Первого июня я проснулась в пять утра от звонка.
Не от будильника. От телефона. Высветился номер мамы — и у меня сразу что-то сжалось внутри, потому что мама никогда не звонит в пять утра. Никогда.
— Лен, я не могу встать, — сказала она. Голос был странный. Тихий, как будто она говорила из-под воды. — Голова кружится, и вот тут вот болит...
Она не договорила. Я уже сидела на кровати и нашаривала тапки.
***
Мы с Игорем планировали это три месяца.
Три месяца — это не просто так сказано. Это переговоры, договорённости, распечатанный на холодильнике график. Дети — Митя, ему девять, и Соня, ей шесть — последние полгода жили в режиме «потерпите, вот будет лето». Школа, секции, бесконечные простуды, февраль, март, апрель. Соня в апреле спросила меня: «Мам, а лето — это правда?» Я засмеялась тогда. Сказала — правда, солнышко, правда.
График выглядел красиво. Первую неделю июня — дети у моей мамы на даче. Потом неделю у свекрови Тамары Николаевны, она живёт в Подмосковье, у неё участок, бассейн надувной, качели. Потом мы с Игорем берём отпуск и едем все вместе на море. Краснодарский край, домик с верандой уже оплачен.
Всё было продумано. Всё было согласовано.
Первого июня в пять утра всё это рассыпалось.
***
Маме вызвали скорую. Давление двести на сто десять, она лежала на диване и не могла повернуть голову — начинало плыть. Врач сказал: никаких детей, никакой дачи, постельный режим минимум две недели, потом посмотрим.
Я стояла в её прихожей и смотрела на её тапки у порога. Старые, стоптанные, с помпонами. Мама их носит лет пятнадцать, я сто раз говорила — выброси. Она говорит — удобные.
Позвонила Игорю.
— Игорь, мама в больнице, дачи не будет.
Пауза.
— Подожди, как не будет? У нас же...
— Давление. Скорая только что уехала. Она лежит.
Ещё пауза. Я слышала, как он дышит.
— Ну и что теперь?
Я не знала, что теперь. Я стояла в прихожей и смотрела на тапки с помпонами.
***
Вернувшись домой, я позвонила свекрови.
Тамара Николаевна взяла трубку после третьего гудка. Голос бодрый, она уже не спала — она вообще жаворонок, встаёт в шесть, делает зарядку, пьёт какой-то травяной чай.
— Тамара Николаевна, у нас ЧП. Мама заболела, дача отменяется. Можно мы привезём детей к вам пораньше? Прямо сейчас, сразу на две недели?
Тишина. Не пауза — именно тишина. Долгая.
— Лен, ну я не знаю...
— Что не знаете?
— Я же говорила Игорю. Я в отпуск собираюсь. Мы с Верой Семёновной ещё в марте договорились — едем в Карелию на пять дней, там домик сняли... А с восьмого я вас жду.
Я не сразу поняла.
— Когда едете?
— Ну вот... Второго.
Второго июня. Завтра.
— Тамара Николаевна, почему вы не сказали об этом?
— Ну я говорила Игорю ещё в апреле, что у меня планы...
— Игорю. Не мне.
Она помолчала.
— Ну вы же семья, я думала он скажет...
Благодарим за чтение и будем рады вашей подписке на наш канал! Новые истории каждый день — искренние, без прикрас! СПАСИБО!
***
Игорь, разумеется, не сказал.
Я нашла его на кухне. Он стоял у окна со стаканом воды и смотрел во двор. Митя и Соня ещё спали — было семь утра.
— Ты знал, что мама едет в Карелию?
Он не обернулся сразу. Это само по себе уже ответ.
— Она говорила что-то в апреле...
— Что-то. Игорь, она говорила конкретно, что едет второго июня. Ты это знал и не сказал мне?
— Я думал, она передумает.
— Ты думал. — Я села на табуретку. — Ты думал, что твоя мать передумает ехать в отпуск, который она планировала с марта. Сама по себе передумает. И ты решил мне не говорить.
— Лен, ну не начинай...
— Я не начинаю. Я спрашиваю.
Он поставил стакан. Обернулся.
— Ну что ты хочешь от меня услышать? Да, не сказал. Не думал, что это имеет значение. Мало ли что бывает.
Разберёмся. Мало ли что бывает.
***
В семь тридцать мне позвонили с работы.
Я работаю в логистической компании, менеджер по ключевым клиентам. Звонил Дмитрий Олегович, мой руководитель. Голос у него был такой, каким он говорит только когда что-то горит по-настоящему.
— Лена, тут такое дело... Финские клиенты, ты с ними работала два года, они требуют тебя лично. Контракт на три миллиона, они готовы подписать, но только если ты приедешь на встречу. Седьмого июня. В Питере.
Седьмого июня. Через шесть дней.
— Дмитрий Олегович, мы с мужем и так с утра до ночи на работе, а у меня мама, дети, у меня...
— Лена. Три миллиона. Я тебя прошу.
Я смотрела в окно. Во дворе уже кто-то выгуливал собаку. Обычное утро. Первое июня.
***
Митя проснулся в восемь. Вышел на кухню в пижаме, волосы торчат, глаза ещё не открылись толком.
— Мам, мы сегодня к бабе Нине едем?
Баба Нина — это моя мама.
— Нет, солнышко. Баба Нина заболела.
Он сел. Посмотрел на меня.
— А на дачу?
— Нет.
— А к бабе Тамаре?
Я помолчала секунду.
— Тоже нет. Баба Тамара уезжает.
Он помолчал. Потом сказал — тихо, без истерики, что было почти хуже истерики:
— А море будет?
— Море будет. Море точно будет.
Он кивнул. Встал. Пошёл обратно в комнату. Уже в дверях обернулся:
— Мам, а чего тогда вообще было обещать?
Я не нашлась что ответить.
***
Тамара Николаевна уехала второго. Я видела её фотографии во ВКонтакте — Карелия, озеро, закат, она в панаме улыбается. Подпись: «Наконец-то отдыхаю». Лайков сорок семь.
Я не стала ничего писать под фото. Просто закрыла телефон.
Игорь взял три дня за свой счёт. Это было хорошо. Это было правильно. Но три дня — это три дня, а мне нужно было ехать в Питер седьмого, и дальше работа до пятнадцатого, и дети — вот они, живые, реальные, им нужно куда-то деться хотя бы до восьмого.
Мы обзвонили всех. Подруга Катя взяла Соню на два дня — у неё дочка того же возраста, они дружат. Соседка Людмила Ивановна, пенсионерка, добрая женщина, согласилась забрать Митю из секции во вторник и четверг. Игорева коллега Наташа, у которой сын-ровесник, выгуляет обоих в выходные днем.
Это называется — собирать детей по кускам.
***
В Питере я подписала контракт. Финны были довольны. Дмитрий Олегович прислал сообщение: «Лена, ты лучшая». Я сидела в кафе на Невском, пила кофе, смотрела на проспект и думала о том, что Соня сегодня ночует у Кати, а Митя дома с папой, и что через восемь дней мы все едем на море, и что домик с верандой уже оплачен, и что всё будет хорошо.
Потом позвонил Игорь.
— Лен, тут такое дело... Мне на работе сказали, что в июле горит проект, они просят перенести мой отпуск...
Я поставила чашку на блюдце.
Очень аккуратно поставила.
— Игорь.
— Лен, я понимаю, но...
— Игорь, домик оплачен. Дети ждут море с февраля. Соня спрашивала, правда ли лето существует.
— Я знаю, но проект...
— Ты скажешь им нет.
— Лен...
— Ты. Скажешь. Им. Нет.
Долгая пауза.
— Я попробую.
***
Он попробовал. Ему сказали — или проект, или заявление по собственному. Он позвонил мне в одиннадцать вечера, я уже лежала на верхней полке плацкарта в поезде до дома.
— Лен, я не могу. Понимаешь? Я не могу потерять работу.
Я лежала и смотрела в потолок. Пожелтевший от времени потолок не самого старого вагона.
— Значит, моря не будет.
— Лен, мы вернём деньги за домик, там же возврат...
— Игорь, дело не в деньгах.
— Я знаю, но...
— Дело в том, что мы обещали детям. Мы три месяца говорили им — потерпите, будет лето. Митя спросил меня недавно, зачем вообще было обещать. Ему девять лет, Игорь. Девять.
Он молчал.
— Я что-нибудь придумаю, — сказал он наконец.
— Что ты придумаешь?
— Не знаю. Что-нибудь.
***
Я вернулась из Питера восьмого утром. Дети бросились ко мне в прихожей — Соня повисла на шее, Митя сделал вид, что ему уже не девять, а минимум пятнадцать, но всё равно стоял рядом и не уходил.
Вечером, когда они уснули, я позвонила Тамаре Николаевне.
Она взяла трубку. Голос довольный, отдохнувший.
— Лена, привет! Как вы там? Приедете завтра?
— Нормально. Тамара Николаевна, Игорь завезет детей утром, но я хочу вас спросить кое-что сейчас.
— Конечно, спрашивай.
— Вы знали, что первого июня начинаются каникулы. Вы знали, что мы рассчитываем на вас. Вы сказали об отпуске только Игорю, в апреле, один раз. Почему вы не позвонили мне?
Пауза.
— Ну, Лена, я же говорила Игорю...
— Я организую жизнь этой семьи. Не Игорь. Я. Расписание, секции, врачи, каникулы — это всё я. Вы это знаете.
— Ну зачем ты так...
— Я не «так». Я спрашиваю. Потому что из-за того, что вы сказали только Игорю, а Игорь решил, что вы передумаете, мои дети провели первую неделю каникул разобранными по чужим домам. Соня плакала у Кати в первую ночь. Митя не плакал, но он спросил меня, зачем вообще было обещать.
Тамара Николаевна молчала.
— Я просто хочу, чтобы вы это знали, — сказала я. — Не чтобы поругаться. Просто чтобы знали.
И положила трубку.
***
Игорь придумал. Отпросился всего на неделю, отказавшись от законных двух сейчас и двух осенью. Отказался от проектной премии. Только чтоб отпустили и не увольняли. Домик мы не вернули — поехали. Не на две недели, как планировали, а на семь дней.
Соня первый раз увидела море. Она стояла на берегу и молчала минуты три — просто смотрела. Потом обернулась ко мне и сказала:
— Мам. Оно настоящее.
Митя зашёл в воду по пояс и заорал от холода на весь пляж. Игорь смеялся. Я смеялась.
Семь дней — это мало. Это очень мало.
Но Соня теперь знает, что море настоящее, а лето — это правда.
Подписывайтесь, ставьте лайки и пишите комментарии, а также читайте другие истории на нашем канале: