Я вообще-то взяла отгул в тот день. Специально. Хотела встретить Алину с тортом — ну, такой маленький праздник, первый экзамен всё-таки. История, первое июня. Она ушла с утра, я крикнула ей вслед что-то вроде «удачи, ни пуха», она обернулась в лифте, кивнула — и всё, дверь закрылась.
Я ещё постояла немного в прихожей. Подумала, что надо бы убраться пока, время есть. Потом сходить в торговый центр — там нормальная кондитерская на втором этаже, торты приличные.
***
Торговый центр у нас рядом, минут десять пешком. Первый этаж — обычный, там супермаркет, аптека, банкоматы, кофейня эта. Я мимо неё каждый раз прохожу, когда иду к лестнице. Запах кофе оттуда сильный, кофемашина шумит, играет негромкая музыка. Но в целом ничего особенного.
Я шла и думала про торт — брать с вишней или со сметанным кремом, Алина вроде говорила, что сметанный не любит, хотя я уже не была уверена.
И вот я поравнялась с кофейней, повернула голову в ту сторону и увидела её.
Алина стояла за стойкой. В чёрном фартуке с логотипом. На фартуке бейджик — я даже с расстояния увидела, что там написано «Алина». Она возилась с кофемашиной, потом подняла голову.
Мы посмотрели прямо друг на друга.
Я остановилась и замерла. Она тоже не двигалась секунды три, наверное. Потом за стойкой что-то пикнуло, она машинально повернулась к аппарату, и я прошла дальше. Зашла за угол к лестнице и встала там, прислонившись затылком к стене.
Не знаю, сколько я так простояла. Люди ходили мимо. Я смотрела куда-то вверх.
***
Потом достала телефон и позвонила Сергею. Бывшему мужу. Не знаю зачем, просто больше некому было.
Он ответил, я сказала что-то типа: «Алина не на экзамене, она работает в кофейне, я только что видела». Он помолчал немного и говорит: «Ну... поговори с ней». Я сказала «да» и повесила трубку.
Торт я всё-таки купила. Автоматически поднялась на второй этаж, взяла с вишней — или всё-таки сметанный, уже не помню — и пошла домой.
***
Дома я поставила торт на стол и стала ждать.
Алина пришла около четырёх. Позвонила в дверь — ключи, видимо, забыла утром. Я открыла. Она посмотрела на меня. Фартук был уже снят, но волосы всё равно немного пахли кофе.
Она зашла, поставила рюкзак у стены.
— Ты видела, — говорит. Не спросила, просто сказала.
— Видела.
Она прошла на кухню, я за ней. Села на свой стул — у окна, она всегда там сидит. Я осталась стоять у плиты.
Молчали наверное минуту. В соседней квартире телевизор бубнил сквозь стену, там у них всегда громко.
— С каких пор? — спросила я.
— С марта.
— Это три месяца.
Она кивнула.
Я не кричала. Не потому что сдерживалась — просто не было сил кричать. Я спросила про экзамен. Она сказала, что написала отказ от участия. Я не поняла сначала — оказывается, это можно сделать через заявление в школе. Она объяснила. Я слушала.
— И школа не позвонила? — говорю.
— Они отправили уведомление в электронный дневник. В конце мая.
Я достала телефон. Нашла приложение. Там правда было уведомление — непрочитанное, с датой двадцать восьмого мая. «Информация об изменении состава участников ЕГЭ». Я его не открывала. Просто не открывала.
Алина смотрела на меня. Я положила телефон на стол.
***
Потом она начала говорить. Не сразу, сначала долго молчала и смотрела в окно. Потом сказала, что в феврале была диагностика в школе — плохо написала. Учительница предупредила, что так ЕГЭ не сдать. Алина попросила её не звонить мне, учительница согласилась.
— Зачем ты попросила не звонить?
Она пожала плечами. Потом говорит:
— Не хотела, чтобы ты расстраивалась. Ты и так... ну, ты устаёшь.
Я не знала, что на это ответить.
В апреле был пробный ЕГЭ. Двадцать баллов. Для поступления нужно было минимум тридцать два.
— Двадцать, — повторила я.
— Да.
— И ты ничего не сказала.
— Нет.
Она уставилась на стол. У неё руки были сложены перед собой, она их не убирала. Потом говорит, тихо:
— Я не знала, как сказать. Что не справляюсь. Ты так на меня рассчитывала всегда...
— Я рассчитывала?
— Ну. Ты всегда говорила — вот поступишь, вот выучишься, всё будет нормально. Ты распечатала это расписание, повесила на холодильник.
— И что, это плохо, что распечатала?
— Нет. Просто... я смотрела на него каждый день. И думала, что скажу тебе, и ты будешь смотреть на меня как на... не знаю. Как будто я тебя подвела.
Мы помолчали. За стеной телевизор переключили, теперь там шла какая-то реклама.
***
Про работу я выспрашивала её подробно. Оказывается, устроилась в марте, три смены в неделю. Говорила мне, что ходит на курсы подготовки к ЕГЭ. Я не проверяла. Я была рада, что она сама нашла курсы, что не надо платить репетитору.
— Сколько ты там зарабатываешь? — спросила я.
— Ну... за три месяца накопила около тридцати тысяч.
— Зачем?
Она помолчала.
— Хотела снять комнату после выпускного. Уйти.
— Уйти куда?
— Просто... жить отдельно. Я не знаю ещё. Я не хотела тебе говорить, потому что ты бы...
— Что я бы?
Она не ответила. Отвернулась к окну.
Я тогда подумала про Свету — её одноклассницу. Света сегодня сдавала этот экзамен. Хотела поступать на культурологию, звала Алину туда же. Ну, видимо, не в этом году...
У меня защипало глаза. Я отвернулась, достала из шкафчика кружки, поставила чайник — просто чтобы что-то делать руками.
— Алин, — говорю. — Ты понимаешь, что я не знала ничего этого? Совсем ничего?
— Понимаю.
— Я думала, ты готовишься. Я думала, у тебя всё нормально.
— Я знаю. Всё и нормально.
Она повернулась ко мне. У неё были красные глаза — она не плакала пока, но было видно, что вот-вот.
— Но ты не спрашивала, нормально ли.
Я хотела ответить — конечно спрашивала. Но промолчала. Я спрашивала «как дела», она говорила «нормально, готовлюсь», и я шла дальше. Это не одно и то же.
***
Чайник закипел. Я налила воду, поставила кружки на стол. Алина взяла свою, держала в руках, не пила.
Потом она всё-таки заплакала — не громко, просто слёзы пошли, она их не вытирала сначала. Я подошла, села рядом. Не обнимала — просто сидела рядом.
— Я не знаю, что теперь делать, — сказала она. — Я правда не знаю.
— Я тоже не знаю, — говорю.
Это была правда. Я не знала. Что будет с остальными экзаменами, с этой работой — я не знала. Что она хочет делать вообще — тоже не знала. И она, кажется, не знала.
Мы сидели на кухне, пили чай, который уже почти остыл. За окном было самое начало лета, кричали и смеялись дети.
***
Торт так и стоял на столе в коробке. Мы его не открывали.
Я не знаю, когда откроем. Может, завтра. Может, никогда.
Алина ушла к себе. Я слышала, как она легла — кровать у неё скрипит немного. Я посидела ещё на кухне, потом тоже пошла к себе.
Перед сном открыла всё-таки дневник. Нашла то уведомление, прочитала его. Там было написано коротко и официально — что такая-то ученица отозвала заявку на участие в ЕГЭ по истории. Дата — двадцать восьмое мая.
Четыре дня назад.
Я выключила телефон.
***
Я не знаю, что будет дальше. Честно. Может, она пока продолжит работать, а в следующем году решится все же поступать. Может, найдёт что-то другое. Я не знаю, захочет ли она снимать комнату, и что я на это скажу, если всё же захочет.
Мы поговорили. Первый раз за долгое время по-настоящему. Но от одного разговора ничего особо не решается — это я понимаю. Завтра всё равно надо будет как-то жить дальше, и послезавтра тоже.
А расписание ЕГЭ так и висит на холодильнике. Впереди русский и математика, которые пропускать нельзя.
Подписывайтесь, ставьте лайки и пишите комментарии, а также читайте другие истории на нашем канале: