— Лесь, ну ты же понимаешь, бизнес есть бизнес, — Снежана улыбалась поверх кофейного стакана, говоря громко, чтобы её слышали все, кто стоял в очереди у кофемашины. — Мы с тобой как сёстры. Но решение принимаю не я. Ирина Львовна сказала, что по твоей категории — заморозка. Я тут вообще ни при чём.
Олеся не ответила. Налила себе кофе. Развернулась и пошла к своему столу через опенспейс, мимо двенадцати голов, которые сначала повернулись в сторону кофеуголка, а потом старательно уткнулись в мониторы.
***
Со Снежаной они познакомились на первом курсе. Сидели за одной партой на лекциях по статистике, готовились вместе к экзаменам. Снежана — громкая, быстрая, со смехом, который ловили в любой аудитории. Олеся — тихая, с короткой стрижкой, в очках, всегда с блокнотом, исписанным мелким аккуратным почерком.
После института они вместе сидели на собеседовании в рекламное агентство на Большой Татарской. Брали двоих младших аналитиков. Взяли обеих. Снежана хлопнула Олесю по спине:
— Видишь? Мы команда. Симбиоз.
Шесть лет работали вместе. Первые четыре года — идеальные: прикрывали друг друга, когда одна задерживалась с обеда; Снежана знала, что Олеся не любит выступления, и забирала её часть на презентациях; Олеся пересчитывала за неё бюджеты. На дни рождения дарили друг другу одинаковые шарфы — это была их шутка.
Потом пришла Ирина Львовна.
Её взяли на место прежней начальницы, ушедшей в декрет. Худая, с прямой спиной и очками на тонкой цепочке. Здоровалась по имени-отчеству, говорила медленно, с придыханием в конце фраз. Первую неделю казалось — мечта. На второй она вызвала в кабинет старшего аналитика Михаила и о чём-то с ним долго беседовала. Через три дня Михаил написал заявление по собственному.
— Не знаешь, что у Михаила? — спросила Олеся у Снежаны в курилке.
— Не знаю, — пожала плечами Снежана. — Видимо, не сработался.
Через месяц на летучке Ирина Львовна сказала:
— Хочу здоровой конкуренции. Кто делает результат — растёт. Кто имитирует — уходит. Это нормально, это рынок.
Кто-то натянуто засмеялся. Олеся посмотрела на Снежану. Снежана кивала.
***
Это началось не сразу.
Сначала Снежана перестала звать на обеды. Как-то в среду Олеся подошла к её столу с курткой в руках, а Снежана, не поднимая головы, сказала:
— Лесь, я сегодня с Ириной Львовной. Она пригласила.
— Ага, — сказала Олеся.
И пошла в столовую одна.
В четверг — то же. В пятницу Снежана уже не объясняла, просто исчезала ровно в час. Олеся ела свою чечевицу с грибами в столовой за столиком в углу и смотрела, как во дворе болтают два мужика из логистики.
Через две недели Ирина Львовна вызвала её к себе.
— Олеся, посидите. Скажите, как вы оцениваете работу Снежаны?
— Хорошо оцениваю.
— Просто хорошо? — Ирина Львовна сняла очки, начала протирать их платочком. — Или есть нюансы?
— Я не понимаю вопроса, Ирина Львовна.
— Ну, между нами. Как подруга подруге. Бывает, что человек тянет вниз, или наоборот тащит на себе.
— Ну с отчётами у нее все нормально.
— Точно?
— Точно.
Ирина Львовна вернула очки на нос.
— Хорошо. Я просто уточняла. Можете идти.
Олеся вышла, дошла до своего стола, села. И сразу написала Снежане в чат:
«Слушай, она меня сейчас вызывала. Спрашивала про твои отчёты. Я сказала, что у тебя всё хорошо.»
Ответ пришёл через минуту:
«Спасибо, подруга! Ты лучшая. Расскажешь подробнее за обедом?»
— За обедом, — повторила Олеся себе под нос.
Они в тот день не пошли вместе обедать. Снежана опять убежала к Ирине Львовне.
***
Через месяц на летучке Ирина Львовна объявила:
— У нас есть информация, что данные по клиенту «Авангард» попали к конкурентам. Это серьёзно. Я буду разбираться лично с каждым, кто имел доступ.
В кабинете у Ирины Львовны Олеся сидела сорок минут. Тридцать — отвечала на одни и те же вопросы, которые задавались по кругу:
— Вы делились этим документом с кем-то вне компании?
— Нет.
— Может быть, обсуждали с подругой, с молодым человеком, с родителями?
— Нет.
— Странно. Потому что у меня есть основания думать, что информацию слили именно вы.
— Какие основания?
— Этого я сказать не могу. Источник я защищаю.
Олеся вышла из кабинета и пошла в туалет. Заперлась в кабинке, села на закрытый унитаз и стала разглядывать дверной шпингалет. Шпингалет был хромированный, с маленькой царапиной у основания. Так она просидела минут двадцать.
Через неделю Олесе объявили выговор. С формулировкой «за нарушение режима конфиденциальности коммерческой информации».
— Это какое-то недоразумение, — сказала Олеся в кабинете отдела кадров. — Я никому ничего не сливала!
— Это решение Ирины Львовны. Если хотите оспорить — пишите служебную записку на имя гендиректора. Только я бы не советовала.
Олеся ничего не написала.
Снежана подошла к её столу в тот же вечер.
— Лесь, я в шоке. Просто в шоке. Кто это мог сделать?
— Не знаю.
— У тебя есть подозрения?
— Нет.
— Слушай, ты не переживай. Это всё уляжется.
— Угу, — сказала Олеся.
Снежана положила ей руку на плечо. Тёплая, тяжёлая рука. Олеся не дёрнулась. Просто сидела и смотрела в монитор, где была открыта половина годового отчёта по клиенту «Северсталь».
***
Через два месяца после выговора объявили о повышении.
— Друзья, — сказала Ирина Львовна на летучке, — у нас радостная новость. Снежана возглавит отдел аналитики. Это решение принято с учётом её вклада за последние полгода. Снежана, прошу.
Снежана встала. На ней была белая шёлковая блузка, которую Олеся раньше не видела. И туфли на каблуках, которых тоже не видела. Снежана улыбнулась, поправила волосы:
— Спасибо, Ирина Львовна. Спасибо команде. Я знаю, что у нас впереди много работы, и я готова её делать вместе со всеми. Особенно хочу сказать — Лесь, ты со мной с первого дня, и я очень рада, что мы продолжаем работать вместе. Мы с тобой как сёстры.
Кто-то захлопал. Олеся хлопала вместе со всеми. Считала про себя: раз, два, три, четыре, пять.
После летучки пошла в туалет, к той же кабинке, к тому же шпингалету с царапиной. Сидела минут десять. Потом вышла, помыла руки, вернулась к рабочему столу.
***
Через неделю Снежана прислала всему отделу письмо.
«Уважаемые коллеги! По результатам пересмотра окладов индивидуальные изменения каждый получит на личную почту. Спасибо за работу!»
Олеся открыла своё письмо.
«Уважаемая Олеся, по результатам пересмотра в текущем периоде ваш оклад остаётся без изменений. Решение основано на оценке эффективности за последние два квартала. Снежана.»
Олеся перечитала. Открыла соседнюю вкладку — общий чат отдела, где минуту назад девушка Карина написала: «Спасибо за прибавку! Очень неожиданно и приятно».
Через пять минут — сообщение от парня из соседнего сектора: «Подтверждаю, огонь!»
Олеся закрыла вкладку.
В обед она сидела в столовой, ела гречку с подливой. Снежана подсела к ней.
— Лесь.
— М-м.
— Послушай. Я знаю, что ты обиделась.
— Я не обиделась.
— Обиделась, я вижу. Слушай, ты пойми. Мы с тобой как сёстры — но бизнес есть бизнес. У меня нет полномочий поднимать тебе оклад, если HR не согласует.
— Угу.
— Не угукай, поговори со мной нормально.
Олеся подняла глаза.
— Я нормально с тобой разговариваю. Я ем гречку. Я не плачу. Я не кричу. Что ещё тебе нужно?
— Чтобы ты поняла, что я тут ни при чём.
— Я поняла.
Снежана смотрела на неё молча секунд тридцать.
— Лесь, ты странная стала.
— Возможно.
Снежана встала и ушла к другому столу — к Ирине Львовне, которая как раз входила с подносом.
***
В тот же вечер Олеся не пошла домой сразу.
Она дождалась, пока в офисе останется только дежурный охранник и пара айтишников в серверной. Потом подошла к стойке IT — там обычно сидел Андрей. Немолодой, лет сорока пяти, в свитере с растянутым воротом. Не любил разговоры, общался с миром в основном через тикет-систему.
— Андрей, привет. У меня вопрос. Не как к коллеге, а как к человеку.
Андрей оторвался от монитора. Посмотрел поверх очков.
— Слушаю.
— У меня в последние месяцы пропадали сообщения из корпоративного чата. Я хотела восстановить переписку — мне нужны мои собственные данные. Возможно?
— Технически — да. У нас все копии хранятся на сервере девяносто дней. Напиши заявку, я одобрю.
— А заявку видит начальство?
— Видит непосредственный руководитель.
— А если без заявки?
Андрей помолчал.
— Олеся, ты у меня раньше ничего не просила. Шесть лет работаем.
— Не просила.
— А я тебе должен — ты в прошлом году меня очень выручила с проектом. Сколько сообщений нужно?
— Все, где я упоминаюсь. И все, где Снежана пишет про меня Ирине Львовне.
Андрей посмотрел в монитор. Потом снова на Олесю.
— Это уже не «твои данные».
— Я знаю.
— Тебе зачем?
— Меня здесь подставили.
Андрей кивнул один раз.
— Дай мне свою личную почту. Не корпоративную.
Олеся написала на стикере. Андрей убрал стикер в нагрудный карман рубашки.
— Пришлю в пятницу вечером. Ничего больше я об этом не знаю и не помню. И ты не помнишь.
— Договорились. Спасибо.
***
В пятницу вечером Олеся получила архив на личную почту.
Дома, на кухне, в съёмной однушке в Алтуфьево, она открыла ноутбук. Поставила чайник. Распаковала архив.
Триста сорок два файла. Выгрузки переписок. От Снежаны — Ирине Львовне. За последние восемь месяцев.
Олеся открыла первый. Читала медленно.
«Ирина Львовна, я тут поговорила с Олесей, как вы просили. Она, между прочим, считает, что отчёт по «Авангарду» вёлся неправильно. Сказала, что вы не учли сезонность. Я ей возразила, конечно, но она настаивала.»
Олеся не говорила такого. Никогда. Она вообще не работала по проекту «Авангард» — он шёл через другой отдел.
Открыла второй файл.
«Ирина Львовна, между нами. Олеся показала мне переписку с одним парнем из "Прометея" (да, тот самый конкурент). Они там что-то обсуждали по клиентам. Я не лезла, но что-то это нехорошо пахнет.»
Олеся не знала никого из «Прометея». У неё там не было ни одного контакта.
Третий файл — про то, что Олеся «постоянно жалуется на компанию» и «это уже не та Олеся, которую вы знали два года».
В одиннадцатом — речь шла о выговоре.
«Ирина Львовна, как и обещала. У Олеси есть доступ к общему диску, где лежат рабочие папки нашего сектора и соседних. В августе она запрашивала у Кости пароль на одну из папок — я уточняла. Я бы на вашем месте именно с этой стороны заходила.»
Олеся в августе действительно запрашивала у Кости пароль. На рабочую папку смежного проекта, в котором участвовала. К «Авангарду» это отношения не имело. Но в письме Снежаны намёк звучал так, что любой непосвящённый прочитал бы как саму суть слива.
Олеся встала из-за стола, подошла к раковине. Чайник свистел давно — она его не слышала. Выключила газ.
Села обратно. Открыла файл двадцать первый, тридцать второй, сорок седьмой. Везде одно: Снежана «между прочим», «как подруга», «между нами», «не хотела бы говорить, но»...
В семьдесят восьмом файле, после повышения, была переписка про оклады.
«Снежана, по Олесе — заморозить, как договаривались. Остальным — пятнадцать процентов, как объявляли.» — писала Ирина Львовна.
«Поняла, Ирина Львовна. Я с ней поговорю сама. Скажу про эффективность за два квартала. Объясню, что это не моё решение.» — отвечала Снежана.
«Молодец. Главное — чтобы публично всё выглядело по-сестрински. У вас же дружба с института. Не давайте повода говорить, что вы её выдавили.»
Олеся закрыла ноутбук.
Просидела на кухне до полуночи. Потом встала, вымыла кружку, выключила свет. Легла спать.
Утром позвонила маме. Сказала, что у неё всё хорошо. Спросила про дачу, послушала про соседскую сливу, которая в этом году ничего не уродила.
После разговора с мамой Олеся села за ноутбук и начала рассылать резюме.
***
Первый отклик пришёл через четыре дня.
Это была крупная компания на «Аэропорте» — аналитический отдел в холдинге, который занимался ритейлом. Олеся прошла два собеседования за неделю. На третье её позвали к директору департамента — высокому мужчине лет пятидесяти, в рубашке с закатанными рукавами.
— Олеся, мне понравились ваши кейсы. Скажите, почему вы хотите уйти с текущего места?
Олеся думала об этом вопросе. Готовилась к нему. Но сейчас, сидя напротив директора, поняла, что готовая речь не годится.
— Меня там подставили, — сказала она. — И я больше не хочу там работать.
Директор кивнул один раз.
— Сильно подставили?
— Достаточно, чтобы я ушла.
— Без скандала?
— Без скандала.
— А кто подставил?
— Это уже не важно. Это уже моя бывшая работа.
Директор посмотрел на неё ещё секунду, потом улыбнулся одним уголком рта.
— Хороший ответ. Когда сможете выйти?
— Через две недели после подписания.
— Подпишем сегодня. Жду вас четырнадцатого числа.
***
Заявление об увольнении Олеся положила Снежане на стол на следующий день. Утром, до её прихода. Снежана пришла в десять, она теперь часто приходила в десять, потому что «руководитель отдела имеет право». Увидела бумажку, прочитала. Подошла к Олесиному столу.
— Лесь. Что это значит?
— Это значит, что я увольняюсь.
— Куда?
— На другую работу.
— Я могу узнать куда?
— Можешь не узнавать.
Снежана стояла молча, теребя в руке заявление.
— Лесь, ты из-за заморозки оклада?
— Нет.
— А из-за чего?
— Снежана, я не буду это сейчас обсуждать.
— Послушай. Я понимаю, что тебе обидно. Но ты должна понять — я тут не главное звено. Если ты уйдёшь, ты ничего не изменишь. Просто потеряешь шесть лет стажа в компании, где тебя знают.
Олеся отвернулась к монитору.
— У меня сейчас встреча с Костей по бюджету. Я отойду.
И встала.
Снежана осталась стоять у её стола с заявлением в руках.
***
Две недели Олеся отрабатывала спокойно. Передавала дела Карине — той самой, которая «спасибо за прибавку, очень неожиданно». Объясняла, показывала, делилась шаблонами.
Снежана подходила несколько раз. «Может, всё-таки сядем поговорим?» — «Не сейчас». «Я хочу, чтобы мы расстались по-человечески.» — «Мы и так по-человечески. Я работаю, ты руководишь.»
За три дня до ухода — снова:
— Лесь, у меня к тебе личная просьба. Когда будешь уходить — не делай мне плохо. Я тебя очень прошу.
— Что именно ты имеешь в виду?
— Я не знаю. Просто... ну, чтоб без неожиданностей.
Олеся смотрела на неё пару секунд.
— Без неожиданностей, — ответила она.
И вернулась к экрану.
***
В последний рабочий день Олеся пришла в офис в восемь утра. Села за стол. Открыла ноутбук. Достала из внутреннего отделения сумки флешку — ту, что лежала там третью неделю. Подключила. Открыла папку — триста сорок два файла, отсортированные по датам. Плюс отдельный документ — «Хронология. Олеся К.». Двенадцать страниц, без эмоций, с датами и ссылками на каждый файл.
Олеся открыла рабочую почту. Написала письмо.
Адресаты: гендиректор Эдуард Михайлович и заместитель гендиректора Павел Игоревич в копии. Павел Игоревич был тот, кто два года назад в курилке сказал Олесе: «Олеся, у вас аналитический талант. Берегите его». Олеся это помнила, хотя за два года ни разу с ним больше не разговаривала.
Текст письма она писала минут десять.
«Уважаемые Эдуард Михайлович и Павел Игоревич.
Сегодня мой последний рабочий день в компании. Я не пишу с просьбой что-либо изменить — моё решение принято.
В приложении — архив переписки руководителя отдела аналитики (Снежана С.) с директором департамента (Ирина Львовна П.) за последние восемь месяцев. Из переписки следует:
1. Информация, на основании которой мне был объявлен выговор за слив данных по клиенту "Авангард", была сфабрикована. Я не имела доступа к проекту "Авангард" и не имела контактов в компании-конкуренте. Подтверждение — файлы 11, 14, 23.
2. Решение о заморозке моего оклада при общем повышении на пятнадцать процентов было согласовано заранее, ещё до моей формальной оценки эффективности. Подтверждение — файлы 76–82.
3. На протяжении восьми месяцев Снежана С. передавала Ирине Львовне ложные сведения о моих высказываниях, моём отношении к компании и моей работе. Подтверждение — файлы 1–10, 15–22, 28–47.
Я не прошу разбирательства и не претендую на восстановление. Я ухожу в другую компанию.
Я считаю, что такая практика разрушительна для коллектива и для бизнес-показателей отдела. Решать, что с этим делать, — ваше право и ваша ответственность.
С уважением, Олеся К.»
Олеся прикрепила архив с файлами и «Хронологию». Перечитала. Нажала «Отправить».
Письмо ушло в 8:43 утра.
В 9:15 пришла Снежана. В 9:40 её вызвали к гендиректору. В 10:20 Снежана вышла оттуда. Прошла мимо Олесиного стола, не глядя в её сторону. Села за свой компьютер. Сидела неподвижно минут двадцать.
В 11:00 Олесю вызвали в кадры — на оформление увольнения.
В 16:00 она сдала пропуск охраннику, забрала с рабочего стола рюкзак, попрощалась с Кариной — коротко, без объяснений — и вышла из здания.
На улице был октябрь, прохладно. Олеся шла до метро пешком.
***
Через четыре дня Олеся вышла на новую работу.
Холдинг на «Аэропорте» оказался спокойным местом. Большой офис-опенспейс, тихая музыка из колонок в углу, кухня с тремя кофемашинами. Олесе достался стол с алоэ в горшке — кто-то его сюда поставил и забыл. Соседку по столу звали Полина. Полине было лет тридцать, у неё были рыжие волосы и привычка постукивать ручкой по столу, когда она думала.
— Олеся, тебе показать столовую? — спросила Полина в первый день.
— Покажи.
В столовой Полина рассказала, какой кофе ничего, а какой ужасный. Сказала, что у них в отделе обычно ходят обедать вместе, и пригласила Олесю.
— Спасибо, — сказала Олеся. — Я подумаю.
Полина не настаивала. Просто кивнула и заговорила о другом.
***
Через три недели после ухода Олеся ехала в автобусе на работу. Звонил телефон — номер незнакомый.
— Алло.
— Лесь.
Олеся помолчала.
— Лесь, это я.
— Я узнала, Снежана.
— Лесь, не бросай трубку, пожалуйста. Я знаю, что неудобно. Я знаю, что я перед тобой виновата. Я просто хочу...
— Что хочешь?
— Я хочу, чтобы мы поговорили. По-человечески. Не как тогда. Я многое поняла. Я хочу извиниться.
— Извиниться за что?
— За всё. За выговор. За оклад. За то, что я писала Ирине Львовне. Я знаю, что ты всё знаешь. У меня сейчас... ну, не очень всё. Меня понизили. Сделали обратно старшим аналитиком. И сократили в зарплате почти в два раза. И Ирина Львовна со мной не разговаривает.
Олеся молчала.
— Лесь, ты слышишь?
— Слышу.
— Я знаю, ты меня сейчас ненавидишь. Но мы с тобой столько лет. Мы как сёстры были. Ну забудь ты старые обиды. Я была идиоткой. Я просто хотела повышения. Я думала, ты с самого начала понимаешь, что это игра.
— Игра?
— Да. Ну как у всех. Соревнование. Я не знала, что ты так это воспримешь. Лесь.
Олеся сидела в автобусе, глядя в окно. Он уже подъезжал к её остановке. Она смотрела на стекло, где отражалось её лицо — короткая стрижка, очки, спокойный взгляд.
— Снежан, — сказала Олеся.
— Да?
— Я приехала. Мне выходить, не могу больше разговаривать.
— Лесь, ну подожди. Скажи мне хоть что-нибудь. Можно я тебе перезвоню вечером?
Олеся отвела телефон от уха. Посмотрела на экран — там были маленькие цифры, отсчитывающие секунды разговора: 1:47, 1:48, 1:49.
Нажала кнопку отбоя.
Положила телефон во внутренний карман пальто. Двери открылись. Олеся вышла на улицу и отправилась к новому офису.
***
На работе её ждала Полина с двумя стаканами кофе.
— Тебе с молоком или без?
— Без, спасибо.
— Лесь, у нас сегодня в обед день рождения Маши из соседнего отдела. Зовут наш отдел тоже. Пойдёшь?
— Я не пойду. Спасибо, что позвала.
— Окей. В другой раз тогда.
— В другой раз — может быть.
Полина не обиделась. Села за свой стол, начала работать.
Олеся открыла почту. Письмо от руководителя — новая задача по сегментации клиентской базы. Хорошая задача. Сложная, интересная, на месяц-полтора. Олеся прочитала ТЗ. Составила список вопросов. Открыла Excel.
В обед она спустилась в столовую одна. Села за столик в углу. Поела медленно. Думала о Полине: она казалась приятной девушкой. Пожалуй, не стоит закрываться от других людей из-за предательства одной подруги. Решила, что завтра позовёт её на обед сама.
Вернулась за стол. Работала до семи.
Дома около одиннадцати позвонил телефон. Тот же незнакомый номер. Олеся посмотрела на экран. Подождала, пока звонок прекратится. Заблокировала номер. Пошла спать.
Засыпала Олеся быстро — спокойный сон вернулся к ней после долгого периода, когда не получалось из-за нервов.
Перед сном она подумала только одно: завтра нужно купить хороший зонт. Красивый, складной, надёжный. Чтобы прослужил лет пять.
И уснула.
***
Конец.
Дорогие друзья, если вам нравятся мои рассказы, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал!
Также рекомендую прочитать: