снизу. - Доложите командиру: с берега запрашивают: зачем вы сюда пришли?
- Ну вот, я так и знал, - сказал командир. - Доложи им, что мы будем осматривать наши волнорезные щиты, - и тут же добавил, уже себе под нос:
- Сейчас погранцы доложат в штаб. А те, в свою очередь, начнут выяснять: что да как, да почему... знакомая песня.
Остановили дизеля, и вот загрохотала якорная цепь, уходя в глубину. Дали малый ход моторами назад, чтобы якорь "забрал". Командир не спрашивал у штурмана об особенностях этой незапланированной якорной стоянки, он знает здесь все бухты, как свои пять пальцев. Его память хранит каждый мыс и каждую бухту - он старый морской волк.
Появление подводной лодки в бухте возле острова - событие, причём нечастое. И оно не могло остаться незамеченным местными пограничниками - такая у них служба, вечное всматривание в океанскую голубую даль. Да что там какая-то неизвестная лодка! К ним транспорт с почтой и продуктами приходит всего пару раз в год. И стоят они на своей вышке и всматриваются в океан, как робинзоны, в надежде: не покажется ли на горизонте какое-то судно. А тут - лодка без опознавательных знаков, и прямо в бухте. То, что лодка советская, на острове и не сомневались: ну не покажется вот так, открыто, какая-нибудь вражеская лодка на виду у берегового поста наблюдения. И ещё средь бела дня.
В нашем вышестоящем штабе доклад от пограничников о появлении лодки у острова Матуа приняли. Естественно, стали уточнять, почему мы покинули район и прибились к острову? Получив ответ, задали самый банальный, откатанный богатой флотской практикой, вопрос:
- Сколько вам нужно времени для устранения неисправности?
- Три часа, - радиосвязь работала отлично, и взятый "с потолка" ответ мгновенно улетел в вышестоящий штаб.
- Быстров, - повернулся командир к младшему минёру. - Если не снимешь сегодня свои волнорезы - высажу тебя на Топорковый островок.
Командир показал рукой на островок справа от нас, примерно в кабельтове. Это остров Топорков - именно так он называется. Плоский, как стол, с одиноко торчащим маячком посреди его ровной поверхности. Красноклювые птицы топорки, с криком носящиеся вокруг, и послужили теми основоположниками, давшими название этому маленькому невзрачному островку.
Не мешкая долго, приступили к задиранию кормы. Объявили тревогу, повторно продули дизелем балласт, а затем заполнили носовые цистерны. Нос лодки, и часть рубки ушли в воду. Корма тяжело поднялась кверху, обнажая стальные волнорезные щиты кормовых торпедных аппаратов. На корме - целая толпа, и там закипела работа. Всем процессом дирижировал Михеев, давая команды и постоянно заглядывая вниз. Механик тоже там машет руками, что-то им советует. Потом он переместился в нишу, где находился недавно утерянный аварийно-сигнальный буй, и внимательно осматривал его крепление.
С волнорезами дело двигалось быстро - там корячилась почти вся БЧ-3. Михеев исправно руководил процессом, но он не одинок в этом деле. Старпом Логвин тоже энергично суетился, раздавая советы. Но по сути, только мешал. Но не прогонишь же его в хорошо известном направлении - начальник! И верхний штаб не сидит без дела - по нашей лодке у них там сейчас напряг, ну прям горит всё. Время от времени от них шли бесконечные вопросы: что уже сделано, что осталось сделать и сколько ещё требуется нам времени.
Радист Гришанов как на побегушках: носится туда-сюда, из радиорубки в корму - Михеева информирует и ответы от него для штаба получает - товарищ командир уполномочил минёра на это дело. И опять бежит к себе на пост. Нервничает от этого командир БЧ-3, только от работы его отрывают, черти! Старпом тут тоже накал страсти пытается поддержать: взял и просто так обматерил мимоходом того самого Гришанова - мол, бегаешь тут, работать людям мешаешь, тудыть твою разтудыть! А Гришанов обиделся, стоит, оправдывается:
- Я-то здесь причём, товарищ капитан 3 ранга? Мне оно не надо. Это из верхнего штаба сведения запрашивают...
Наконец, после нескольких часов напряжённой, пропитанной потом и матом, работы, волнорезы были сняты и надёжно принайтованы к палубе. Уже сгущались сумерки, когда лодка снялась с якоря и, оставляя за кормой кильватерный след, пошла в океан. Командир позвал меня в кают-компанию и щедро налил полный стакан вина:
- Сам знаешь, за что.
Я всё понимал и не спрашивал - сказал только "Спасибо". Юрий Иванович молча вышел, а я сидел и пытался поймать этот тихий, почти сакральный кайф, и у меня это получалось. И кают-компания начинала казаться мне самым лучшим, самым добрым местом на нашей славной подводной лодке, надёжным укрытием от всего остального бренного мира.
Мне было приятно командирское внимание, но считать себя спасителем и провидцем в голову не приходило. Иначе я смог бы заглянуть в завтрашний день и увидеть прямо вот здесь, где я сейчас сижу - осколки от разбитого плафона, разлетевшиеся, как апофеоз величайшего завтрашнего скандала...
Продолжение следует.
Начало смотрите ТУТ.
Подписаться можно ЗДЕСЬ.