Прошло три месяца, маленький Игорёк уже хорошо держал головку и радостно гулил, когда кто‑то наклонялся к его кроватке. Особенно он оживлялся при виде Маргариты: стоило ей войти в комнату, как его личико расплывалось в беззубой улыбке, а ручки тянулись к ней. Фаина замечала это и невольно хмурилась. Отношения между ней и сестрой Игоря оставались зыбкими, словно наст над проталиной: вроде держит, но в любой момент может провалиться. А вот Анастасия Викторовна была у неё всего один раз.
Подошла к кроватке, бросила на малыша быстрый, оценивающий взгляд и молча отошла, ничего не сказав. Её лицо оставалось непроницаемым, словно каменная маска.
Вернувшись домой после визита, Маргарита спросила мать:
— Ну как тебе внук?
— Никак, — глухо ответила та, её голос звучал холодно и отстранённо. — Это не сын Игоря, он совершенно на него не похож.
— Мам, ну он же ещё такой крошечный, — попыталась возразить Маргарита, но её слова утонули в равнодушии матери.
— Я говорю тебе, это не сын Игоря, — повторила Анастасия Викторовна, её взгляд был устремлен куда-то мимо дочери. И не дожидаясь ответа, ушла к себе, оставив Маргариту наедине с её мыслями, посеяв при этом подозрение в душе. Она ещё несколько раз пыталась поговорить с матерью о ребёнке и каждый раз слышала одно и тоже.
— Мам, ты же знаешь, Игорь был похож на папу, — пыталась убедить мать Маргарита. — А у младенца черты лица ещё не сформировались. Может, он вырастет и станет совсем как Игорь.
— Он не сын Игоря! — жёстко отвечала Анастасия Викторовна, и её голос звучал как удар бича.
Больше эту тему она не затрагивала. А сама при каждом посещении квартиры брата, невольно вглядывалась в лицо мальчика, надеясь отыскать сходство с Игорем. Прошло ещё какое-то время. Мальчик рос, набирал вес, становился всё более осознанным. Он уже уверенно тянулся к игрушкам, а когда видел Маргариту, издавал звонкие, счастливые звуки. Она смотрела на него, его большие, внимательные глаза, пухлые щёчки. Нет, она не видела в нём черты брата. «Игорёк ещё слишком мал, –— объясняла она себе отсутствие сходства. — Пускай подрастает, к году уже будет видно, на кого похож. Может, на мать, а может, на её родных. Не обязательно малыш должен унаследовать все черты отца».
Однажды, где-то в апреле, когда день выдался особенно тёплым и ярко светило солнце, к Фаине приехала Елена. Они решили выйти во двор и прогуляться с малышом. Сначала прошли несколько раз вокруг дома, потом устроились во дворе на лавочке и принялись обсуждать общих знакомых.
— Фай, — проговорила вдруг Лена. — А малыш на Игоря совсем не похож. Вот гляжу на него, и прямо вижу перед собой Степана.
— Молчи, — одёрнула её Фаина. — Я и сама уже вижу, что Игорёк — сын Стёпки, а не Савушкина. Хоть бы Ритка ни о чём не догадалась. Как приедет, так и разглядывает его, разглядывает. Я уверяю её, что малыш на отца моего похож. Хоть бы поверила.
— Вот оно значит что? — Фаина и Лена услышали у себя за спиной голос. Обернулись и увидела стоящую совсем рядом Маргариту с пакетом и сумкой в руках. От услышанного она застыла на месте, и пакет чуть не выскользнул из её рук. Внутри всё будто заледенело. Она смотрела на Фаину и Лену, а те замерли, словно пойманные на месте преступления. Лена, невольно оказавшись между двух огней, не знала, куда деваться. «Я и сама уже вижу, что Игорёк — сын Стёпки, а не Савушкина», — Молотком стучало в голове Маргариты. Вся картина жизни её брата в последнее время сложилась в единое чудовищное полотно обмана. Её так называемый племянник, это крошечное существо, которое она полюбила и о котором заботилась, надеясь увидеть в нём повторение покойного брата, оказался плодом связи совсем с другим мужчиной.
Фаина, преодолев невольный шок, попыталась обрести самообладание.
— Маргарита… я… мы… ты просто всё неправильно поняла, —начала лепетать она, но слова застряли в горле. Её взгляд метался между сестрой Игоря и Леной, в глазах читался отчаянный страх.
— Ты хотела сказать, что мальчик, которого я считала своим племянником, таковым не является, — голос Маргариты был неестественно спокоен. Она медленно опустила пакеты на землю, её руки дрожали.
Фаина, покраснев, попыталась ответить, но Маргарита подняла руку, останавливая её.
— Нет, не надо ничего объяснять. Всё и так предельно ясно.
Её взгляд был прикован к малышу, который мирно спал в коляске. В его чертах, которые она столько раз пыталась разглядеть в поисках сходства с братом, теперь словно проступили чужие линии — мягкие, округлые, совсем не такие, как у Игоря.
— Почему? Зачем ты это сделала? Зачем обманула брата? Зачем влезла в его семью, выдавая чужого ребёнка за его? — вопросы сыпались на Фаину как из рога изобилия.
Она отступила на шаг и с раздражением произнесла:
— Да какую там семью! — её голос сорвался на крик. —У него с этой Валькой давно ничего не было! Игорь сам хотел этого ребёнка. Он мечтал о сыне.
— И ты поэтому решила выдать чужого ребёнка за его? Чтобы осуществить его мечты? — горько усмехнулась Маргарита. — Залетела от постороннего мужика, а моему брату просто морочила голову. Ну вот что, дорогая… — женщина чуть помедлила, а потом продолжила. — Я, конечно, не изверг, чтобы выставить тебя из квартиры прямо сейчас. Понимаю, у тебя ребёнок, и я к малышу сильно привязалась. Поэтому две недели срока. Ищи себе жильё и съезжай.
Фаина побледнела так, что веснушки на её лице выступили резче, будто их кто нарисовал карандашом.
— Две недели? — переспросила она шёпотом. — Рит, ты не понимаешь… Я не могу… У меня нет ни денег, ни места, куда идти.
Маргарита посмотрела на спящего Игорька, на его пухлую щёчку, и сердце сжалось. Но она тут же одёрнула себя: нельзя сейчас поддаваться слабости.
— Это твои проблемы, — отрезала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Ты прекрасно знала, на что шла. А теперь расплачивайся. Можешь обратиться к настоящему отцу ребёнка. Я думаю, он обязан заботиться о своём сыне. Через две недели приеду, чтобы тебя в квартире не было. Ключи оставь соседке.
Маргарита развернулась и быстрым шагом направилась прочь со двора.
— Вот кто тебя за язык тянул, — Фаина набросилась на Лену.
— А я тут причём? — уставилась та на неё в недоумении.
— Нечего было этот разговор про Степана заводить.
— Кто же знал, что Ритка в это время рядом была.
— Вот что мне теперь делать? — Фаина уставилась на коляску. — Куда я с ним? Назад в свой колхоз. Так меня там и ждут. Отец с незаконно рождённым ребёнком на порог не пустит.
— Поживи пока у меня, — предложила Лена, а потом видно будет. Может, подыщешь какую квартиру небольшую, или на худой конец комнату.
Как Фаине ни хотелось этого делать, но с квартиры Савушкина ей пришлось съехать. И вот уже вторую неделю она жила у подруги, потому что подходящего жилья так и не нашла. Поначалу вроде всё было неплохо. А потом однажды вечером, придя с работы, Ленка, пряча глаза, начала разговор:
— Фай, понимаешь, мы с Николаем решили жить вместе. Он мне сам это предложил. А квартира у меня однокомнатная.
Фаина застыла, наклонившись над коляской.
— Вместе… жить? — глухо переспросила она, не в силах скрыть дрожь в голосе. — И когда же вы это решили?
Лена потупилась, теребя край рукава.
— Сегодня. Во время обеденного перерыва. Он сам мне это предложил. Я не могу отказаться, Фай. Ты же понимаешь… Годики мои идут, и я, как все бабы, хочу семью, детей. У тебя вон Игорёк есть, а у меня никого. Я тридцатник разменяла, ещё немного — и не смогу родить.
Фаина медленно прошла в комнату и опустилась на диван. Игорёк, почувствовав тревогу матери, захныкал в коляске. Она машинально качнула её.
— А мне теперь куда?
— Фай… — Лена села рядом, осторожно коснулась её руки. — У Николая есть комната в коммуналке, поживёшь пока там.
— В коммуналке? С ребёнком? Ты серьёзно, Лен? — её голос сорвался. — Там, наверное, и воды горячей нет, и соседи алкаши. Я не могу жить с ребёнком в таких условиях!
Лена виновато опустила глаза, но твёрдо сказала:
— Другого варианта нет, Фай. Я правда хочу помочь, но и Николая упустить не могу. Он и так не в восторге от того, что я тебя приютила.
Фаина встала, нервно заходила по комнате. Игорёк уже не просто хныкал — он расплакался навзрыд. Она подхватила его на руки, прижала к себе, покачала. Малыш уткнулся мокрым личиком ей в плечо и постепенно затих.
— Ладно, — выдохнула Фаина, глядя в окно на темнеющее небо. — Скажи своему Николаю, что я согласна.
На следующий день они поехали смотреть комнату. Она оказалась крошечной, с одним узким окном, выходящим в глухой двор. На стенах — старые, местами отошедшие обои, в углу — покосившаяся тумбочка. Из мебели ещё были кровать и колченогий стул.
— Ну что, нормально, — бодро сказала Лена, стараясь подбодрить подругу. — Зато центр города, магазины рядом и молочная кухня.
Фаина молча поставила сумку на пол и огляделась. В горле стоял ком. Она представила, как будет здесь жить с малышом, готовить на общей кухне, делить ванную с незнакомыми людьми…
— Да, — глухо ответила она. — Нормально. Нормальней некуда.
— Ничего, — не унывала Ленка. — Мы с Колей тут ремонтик небольшой сделаем. Обои поклеим, пол покрасим. Я тебе софу свою отдам, обустроишься. Всё лучше, чем ничего.
Следующие дни слились в один бесконечный круговорот: переезд, обустройство. Ленка при каждом своём приезде твердила как заведённая:
— Не переживай, всё наладится.
Но налаживаться ничего не спешило. Денег без Маргаритиной помощи едва хватало на самое необходимое. Ленка, конечно, ей как могла помогала, но всё время просила:
— Ты гляди, Николаю только об этом не проговорись. Он будет недоволен тем, что я деньги транжирю.
И Фаина решила отыскать Степана. Через Светку узнала адрес, где живёт бывший любовник, и поехала к нему на квартиру.